5. So.

***

Март, двадцатое. Я выхожу из автобуса у пляжа и цепляюсь взглядом за красный бомбер Прескотта. С наступлением весны он вернулся к своему старому стилю, так что я не могла не заметить то, как на самом деле этот цвет характеризует его. «Агрессия, похоть, уныние, жестокость, разрушение» — эпитеты, идеально описывающие Нейтана. Он выкуривает очередную сигарету и смотрит на море. Прескотт кажется очень задумчивым, и я замечаю, что у него действительно красивое лицо. Ресницы редкие, но длинные; тонкие брови; щека заклеена пластырем. Интересно, ему самому нравится влезать в драки? Если нет, то я не представляю, как и где настолько часто можно получать по лицу. Я достаю свой полароид из сумки и делаю быстрый снимок с Нейтаном. Он поворачивает голову в мою сторону и сцепляет руки на груди, всем своим видом показывая раздражение. — А это ещё зачем? — он переводит взгляд на мгновенно распечатанный снимок, а я неоднозначно пожимаю плечами. — Я думал, что быстрее сдохну здесь, чем дождусь тебя. — Школьные автобусы ездят не так часто. А такси… — я выворачиваю пустые карманы своей старой серой кофты-толстовки. — Как видишь: жду стипендии. Прескотт бросает быстрое ругательство, а я не обращаю внимание. За последний месяц мне, кажется, стал привычен его несносный характер. Нейтан просто строит стену вокруг себя, которая не пропускает ни его самого, ни других людей. Иногда мне казалось, что мы стали ближе, чем следовало бы. Я не знала, могу ли назвать его своим другом, и не знала, что по этому поводу будет думать он, но мне нравилось просто проводить с ним иногда время. Чаще всего во время нашей «охоты за фотографиями» он просто молчал или бросал какие-то колкости, но я всё равно никуда не уходила. И мне казалось, что это было не только из-за нашего общего проекта. — У нас уже есть семь снимков, но вот вдохновения у меня нет, — я поправляю свою старую серую кофту и ковыряю носком обуви землю. Снимок с Уорреном; кадр цветка, расцветающего в снегу; мужчина, кормящий собаку; бабочки, улетающие в небо; девочка с плюшевой игрушкой; туманное море, омывающее Аркадию Бэй; карусели в парке аттракционов. Во всех этих фотографиях было что-то интересное, живое, красивое, новое. Но мне всё равно не нравилась проделанная работа. Слишком разные стили, слишком разные взгляды на вещи, мы с Нейтаном в целом были слишком разные для работы друг с другом. Мне не нравились наши общие снимки, но мне нравилось общаться с ним. — А у меня нет желания работать с тобой и выполнять этот ёбаный проект, — он скалится, но в его вечно красных глазах уже не было той агрессии, которая виделась мне раньше. Или я просто хочу так думать? — Ты всегда можешь отказаться. Помнишь, что сказал мистер Франк? — вопреки желанию уголки моих губ на мгновение поднимаются вверх, но Прескотт подходит ближе и щёлкает меня по лбу. — Вообще-то я… — я хотела сказать «девушка», но прикусила язык. Последнее время мысли в моей голове превращались в кашу, когда я говорила с Нейтаном или думала о нём, или говорила о нём, или… — Вообще-то ты что? — Прескотт подходит ближе и наклоняется, всматриваясь в мои глаза. Я делаю шаг назад. — Ничего. Мне кажется, что в мою голову ударяет кровь, и я невольно отворачиваюсь, чтобы Нейтан случайно не заметил, как я покраснела. Я не понимала, что всё это время творилось в моей голове и почему я так себя вела. Как-то Кейт спросила нравится ли мне кто, и я не смогла ответить, но больше подобных разговоров не было. — Нейтан… — я приоткрываю рот и поворачиваюсь к Прескотту. — Мы можем сфотографировать её. — Кого её? — Нейтан прослеживает мой взгляд, а я указываю ему рукой в сторону лани, стоящей между деревьев. — Колфилд, ты обкурилась? Я мотаю головой и смотрю на место, где стояла лань, но её уже там нет. Но я точно её видела. Она убежала? Или от редких косяков Фрэнка у меня начались галлюцинации? — Но я видела… — Я на несколько секунд зажимаю глаза. Она снится мне. Она мерещится мне. И я чувствую её. — Ладно, хватит здесь стоять, Макс. — Прескотт хватает меня за руку и тянет куда-то за собой. Я ловко выворачиваюсь из его хватки и, кажется, что Нейтану это не нравится, но он ничего не говорит, а просто ведёт меня куда-то. — Ты так и не будешь объяснять мне, куда мы всё время тащимся? — Прескотт закатывает глаза, раздвигает руками кусты и вытаскивает из них какой-то ящик. — Ты заебёшь. Просто смотри сама, — он открывает крышку коробки, но я ничего не вижу в ней, кроме какого-то куска ткани. И только через несколько минут я слышу мяуканье и наблюдаю, как откуда-то со дна ящика показывается крохотная серая лапка. Нейтан даёт мне в руки маленького котёнка с голубыми глазами. Он щурится от яркого света и жмётся ко мне, пытаясь получить как можно больше тепла. Я чувствую, как его тело дрожит от холода и то, насколько он худой. — Я нашёл его недавно, — Нейтан пожимает плечами, — Скорее всего взрослая кошка сдохла или какой-то мудак выкинул его на улицу. Мне нужно, чтобы ты взяла его к себе, — он не просит и не уговаривает. Скорее он приказывает, и я чисто из внутреннего негодования приподнимаю бровь. — У меня могла бы быть и аллергия. К тому же в общежитии нельзя держать животных, кроме тех, что сидят в клетках или аквариумах. — Да ладно, Макс, вся эта дыра — моя. Если я захочу, то взорву её, если захочу — заселю лошадь. Или поселюсь в твою комнату… — он скалится и я держусь, чтобы не заехать по его самодовольному лицу. Я поглаживаю котёнка, чтобы успокоиться. Мягкий и тёплый. — Тогда почему не поселишь его к себе? Я не самая лучшая хозяйка для животных. — Потому что, блять. Хватит компостировать мне мозг, ты просто возьмёшь его. — А ты мог и просто попросить, — я вздыхаю. — Ты уже дал ему имя? Как мне его называть? Я замечаю, как уголки губ Нейтана приподнимаются, а в глазах появляется какая-то живая искра. Я улыбаюсь в ответ. Если подумать, то я слишком редко видела, как Прескотт улыбается и как его глаза сияют.

***

— Шер, кис-кис, — я наливаю молоко в пустую консервную банку и подсаживаю к ней котёнка. Нейтан удобно устраивается на моём диване, и я скептично смотрю на него. Прескотт, кажется, даже не замечает моего взгляда. — Значит, вот как ты сократила моё идеальное «Шеррил?» — он улыбается и закидывает ногу на ногу. — Он живёт у тебя уже неделю, ты могла бы и миску ему притащить. Он закуривает прямо в моей комнате, и я приоткрываю форточку. Всё равно Нейт своенравный козёл, которого не разубедишь и не выставишь, если он сам не захочет. И мне кажется, что последнее время он занимает в моей жизни слишком много места. — Ты тоже мог бы хоть как-то поучаствовать, потому что это ты настоял на том, чтобы я его взяла. Он фыркает, и на несколько минут мы погружаемся в тишину. — Кстати, Нейтан. Твоё собственное имя очень противоречиво, — я перевожу тему, а он выпускает дым и тушит бычок о стену в моей комнате. — Прескотт такое грубое. Эта режущая слух «К», фамилия такая дёрганная, как и ты иногда. — Он хочет что-то сказать, но я не даю ему шанса. — А Нейтан такое странное, нежное и приятное. Это… Просто резонанс. Я сажусь на кровать, напротив Нейтана, и прикусываю губу. Обычно я не говорю так много, даже с Кейт или Уорреном, поэтому сейчас я, скорее всего, сказала что-то лишнее. Прескотт встаёт с дивана и подходит ко мне ближе, он наклоняется и приподнимает мой подбородок, так что я не могу отвести взгляд. — Я тебе нравлюсь? — он внимательно изучает моё лицо, а мои щёки краснеют. Я отталкиваю Нейтана, и он садится обратно на диван. — Не напрягайся, Колфилд. Это шутка. Нейт берёт на руки котёнка, который ещё несколько минут назад с охотой тёрся об его ногу. Шеррил, как решил его назвать Прескотт, мурлычет и сворачивается в клубок на коленях своего «хозяина». Я подсаживаюсь рядом с Нейтаном и чешу Шер за ушком, так что тот переворачивается на спину. — Ну вот, теперь у нас есть ребёнок, Макс. — Нейтан придвигается ко мне ближе и утыкается носом в мою шею, но я не замечаю в его голосе обычной игривости. Он выглядит спокойным и тихим. — Может, ты перестанешь так шутить? — я закусываю губу, но не двигаюсь. — Давай просто набухаемся, Колфилд. — Тебе не хватает тех девушек из клубов? — я раздражённо фыркаю и слышу, как Шер спрыгивает с колен Нейтана и начинает мяукать. — Кажется, он хочет ещё есть. Я встаю с дивана, но Прескотт хватает меня за запястье и тянет к себе на колени. Я пытаюсь вырваться, но он обнимает меня, и я краснею. Где-то в голове проскакивает мысль, что Нейт похож на ребёнка, которому я и так позволяю уже слишком многое. — Как же ты меня раздражаешь своей блядской добротой ко всем, — он обнимает меня крепче, и я перевожу на него возмущённый взгляд. — Постоянно пытаешься кому-то помочь, только знаешь что? Всем похуй. Ты только загоняешь сама себя. Что бы ты ни сделала — все забудут. В тебе всегда будут видеть лишь худшее. Так зачем стараться? В мыслях на мгновение проносится, как вместо лучшей подруги я выбрала Аркадию Бэй. Они действительно забыли всё, но зато они живы. И они могут улыбаться, дышать, чувствовать боль, влюбляться. И они могут сказать мне спасибо. Пусть за что-то более мелкое, чем спасение всего города, но этого они точно не забудут. Они все: Кейт, Уоррен, Алиса, Виктория и даже Нейтан. — Зато они на короткое время почувствуют себя счастливыми. — Я вижу, как веки Прескотта подрагивают. Он ведёт себя как полная тварь, затем уходит в себя, превращается в маленького мальчика и так по кругу. — Ой, да не пизди. Если ты чувствуешь себя счастливой от их счастья, то почему у тебя все запястья изрезаны так, что это полный пиздец? — Я не говорила, что чувствую себя от этого счастливой. Но мне приятно знать, что я могу как-то искупить свои грехи. — Нейтан ослабляет хватку, а я быстро встаю и поправляюсь. Он выглядит подавленным, и мне хочется прикоснуться к нему, но я не решаюсь. — Настоящие грехи нельзя искупить, — он закрывает лицо руками. Мы проводим в тишине несколько минут, и никто из нас не решается что-то сказать. Я сглатываю слюну и смотрю в окно, а в душе появляется чувство, что где-то глубже закипает целый океан. Я массирую виски и начинаю говорить тихо, может даже слишком. — Это просто вошло в привычку, — я не могу заставить себя взглянуть на Прескотта, но готова поспорить, что он ловит каждое моё слово. — Я сама не понимаю уже, зачем я режусь. Сначала я просто хотела боли, а теперь не знаю. Каждый раз, когда я впадаю в истерику, я беру в руки лезвие и режу себя. Раньше это помогало, а теперь я не вижу смысла в этом, но всё равно продолжаю. Это так глупо… Я чувствую, что Нейтан хочет что-то сказать, но он молчит, и я вздыхаю. Я слышу скрип дивана и то, как он шагает до двери, проворачивает ручку. Я всё ещё не смотрю на него, лишь обхватываю себя руками, хотя мне вовсе не холодно. Прескотт выходит в коридор, но на секунду останавливается, прежде чем закрыть за собой. — Просто перестань уже, блять, резаться. — Хлопок двери. Я чувствую, как сердце бешено стучит. Что-то растекается по всему моему телу, проникает в сердце, в разум. Я не понимаю от чего такие эмоции: я рассказала о том, что так долго мучило меня кому-то, или это потому что сейчас со мной был Нейтан? Или потому что я его испугалась? Или потому что я постоянно думаю о нём? Или из-за его слов о том, чтобы я перестала резаться? Или потому что… Почему? «Сколько ещё вариантов ты будешь рассматривать?» — я закусываю губу и подхожу к двери, касаясь ручки. Почему-то хочется догнать Прескотта и… И что ещё? А к чему был этот его вопрос о том, нравится ли он мне? — Нравишься, — произношу я, едва размыкая губы, а в голове появляется ещё больше вопросов. Слишком много всего нового и всего того, что я раньше не ощущала даже с Хлоей. Слишком приятно и даже как-то по особому тепло, как-то слишком хорошо. — Может я… Я медленно сползаю вниз по стенке и хватаюсь за голову руками. Ещё несколько минут и мой мозг взорвётся, а чёртово сердце выпрыгнет из груди. Неужели я влюбилась в Нейтана, мать его, Прескотта? И что об этом сказала бы Хлоя… Я кусаю губы и не понимаю, что со мной происходит, так что на глаза наворачиваются слёзы. Шер подбегает ко мне и трётся об ноги, так что я беру его на руки и улыбаюсь, проводя рукой по этой серой шёрстке. Вот только тело всё равно трясётся, а в голову лезет всякий бред. Я влюбилась в Нейтана? Это такой абсурд и… Это так похоже на правду. Я слышу стук в дверь, и моё сердце на мгновение замирает. Нейтан? — Макс, это Кейт. Ты у себя?

***

«Апрель, тринадцатое. Мы не виделись с Нейтаном уже две недели. Я не могу сказать, что он избегал меня, а скорее наоборот… Каждый раз, когда я видела его, то начинала краснеть и все мысли улетали, так что даже Виктория заметила, что со мной что-то не так. Я не понимаю, что творится со мной и в моей голове. Когда он подходит ко мне в классе, то я начинаю нервничать и грубить ему, затем жалею о сказанном, затем раздражаюсь и чувствую боль. Недавно я увидела на его шее несколько тёмно-фиолетовых засосов и заметила, как в коридоре он флиртовал с одной из студенток. Меня пробирала злоба и ревность, а ещё было ужасно обидно. Кажется, Нейт даже не заметил, что я прошла мимо. Он отвратителен, и он действительно очень…» Я закрыла дневник, подаренный мне Уорреном, и сделала вздох. Очень какой? Красивый? Да, только вот это не то, что мне в нём понравилось. Добрый? Милый? Заботливый? Все эти сказочные определения точно не подходили под описание Прескотта. И всё-таки было в нём что-то детское и что-то привлекательное. Мне кажется, что мы были похожи, несмотря на разные взгляды на жизнь и разное отношение к миру. Что-то мне в нём ужасно нравилось, но что — я не знала. — СуперМакс пользуется моим подарком. Приятно видеть, — ко мне со спины подошёл Грэхэм, и я вздрогнула от неожиданности того, как он появился. Будто он мог прочитать все мои мысли. — Доброе утро, — я улыбнулась и пододвинулась, хлопая рукой на место рядом с собой. Довольный Уоррен приземлился на лавку. Мне казалось, что что-то в нём или в его отношении ко мне изменилось, но я не смогла понять что. — Ты посмотрела тот фильм, который я тебе посоветовал? — Какой из? — я сделала задумчивый вид. — Я пересмотрела «Твоё имя» и «Перси Джексона». Теперь я с уверенностью могу сказать, что выйду замуж за последнего. — И что, ты не оставишь и крохотного шанса никому другому? — Ни-ко-му! Мы поговорили ещё несколько минут. В основном это был разговор о фильмах и об экспериментах Уоррена, но на самом деле это приятно отвлекало и помогало не утонуть в своих мыслях. Я была благодарна Грэхему за то, что он делает для меня, даже сам того не осознавая. Они с Кейт становились моей семьёй. — Макс, ты можешь зайти в «Два кита» в субботу? — внезапно тон голоса Уоррена стал гораздо серьёзнее, чем обычно. — Сегодня только четверг, а ты уже планируешь выходные? — я попыталась выдавить из себя улыбку. Что-то в Грэхеме мне не нравилось, он выглядел не таким беззаботным, как раньше, и я вспомнила ту ночь во время шторма в «Двух китах». Он точно хотел что-то сказать мне, но мне кажется, что я бы не хотела это слышать. — Уоррен, я не думаю что стоит… — Это важно, Макс. Это не шутка, — я услышала, как голос Уоррена несколько подрагивает, и во мне почему-то не оставалось сомнений — он хочет мне признаться. Вот только проблема в том, что я этого не хотела. Пока между нами существовала какая-то граница, которая не позволяла нам объясниться в своих чувствах. И меня это устраивало. Но вот только сразу же после его признания, я уверена, что эта «стена» рухнет, и мне всё-таки придётся ему сказать, что это не взаимно. Он не должен держать в себе свои чувства, но это так эгоистично. Может слишком. — Я знаю, что ты хочешь сказать. Не нужно, пожалуйста. — Я прикусила губу и прямо посмотрела на Грэхема. Он вздохнул и помотал головой. — Колфилд, угадай кто, — Нейтан. Он прикрыл своими ладонями мои глаза, подойдя сзади. Очевидно, я была так занята разговором с Уорреном, что не заметила, как Прескотт подошёл. Я убрала руки Нейта со своего лица и с раздражением посмотрела на него, а затем на сжатые кулаки Грэхема. От Нейтана отвратительно пахло перегаром, его волосы были растрёпаны, а голубые глаза отливали рубиновым цветом. Если подумать, то он сегодня не появился на занятиях. Виктория сказала, что он заболел, вот только результат его «болезни» мы видели прямо сейчас. Несколько студентов на улице обернулось на нас. — Эй, Максин… Нет, Макс. Почему ты меня избегаешь, а? — он обошёл лавку и бесцеремонно присел рядом с нами, хотя ему никто и не предлагал. Прескотт приобнял меня за плечи, кажется, даже не замечая присутствия Уоррена. — Проспись, Нейтан, — я стряхнула его руку с себя, положила дневник в сумку и встала. Грэхем угрожающе молчал, и я собралась уходить, но Прескотт схватил меня за руку, разворачивая лицом к себе. — Я, блять, спросил, какого хуя ты меня избегаешь, Макс, — он с силой сжимал мою руку, и я невольно зажмурилась. Нейтан кричал на меня и да, сейчас я боялась его. — Может тебе нравится этот гик? Может вы сосётесь или трахаетесь? Сжалилась над парнем и теперь сама ему передёргиваешь? — Закрой свой рот, Прескотт. Если твой папочка богатый, то это не значит, что тебе всё можно, — Уоррен толкнул Нейтана, но тот устоял на ногах и схватил Грэхема за воротник кофты. — А, так ты хочешь выступить принцем на белом коне, да? Будет жаль, если Макс вдруг станет… — Уоррен ударил Прескотта в живот, и он не успел закончить фразу, но занёс кулак над лицом Грэхема. — Уоррен, хватит. Нейтан… — Ты боишься, что я расскажу маленькому неудачнику, как ты рассматривала моё тело? На моих глазах выступили слёзы, и я попыталась перемотать время, но ничего не возвращалось назад. Перед глазами всё плыло, и мои колени затряслись. Я схватилась за голову и очень ясно увидела образ лани, качающей головой. Я почувствовала острую боль в висках, а мир начинал кружиться вокруг меня. «Нет, почему сейчас я не могу. Почему я…» — я прикусила губу и дотронулась рукой до своего носа. Ноздри неприятно пощипывало и из них стекали струйки тёмно-красной жидкости. Казалось, что Нейтан и Уоррен, увлечённые своей дракой, даже не замечали, что со мной происходит. Дышать стало тяжело, и я упала на колени, глотая ртом воздух. В мою голову закралась шальная мысль о том, что это конец и что я сейчас умру. Я попыталась выдавить из себя хотя бы несколько слов, но вместо этого изо рта вышел лишь странный хрип. Кажется, несколько людей подбежало к нам, и только тогда Нейт и Уоррен наконец перестали драться. Они оба подбежали ко мне, что-то спрашивая, но я не понимала что. Все слова эхом отдавались в голове, и я почувствовала, как моё сердце покалывает, словно иголкой. — Какого чёрта, Макс. Какого чёрта… — кто-то… Нейтан сел на колени рядом со мной, чуть приподнял мою голову, взяв лицо в свои руки. Я попыталась дёрнуться, но вместо этого чуть не завалилась набок. Кажется, кто-то вызвал скорую, а кто-то позвал ректора Уэллса, но окружающий мир становился всё более расплывчатым и непонятным. Мне стало страшно, а затем я почувствовала, как кто-то подхватил меня на руки и усадил на лавку. Я прикрыла глаза и очутилась в пустоте.

***

— Спасибо, спасибо что остановилась, — я опёрлась на дерево, переводя дыхание. Я оглянулась вокруг: заросли терновника и густая чаща леса. Сюда едва ли доходил солнечный свет, а мои ноги были расцарапаны холодными камнями. Но на душе всё равно было тепло, потому что я смогла её догнать. Я нежно обняла лань, и та лизнула мою шею. Я улыбнулась. Ужасно хотелось пить после столь долгого бега, но я уже не могла во второй раз потерять её из виду. Голоса вокруг меня, голоса моих друзей, стали затихать, так что я успокоилась. Лань не спеша направилась куда-то, и я пошла вслед за ней. Ноги больше не царапало, и из них не сочилась кровь, а в голову не лезли глупые мысли. Казалось, что даже сам лес стал светлее. Он будто принял меня. Я подошла к звонкому ручью и наклонилась, чтобы выпить воды, но кто-то подошёл сзади, решив пощекотать мои рёбра. — Макс, ты опять здесь? Мы кажется договаривались, что ты ни о чём не будешь сожалеть. — Я не поверила своим глазам. Передо мной стояла живая Хлоя, и я набросилась на неё с объятиями, а она по-дружески похлопала меня по спине. — Ладно-ладно, Колфилд. Лучше скажи, с какого хрена ты не держишь обещания. Ты уже давно должна была выйти из чащи. Перестань пытаться что-то изменить. Я не понимала о чём она, а лес неожиданно потемнел, и я почувствовала, как меня пробирает страх. Я крепче вцепилась в Хлою, чтобы не потерять её.

***

— Подготовьте реанимацию. Живо!