4. Save me.

***

— Подожди, пожалуйста, подожди. — Снова эта лань. Я бегу за ней по лесу, совершенно босая, а острые камни на земле царапают мои ноги. — Пожалуйста, я не успеваю за тобой. Прошу, — но она продолжает убегать. Чем быстрее я бегу, тем дальше она убегает, но я не могу сдаться сейчас, так и не поняв, чего она от меня хочет. Лань удаляется всё дальше, а у меня уже не хватает сил на бег. Я спотыкаюсь о какую-то ветку и падаю, утыкаясь носом в траву. Я оглядываюсь по сторонам. Я одна в лесу. Я слышу, как Уоррен и Кейт зовут меня, я слышу голос Джойс, голос родителей. Я слышу всё больше голосов, и мне кажется, что моя голова вот-вот взорвётся. Я сажусь на землю и обхватываю колени руками. А лань вновь появляется передо мной.

Воскресенье, 13.10.

Я пытаюсь открыть глаза, но щурюсь от яркого света и вновь закрываю их. Голова раскалывается, всё тело болит, но всё равно я чувствую странное, обволакивающее меня тепло. Я обнимаю что-то большое и что-то тёплое. Оно пахнет вишнёвыми сигаретами и немного мятой. Я прижимаюсь ближе к этому чему-то, утыкаюсь носом в него. Я чувствую, как моей спины касается что-то горячее и как что-то касается моих волос. Я медленно открываю глаза, боясь, что если я сделаю какое-то движение, то это тепло пропадёт. Что оно просто сон, просто иллюзия. Я чувствую, как моё сердце пропускает удар за ударом и как я вся горю. Я вижу перед собой красивое мужское тело, которое я оплетаю руками. Я вижу на этом красивом теле шрамы, синяки и ссадины. Я совсем немного отодвигаюсь и прохожусь по этому телу взглядом: не идеальный, но красивый торс; широкая грудь, к которой я и прижималась до недавнего времени; выпирающие ключицы, по которым я невольно провожу пальцем; крепкая шея, с явно выпирающим кадыком; красивое расслабленное лицо. Его бледно-розовые пухлые губы, выпирающие скулы о которые, как мне кажется, можно порезаться, длинные и немного подрагивающие ресницы… — Сон? — произношу я очень тихо, чтобы если бы это был сон, то… То чтобы он продлился немного дольше. Потому что мне очень тепло. Я совсем немного отодвигаюсь и провожу рукой по щеке этого парня. Перед глазами всё совсем немного плывёт, и я не могу понять, кто сейчас лежит рядом со мной. У него мягкая и ровная кожа. Я перевожу указательный палец на его шею и рисую на ней какие-то загадочные узоры. Замечаю несколько тёмно-фиолетовых засосов, отчего кожа парня выглядит бледнее, чем есть на самом деле. Я несколько раз подряд моргаю и картина перед глазами становится чётче, а мою руку перехватывает мужская рука. Я ещё раз перевожу взгляд на его лицо. Голубые глаза открылись, а во взгляде читается задорный огонёк. Это Прескотт рядом? Я ведь всё ещё сплю? — Если ты хотела меня потрогать, то на этом теле есть и более интересные места, чем моя шея. Учти это, Колфилд, — знакомый голос доносится до моих ушей, такой явный и чёткий, что меня словно бьёт током. Я ничего не отвечаю. Лишь подозрительно легко высвобождаю руку и сажусь на кровать на турецкий манер, подгибая под себя колени. Я тыкаю пальцем в плечо Нейтана, просто чтобы ещё раз убедиться, что это не галлюцинации, и когда я осязаю его тело, то окончательно просыпаюсь, отдёргивая руку. — Милые трусики, Макс, — произносит Нейтан и зевает, а я хватаю одеяло, прикрывая себя им и окончательно стягивая его с Прескотта. Моё постельное бельё рассчитано на одного человека, но не на двоих. — Что ты здесь делаешь? — я плотнее закутываюсь в одеяло и замечаю, что и я, и Нейтан в одном только нижнем белье. Мой голос звучит против воли чуть хрипло, и я сглатываю слюну. — У нас ночью… Что-то было? — Что-то — растяжимое понятие. Но нет, мы не трахались. Уж извини, но брёвна, которых вот-вот выблюет на собственную постель, не интересуют меня, — Прескотт кажется совершенно спокойным, а мне хочется скинуть его со своей кровати. — И… Ты всё ещё не ответил на мой первый вопрос. Как ты здесь оказался? — я прижимаю одеяло ближе к груди и недовольно смотрю на него. Не хотелось бы увидеть видео со своим участием. — И почему ты голый? — Если бы ты знала свою меру, то не задавала бы сейчас этих вопросов, потому что меня бы здесь не было, — он бросает мне это, будто прорычав. Я с осторожностью отодвигаюсь на край кровати. Кто знает, что он может вытворить. — Никто не виноват, что ты вчера перебрала и тебе стало хуёво, — он продолжает уже более спокойно. — Кортни и Тейлор пошли со мной, чтобы донести твою задницу до постели, вот только эти обдолбанные сучки решили, что будет забавно закрыть нас на ключ в твоей комнате. Я массирую виски, а картинки вчерашнего одна за другой всплывают в моих воспоминаниях. Дана была против того, чтобы Прескотт меня провожал, но Кортни и Тейлор её убедили. Интересно, как Уорд вообще могла послушать их, учитывая то, сколько они вчера употребили. — Мы и сейчас заперты здесь? — Прескотт пожал плечами. Действительно глупый вопрос, и он, и я только что проснулись. — Можешь встать и проверить. Заодно я посмотрю, как ты одеваешься, — на его лице появляется оскал, а я цокаю языком. — Ты выглядел гораздо симпатичнее, пока спал и молчал. — Ты признаёшь, что я кажусь тебе симпатичным? — Нейтан закидывает волосы рукой назад и пододвигается ко мне ближе. Его лицо в нескольких сантиметрах от моего, и я почти чувствую, как он дышит. — Я не говорила, что считаю симпатичным. — Именно это ты и сказала, — он улыбается и щурится, а я закатываю глаза. — Я сижу на самом краю, так что ещё несколько движений, и я упаду. — Значит у тебя появился повод подвинуться… И сделать то, чего мы не сделали ночью. — Прескотт притягивает меня к себе, и от неожиданности я выпускаю из рук одеяло. Оно скользит вниз, уже не прикрывая моего тела, и Нейтан пользуется этим. Прескотт кладёт одну руку на мою талию, второй приподнимает мой подбородок вверх и рассматривает моё лицо несколько секунд. Здравый смысл подаёт мне красную карточку и сигнал «SOS», зато любопытство заставляет меня не двигаться и проверить, что будет дальше. Я прикрываю глаза и чувствую, как что-то очень быстро касается моих губ и очень быстро отстраняется. — Ты… Ты укусил меня, — я распахиваю глаза, касаюсь своей губы и смотрю на Прескотта в полном замешательстве. — Да что, блять, творится в твоей голове? — Ты всё-таки хотела, чтобы я тебя трахнул? — он с усмешкой смотрит на меня, а я чувствую, как внутри всё трясётся от раздражения. Но я всё равно почему-то не перематываю, хотя могла сделать это уже как минимум раза три. Так почему я просто смотрю на него? — Эти засосы я тебе оставила? — я пытаюсь успокоиться и задаю Нейтану вопрос, кивая подбородком в его сторону, возвращая вместе с тем одеяло на место. — Да ладно, Макс, ты не первая, с кем я спал и точно не одна из тех, с кем я не просто спал. Чтобы оставить такие засосы, тебе нужно хотя бы просто научиться с… Его фразу прервал звонок на телефоне. Я встала с кровати и, быстро замотавшись в одеяло подошла к столу, но звонящий к этому моменту уже скинул трубку. Я прошлась взглядом по столу и нашла аккуратно сложенную одежду Нейтана, рядом с которой и лежал мой телефон. А вот под столом были вещи, которые мне вчера одолжила Дана, они слегка помялась, но каких-то пятен на ней я не заметила. Я разблокировала телефон и с недоверием взглянула на дисплей. Пять пропущенных звонков от Уоррена за вчерашний день, один за сегодня и парочка сообщений от Даны. Всё гораздо лучше, чем ожидалось. Дана, 11.43: Привет, Макс. Ты лучше себя чувствуешь? Ты вчера выпила слишком много, и тебе стало плохо. Нейтан, Кортни и Зак пошли тебя провожать, но я волнуюсь, что Прескотт может что-то с тобой сделать. Как тогда с Кейт… (╥﹏╥) Дана, 11.44: Извини за то, что я вчера потащила тебя с собой на эту вечеринку, а потом ещё и оставила. Я надеялась, что ты немного раскрепостишься и вылезешь из своей кожуры. Напиши мне, как проснёшься. Целую и обнимаю. Одежду можешь оставить себе, она немного мне жмёт, а вот тебе в самый раз. Я, 13.30: Доброе утро, Дана. Всё нормально, я знаю, что ты не хотела ничего плохого. У меня немного болит голова, но в целом я хорошо себя чувствую. Я не стала говорить Уорд о том, что проснулась в одной кровати с Прескоттом. Хотя бы просто потому, что она может подумать, что мы не просто спали. Я, 13.30: Доброе утро, Уоррен, прости, что не отвечала на твои звонки. И я совсем забыла, что у нас назначен совместный просмотр фильмов. Компенсирую это на следующей неделе. :") Уоррен, 13.31: Всё ок, мисс МаксФактор. Я переживал, но видимо всё нормально. К тебе зайти? Я, 13.31: Не стоит, Уоррен. Я сейчас не очень хорошо себя чувствую и думаю, что мне лучше побыть одной. Но спасибо за заботу. До завтра. х) Уоррен, 13.32: Окей, Макс. Увидимся в кампусе. Я положила телефон обратно на стол и повернулась лицом к Прескотту. Он, казалось, не отрывал от меня взгляда, и я покраснела. — Ты ведь мог и на диван лечь. — Наоборот, Колфилд. Я уложил тебя на диван, а сам лёг на кровать, только вот ночью ты решила, что будет неплохо пристроиться ко мне и погреться. — Этого не было… — я старалась, чтобы мой голос слышался как можно более угрожающе, вот только вместо этого он казался даже тише обычного. — А ты можешь с уверенностью сказать, что помнишь всё, что было вчера? Ты даже не помнишь, трахались ли мы, так откуда такая уверенность в том, что ты делала, а что нет? Я проигнорировала его слова и, всё так же придерживая одеяло, подошла к двери. Открыто. Вот только ключа нигде нет. «Ну вот, Макс. Теперь твой любимый маленький кокон будут тревожить чаще», — я прикрыла дверь и взглянула на Прескотта, выражая глазами: «Путь свободен, а теперь вали отсюда». Нейтан усмехается и подходит к столу, разворачивая свои вещи. Я отмечаю, что у него красивая спина, несмотря на все эти шрамы. Внизу живота завязывается узел, и я прикусываю губу, почувствовав что-то странное, но приятное. Я наблюдаю за тем, как он медленно одевается, натягивает на себя джинсы и кофту. Сглатываю слюну, когда Прескотт заканчивает поправляться и подходит ко мне ближе. — Эй, Максин, — он шепчет мне на ухо, и меня будто опять бьёт током. Я никак не привыкну к выходкам Прескотта. Да и должна ли привыкать? — Не режься больше. — Он отстраняется и выходит за дверь, а я спокойно выдыхаю. «Запрыгнешь в фотографию, Макс?» — я отпускаю одеяло и смотрю в окно. У меня осталась фотография с Джойс, как раз за день до вечеринки. Только вот хочу ли я отматывать? Я смотрю на свои запястья. А раны начинают заживать.

Чуть позже вечером.

Я слышу стук в дверь и выдёргиваю из ушей наушники, но когда выхожу в коридор, то никого не замечаю. И только на пороге я обнаруживаю ключ от своей комнаты и небольшую записку, прилагающуюся к нему: «Извини за эту ночь, Максин. — Тейлор и Кортни».

***

С того момента прошёл месяц, и вся та ситуация с Нейтаном начала медленно забываться, а моя жизнь возвращалась в привычное русло. Время от времени мы с Прескоттом встречались в коридоре или в классе, так что у нас были короткие разговоры, но дальше этого ничего не заходило. И всё-таки мне почему-то казалось, что Нейтан не такой ублюдок, каким он себя выставляет. Я просто не могла ненавидеть его так же сильно, как и раньше, после того момента на могиле Хлои. После того его спящего лица, ровного дыхания и запутавшихся волос. После того, как я увидела на его теле шрамы и ссадины. В те моменты он казался мне другим: настоящим, беззащитным и… Должно быть, маленьким? Это такое странное определение Прескотта, но мне кажется, что оно описывало его как нельзя лучше. Он был похож на маленького ребёнка, который запутался в себе. Я сижу на качелях, отталкиваюсь ногой от земли и погружаюсь в свои мысли. Сегодня четырнадцатое февраля — праздник всех влюбленных. Несмотря на то, что его праздновали и те, у кого пары не было, я предпочитала обходить этот день стороной. У меня, пожалуй, никогда не было настолько близкого человека, чтобы «посвятить ему всю себя и без остатка», как говорят некоторые. В детстве мы с Хлоей часто дарили друг другу валентинки, но это было чем-то другим. Просто глупой детской забавой. Хотя мне порой и казалось, что я была для Прайс больше, чем просто подругой, мы никогда об этом не говорили. Зато я навсегда могла запомнить те объятия, которые она подарила мне перед жертвой, которую совершила. — Малышка Максин прячется от мира на детской площадке? — доносится откуда-то сбоку, и я, не поворачивая головы, узнаю приближающегося по голосу. Конечно, Прескотт. Кто ещё мог так резко врываться в мою жизнь? — Может и прячется, — безразлично отвечаю я и чуть приторможиваю качели. — А ты что здесь делаешь? — я перевожу взгляд на Нейтана, готовая увидеть самодовольную улыбку на его лице, но вместо этого я приоткрываю рот. Его бледно-розовые губы окрасились в бордовый, ни пальто, ни куртки опять не было, а с разбитой брови сочилась кровь. — Вау… Выглядишь не очень. — Ты тоже, — бросает он и достаёт из кармана штанов смятую сигарету, зажигая её и впитывая в себя никотин. — Решил найти укромное место, вот только одна феминаци меня опередила. Ты разве сейчас не должна торчать со своим гиком в каком-то дешёвом кафе? — Он не мой парень. — Тогда жаль, потому что он, кажется, передёргивает только на тебя. — Прескотт делает ещё одну затяжку и бросает сигарету в снег. Я игнорирую его слова. Встаю с качели, достаю из куртки влажную салфетку и почти вплотную подхожу к Нейтану. Он кажется удивлённым, а я приподнимаюсь на цыпочки и аккуратно вытираю куском ткани кровь, засохшую на его лице. Белая салфетка уже через несколько минут превращается в алую. — Что ты делаешь? — Помолчи уже, господи… — Я вздыхаю и всматриваюсь в его лицо. Нос покраснел от холода, на лице многочисленные царапины, губы обветрены и разбиты, а в глазах будто пусто. Я не вижу в них жизни, не замечаю и проблеска света. — Может, пойдёшь домой? И где твоё пальто? — В пизде, Колфилд, — он отвечает на свой манер грубо, но я слышу в его голосе усталость и боль. Прескотт отходит на шаг назад, и я замечаю, что он хромает. — Если бы я хотел вернуться в общагу, то сделал бы это без твоего совета. — Зачем ты это делаешь? — Делаю что, Колфилд? — Почему ты ведёшь себя как мудак, Нейтан? — Да потому что ты постоянно лезешь туда, куда не нужно. Ты постоянно вмешиваешься в мою жизнь. Чего ты, блять, хочешь от меня добиться своей мнимой заботой? Деньги? Успеваемость? Скажи уже и отвали от меня, Макс. Я ведь знаю, что ты ненавидишь меня за то, что я убил твою подружку. За то, что я накачал Кейт и Рейчел. Меня все за это ненавидят, но все они улыбаются. Они думают, что я не вижу, но я знаю, что они перешёптываются. Он хватается за голову, и я вижу, как по его щекам одна за другой стекают слёзы. Я подхожу к нему ближе и обнимаю. Я чувствую, как он дрожит от холода и от боли. Я слышу, как стучит его сердце, и я чувствую, как бьётся моё собственное. Он обнимает меня в ответ, а я глажу его по спине словно маленького и напуганного ребёнка. Он плачет и трясётся, а я прижимаюсь к Прескотту крепче, пытаясь подарить ему всё своё тепло. «Зачем ты это делаешь, Макс? И почему ты его обнимаешь, Макс?» — я и сама не знаю ответов на эти вопросы, но я чувствую, как внутри меня разливается что-то тёплое и новое. Я не знаю, сколько мы так стояли. Мне казалось, что прошла вечность, хотя на самом деле, возможно, не больше десяти минут. Нейтан шептал «прости», я вытирала его слёзы и ощущала, как всё внутри сжимается до предела.

Чуть позже. POV от лица Нейтана.

Я снимаю с себя одежду, заваливаюсь под одеяло и смотрю в потолок. Всё тело ужасно болит, и я чувствую отвратительный, обжигающий меня жар. Голова взрывается, но кроме как ебаных успокоительных и цветных таблеток экстази, нормальных лекарств в комнате нет. С некоторых ран всё ещё сочится кровь, и я издаю болезненный стон при попытке перевернуться на бок. — «Хватит позорить моё имя, Нейтан», — я передразниваю отца и скалю зубы. Ненавижу этого уёбка, который никак от меня не отвяжется. Ненавижу. «Ты не выйдешь из-за стола, пока не выучишь это»; «Ты псих, Нейтан, давно пора было упечь тебя в психушку»; «Почему ты просто не можешь быть похожим на Кристин?»; «Заткнить, Нейтан». Я сворачиваюсь в клубок, словно пытаясь защититься от слов отца, которые никак не выйдут из моей головы. Я должен быть его идеальным примером, я должен быть как он, я должен быть полным его подобием. Я должен думать как он, должен говорить как он, должен видеть мир его глазами. Он всегда лепил из меня своё подобие, но никогда не обращал внимание на то, чего хочу я. «Нет, Нейтан, ты не выйдешь из этого дома». Я не могу сдержать слёз и плачу. Мои и без того красные глаза сейчас словно наливаются кровью. Я в очередной раз сделал всё не так. Я в очередной раз попытался доказать отцу, что я — не он. И я в очередной раз пострадал из-за этого. И я опять услышал, что я позор семьи. Сопляк, отброс. «Ты всё ещё жив, потому что я так хочу». Я прикрываю лицо ладонью и беззвучно рыдаю. Мне не хватает воздуха, но он мне и не нужен. Мне не хочется жить, мне не хочется чувствовать боль и делать больно другим. Но я сам выстроил вокруг себя это, я сам делаю всё ради того, чтобы люди от меня отвернулись. Я ненавижу себя и свою жизнь, но мне не хватает сил, чтобы сдохнуть. Мне страшно, я боюсь себя и боюсь всех остальных. Я боюсь опять услышать, какое я ничтожество. «Почему ты ведёшь себя как мудак, Нейтан», — я вспоминаю её слова и её объятия. Я не понимаю, почему она не отталкивает меня, хотя я на её глазах убил человека. Хотя я накачал её подружку Кейт наркотиками. Хотя я постоянно веду себя как ублюдок. Я обхватываю сам себя руками и плачу. И мне хочется содрать с себя кожу, и мне хочется разбить руки в кровь, и мне хочется напиться. И мне хочется закинуться наркотой так, чтобы это был последний раз. Чтобы я уснул и не проснулся. Чтобы я перестал чувствовать. Чтобы я перестал существовать. Чтобы не слышать то, как все вокруг называют меня психом, и чтобы не чувствовать на себе их взгляды, полные ненависти и осуждения. И чтобы не видеть их лживые улыбки. И чтобы прекратить всё это. Я массирую виски, а в голове появляется всё больше и больше голосов. И я не выдерживаю. — Помоги мне. Пожалуйста, — я шепчу эти слова кому-то невидимому и погружаюсь в сон. И всё вокруг затихает.