Часть 12

Лезвие ножа вошло в горло Адриана, как в брусок масла. Кэт делала его в деревянной маслобойке и формировала вытянутые бруски, которыми Маз потом щедро смазывала сковороды. Тяжёлые, чугунные сковороды с многолетним нагаром…   — На одну минуту оставил… — Голос Бена пробился как сквозь толщу воды, вздёрнув Рей на ноги, он бегло ощупал её, — цела?   — Да…   Собрав алые брызги с щеки, она заторможено растёрла их подушечками пальцев. Рей была в порядке. Полном и абсолютном. Даже колени почти не дрожали. Наспех собрав их вещи, Соло сам просунул её руки в рукава куртки и тоже оделся.   — Здесь рейдеры, минимум две машины, — он поволок её за собой, — договариваться с ними дорого, так что попробуем вообще избежать встречи. Пошли.   — Прости, — пробормотала Рей, не позволив себе обернуться и последний раз взглянуть на тело Адриана, — я не должна была кричать.   Бен, если и расслышал, только сжал её ладонь чуть крепче. Снизу лестницы раздавались голоса, и они, поднявшись на пролёт выше, двинулись по кромке сохранившегося пола. Подобрав удачное место, где обломки могли укрыть обоих от чужих глаз, опустились на корточки.   — Кто такие рейдеры? — еле слышным шёпотом спросила Рей.   — Блаженные анархисты, — так же тихо пояснил он, — постоянно перемещаются с места на место и нигде надолго не задерживаются. В основном обчищают одиночек или небольшие группы, но чаще требуют выкуп, а, если совсем поверили в себя, то и на поселения нападают.   — То есть опасны, — почувствовав на себе его хмурый взгляд, она добавила, — да, да, опасность представляют все. Я помню.   Голоса становились громче и отчётливей, незваные гости начали с нижних этажей. Что бы их не привело сюда, информация о ценном грузе или визит спецотряда, это не могло быть простым совпадением. Город-призрак внезапно стал самым популярным местом в округе. Хорошо, что пикап остался надёжно спрятан, только вот добраться до него теперь не так легко.   Она внимательно посмотрела на собранного Бена и поняла, что совсем не паникует. У него точно есть план. На худой конец — ружьё. И эта мысль, как мантра, пульсировала в такт сердцу:   Он тебя защитит. Он тебя защитит. Он тебя защитит.   Каменная крошка зашуршала совсем близко, кто-то вышел на их этаж. Тяжёлые, неторопливые шаги — один человек. Не сговариваясь, они задержали дыхание в ожидании. Рейдер прошёл мимо по уцелевшему перекрытию, но вскоре вернулся и замер прямо за грудой обломков. Было слышно только как он схватился рукой о торчащую балку, чтобы перелезть к ним, а следом сухой, громкий треск — опора не выдержала веса и поддалась.   Бен воспользовался шумом и, словно пружина, сдвинулся глубже к стене, одновременно потянув Рей на себя. Она свернулась калачиком под его рукой, обхватившей талию железным обручем и прижавшую так близко, что перехватило дыхание. Густой запах напряжения ударил в ноздри, но она не отвернулась, наоборот, уткнулась лицом в его грудь, чтобы не издать ни звука.    — Да, да, всё нормально! — Рявкнул рейдер куда-то вниз, а потом проворчал себе под нос, — гнилое место. Как же меня это всё затрахало…   Он просунул голову в стёганном капюшоне и осмотрелся, но их силуэты слились с тенью стены. Сыпя проклятиями вперемешку с нелестными комментариями о чьей-то матери, рейдер отступил. Шаги постепенно стихли.   Рей выждала, прежде чем слегка отстраниться. Глаза, чёрные как смоль в темноте, едва заметно поблёскивали. Бен покачал головой и прошептал:   — Может вернуться. Ждём.   Он отпустил её не сразу, продолжая то ли обнимать, то ли удерживать. Тёплый, словно грелка. И только неловко поёрзав на нём, Рей почувствовала, как давление тяжёлой руки исчезло.   Переместившись к самому проёму, Соло выжидал, и очень скоро стало ясно, что чутьё его не подвело.   — Говорю тебе, тут кто-то был. Чувствуешь? — Раздался уже знакомый голос.   — Смылись, наверное.   — Когда б успели? Ты ж слышал крик, да и покойничек тёплый ещё. Во, смотри…   Рей скривилась. Что уж говорить, да, облажалась. А теперь отсиживается в углу и ждёт, пока альфа решит образовавшуюся проблему. Ходячее пособие по тому, как не надо делать.   В окне их убежища мелькнул лоб, так ей показалось. Рассмотреть детально не было времени, Соло двинул его обладателя прикладом ружья куда-то в район кадыка и стремительно выскочил из укрытия. Рей осторожно выглянула следом, один рейдер лежал, уставившись на неё и отчаянно пытаясь сделать вдох, а второй брыкался в удушающем захвате Бена. Лицо багровело, глаза выпучились, а ноги с каждой секундой всё слабее и слабее стучали по полу.   Когда соперник обмяк, Бен опустил его и повторил удар прикладом второму рейдеру уже в висок.    «И это теперь моя жизнь» промелькнуло в голове у Рей, пока она смотрела на два бессознательных тела, распластавшихся на бетонной пыли.   — Нет бы по-хорошему, куда вы вечно лезете… — Коротко выдохнул Соло, — теперь только пытаться проскочить.   — Ты их не добьёшь? — Не сумев скрыть лёгкого удивления в голосе, уточнила она.   — С этими потом проблем не оберёшься. Хотя, если дама просит… — добавил он со стальной, абсолютно неуместной ухмылкой.   Перемахнув ограждение, Рей показательно двинулась к лестнице.   — Дама хочет побыстрее отсюда убраться.   — Тогда пусть держится рядом. Без самодеятельности.   Путь к выходу прошёл подозрительно гладко, рейдеры рыскали на нижних этажах, продвигаясь вглубь здания. Но снаружи Рей ждало пугающее зрелище — машины, а она насчитала пять штук, которые служили этим людям не только средством передвижения, но и домом, больше походили на уродливых, закованных в железо монстров. Квадратные кабины, обваренные самодельной бронёй из стальных листов и решёток, колючие «кенгурятники» спереди и импровизированные турели с чернеющими стволами пулемётов на крышах. В её глазах рейдеры из сброда моментально превратились в организованную банду. Опасность обрела вес и режущий ноздри химический запах.   Казалось, путь свободен. Они уже были в шаге от того, чтобы скрыться, когда из-за ближайшего броневика вышел ещё один рейдер. Он что-то жевал, и на обветренном лице мелькнуло чистое, глупое удивление. Рука без раздумий потянулась к пистолету на поясе.   В ту же секунду обзор перекрыла широкая спина. Рей превратилась в тень Бена, которому хватило одного плавного, отработанного жеста: вскинуть ружьё, вжать приклад в плечо и выстрелить. Грохот ударил по ушам, рейдер отлетел назад, как тряпичная кукла.   Ладонь Соло снова нашла её и рванула за собой, но не по знакомой прямой, а вглубь городских дебрей. Они петляли через заросшие дворы, ныряли в дыры в заборах и тёмные арки, Соло постоянно оглядывался, проверяя, нет ли хвоста, а Рей не слышала даже собственного дыхания, только звон, оставшийся после оглушительного выстрела. Она замедлилась лишь единожды, около разбитой качели на заброшенной площадке. Облупившийся и проржавевший металл будто до сих пор ждал, когда дети вернутся и возобновят свои игры.   Запрыгнув в пикап, Рей, уверенная в том, что мотор сейчас взревёт и они сорвутся с места, почувствовала облегчение. Но Бен не заводил машину. Устроив сумку и ружьё на сидении между ними, он стёр тыльной стороной ладони испарину со лба.   — Чего мы ждём? — Пытаясь восстановить дыхание, высоким, срывающимся голосом спросила она.   — Ночи.   — Шутишь?   — Видела их корыта? У меня кузов не бронебойный, стёкла тем более. А нас точно будут искать. Дождёмся темноты и поедем без фар. Не по трассе.   Идея задерживаться в Белом городе, пусть даже на окраине, не казалась Рей хорошей. Каждая клетка тела требовала убраться подальше, в относительную безопасность поселения. С сожалением откинувшись на подголовник, она попыталась заставить сердце биться не так громко.   — Как эти штуки вообще остаются на ходу? Это же…   — Вёдра на колёсах? Согласен. Никакого уважения к машинам, — кривясь, Бен говорил с таким пренебрежением, словно рейдеры оскверняли святое, — эти мудаки готовы заливать в них всё, что горит, и пересобирать двигатели из любого хлама, лишь бы тарахтело и ехало. Бездушное утилитарное дерьмо.   Рей скосила непонимающий взгляд, но оставила комментарии при себе. Издевательства над автомобилями волновали её в последнюю очередь, гораздо страшнее было то, на что способны эти «вёдра на колёсах». Стянув куртку, она незаметно завернула в неё шприц-пистолет и уложила под сидение.   — Ты не хочешь… — Намекая, Рей описала окружность в воздухе.   — Зачем? Ближайшие пару часов я машину не заведу, остынем после бега и станет холодно.   — Кровь, — пояснила она отрывисто, — твоя тоже в крови Адриана.   Растерянно заморгав, Соло посмотрел на свою заляпанную куртку и снова на неё. Едва ли ему было дело до такого, но что-то в выражении лица Рей заставило его коротко вздохнуть и подчиниться. Штанина на внешней стороне его бедра была вспорота, перегнувшись через сумку, она охнула:   — Тебя ранили!   — Просто царапина. Считай, случайно зацепил.   — Ты про того, второго на этаже, да? — Она недобро сузила глаза, — конечно, эти оборванцы наверняка держат оружие в идеальной чистоте. А целый список инфекций так, от нечего делать выдумали, переживать не о чем.   — Ух ты, — приподнял брови Бен, — ты от стресса зубки решила показать или за меня беспокоишься?   — В чём проблема? Медикаменты есть, обработаю — и забудем об этом. Или я чего-то не знаю и от тебя любая зараза подальше держится?   — Вот это вряд ли, — окинув её многозначительным взглядом, он продолжил, прежде чем Рей успела возмутиться, — угомонись, хватит с тебя двух пациентов за один день. Ничего со мной не случится.   — Ты бы стал спорить, будь на моём месте Роуз или Пейдж? Напоминаю, что из нас двоих не я предлагала засунуть кость обратно при открытом переломе, — окончательно вскипела она, — так что прибереги свою снисходительность для кого-то другого и снимай штаны!   Несколько долгих секунд они молча смотрели друг на друга.   — В смысле…   — Я понял.   Звякнула пряжка ремня, Рей залезла в сумку, а потом переставила её так, чтобы беспрепятственно обработать порез. Поклялась — если слуховая галлюцинация, постоянно нахваливающая Соло, посмеет высунуться, она точно со всей силы ударится головой о приборную панель. Бен стянул штаны чуть выше колена, опёрся локтем о дверь и с отрешённым видом уставился в окно.   Порез действительно был несерьёзным, лезвие полоснуло не глубже сантиметра, достигнув максимум поверхностной фасции. Рей строго настрого запретила себе смотреть выше, даже из чистого любопытства. Даже если очень хочется. Только рана. Всё в рамках приличий.   Её ледяные пальцы коснулись здоровой кожи рядом с порезом. Бен вздрогнул всем телом, но промолчал. Порядок действий был прост — обработать, нанести антибактериальную мазь и заклеить рану. Руки отчего-то вдруг стали неповоротливы. Молчание действовало губительно, только усиливая неловкость.   «Не вздумай пялиться, там нет ничего такого, чего ты ещё не видела» повторяла она сама себе. Проще сказать, чем сделать, взгляд всё же соскочил на выпуклость, обтянутую боксерами, и Рей, мысленно дав себе пощёчину, поспешила заполнить тишину самым банальным из вопросов:   — О чём думаешь?   — Перечисляю составы Лейкерс. Баскетбол был единственным видом спорта, в котором отца интересовали не только ставки.   — И… зачем?   — Да так. Вспомнилось.   Непонимающе нахмурившись, Рей вздохнула:   — Тебя действительно не волнует то, что произошло сегодня?   Он наконец повернул голову и тут же процедил:   — С таким даже Лейкерс не помогут.   Отодвинув её от себя, Соло залез в бардачок, выудил металлическую проволоку, судя по всему бывшую когда-то скрепкой, и потянулся к её груди. Глянув вниз, Рей поняла, что совсем забыла о некстати образовавшемся вырезе на декольте. Наклоняться в таком виде и правда было не лучшей идеей. Сведя края, Бен закрепил их проволокой.   — Кхм. Спасибо.   — Не за что. Так о чём ты?   — Ну, — помычала Рей, с трудом возвращаясь к прерванной мысли. — Ты убил двоих человек. Возможно, ещё двоих покалечил. Я, кажется, и сама начинаю привыкать к подобному ужасу, но ты ведёшь себя так, будто этого вообще не было.   — Мне приходилось убивать и раньше.   — Так часто, что перестал считать?   Бен отреагировал не сразу, во вновь повисшей тишине Рей пригладила края пластыря. Движение вышло излишне осторожным, почти ласковым. Сжав челюсти так, что заиграли желваки, он натянул штаны обратно.   — Если бы я оплакивал каждого, то давно бы сошёл с ума. Это плохая тактика, тебе тоже не советую. Люди умирают постоянно, плохие, хорошие — все подряд. Вероятно, кого-то из убитых мной можно было оставить в живых, но в моменте редко находится минутка пофилософствовать. Сомнения хуже всего, они отнимают время и сокращают возможности.   — Да, — отозвалась она, — если тянуть слишком долго, решение принимают за тебя. В последнее время я часто об этом думаю.   — Не дожидайся уроков на практике. Они обычно имеют слишком высокую цену.   Рей просунула ладони под бёдра, чтобы было теплее, и не смогла скрыть любопытства в голосе:   — Знаешь на личном опыте?   — Тебе лишь бы куда-то сунуть нос, — дёрнув уголком губ, Соло цокнул с напускным недовольством. — Ладно, всё равно торчать нам здесь ещё долго, история так история. Мне тогда было лет четырнадцать, отец с его другом, Лэндо, постоянно таскались на вылазки. Мама их энтузиазм не одобряла, она вообще женщина осторожная и меня пыталась учить тому же. Как видишь, безуспешно. В очередной такой раз они нагородили ей с три короба и поехали на сделку к каким-то придуркам, взяли с собой меня и Хораса, парнишку немного постарше. Тот потерял родителей и с тех пор постоянно вертелся рядом с Лэндо, — он мрачно хмыкнул. — Всё прошло гладко. И два старых дурня на кураже захотели это отметить.   Внимательно слушая, Рей не решалась прервать рассказ вопросами. Ей ещё не приходилось видеть Бена таким разговорчивым, а тем более откровенничающим о своём прошлом.   — У них была бутылка виски, мы развели костёр посреди леса. Хорас тоже пил. Я сидел и злился, представляя, какой ад нам всем устроит мать по возвращению. Потом Лэндо потянуло на разговор по душам, что-то вроде «расслабься, малой, пока мы рядом, тебе не о чем переживать». И «с таким постным лицом на тебя ни одна омега не клюнет». В общем, говорил он много и что-то из этого сработало, я тоже выпил и отключил голову. — Соло размял шею и устроил руку на руле, отбивая пальцами неровный ритм. — Потом пошел отлить, смотрю, один из тех типов стоит. И вот недавнее «расслабься» и мамино вечное «не пори горячку» заставляет меня засомневаться, мало ли, зачем он здесь. Не кидаться же на человека просто так, тем более он меня даже не видит, — голос не изменился, но взгляд стал рассеянным, будто Бен и правда вернулся в те события, — и пока я выдумывал, как лучше поступить, этот человек пристрелил Хораса. Уроды решили, что просто заберут у нас то, что заплатили, и выйдут в двойной плюс. В Лэндо тоже попали, у старика до сих пор пальцы на левой руке почти не сгибаются. А мы с отцом так, малой кровью отделались. Он это называет фирменным везением Соло.   Рей не могла представить его подростком. Казалось, Бен всегда был таким: огромным, неуязвимым и излишне самоуверенным. Вынырнув из воспоминаний, он посмотрел на неё.   — Это ужасно. Ты был ребенком и не можешь нести ответственность за ошибки взрослых.    — Хорас поплатился за мою заминку, так что без разницы.   Ей показалось, что эпизод из прошлого давил на Бена гораздо сильнее, чем он хотел показать. Все участливые фразы, крутящиеся на языке, были слишком банальными и поверхностными, а мысль дотронуться до его ладони — неуместной. Помолчав, Рей произнесла искренне: — Спасибо, что поделился.   — Не за что. Твоя очередь.   — Что? — Тут же насторожилась она.   — Брось, убедила взять тебя с собой, защищать, а потом бонусом сняла с меня штаны и получила слезливую историю из прошлого. И это только за сегодня.   Рей поёрзала на сидении, кожаная обивка мягко скрипнула под её весом. Стоило догадаться, что Бен попросит что-то взамен. Опасаясь, какую именно тему он выберет, она неуверенно кивнула: — Ладно. Что ты хочешь знать?   — Почему на тебе так хреново работают подавители?   Беззвучно открыв и закрыв рот, Рей прочистила горло.   — Вряд ли это важно.   — Пускай. Мне просто интересно.   Забегав взглядом по салону, она поджала плечи и скрестила руки на груди, пытаясь стать как можно меньше. Одна история из прошлого в обмен на другую. Это честно. Но живот всё равно свернуло тугим узлом нервов, пока Соло терпеливо ждал, когда она соберётся с мыслями.   Это ведь было давно, верно? У всех есть постыдные истории. Он уже видел её раненую, униженную, в истерике. Рей даже стошнило на его глазах. Ниже падать уже некуда, и мир не рухнет, если она один раз озвучит всё вслух.   —  Когда я была совсем маленькой, родителей не пустили в Периметр, — начала она, не веря, что правда говорит это, — не прошли какие-то проверки или вроде того. Один человек предложил забрать меня и позаботиться взамен на щедрое вознаграждение. Думаю, они решили, что так будет лучше. Тогда ещё не было такого строгого порядка, как сейчас, Периметр продолжал принимать много беженцев и спрятать от властей пару-тройку детей не составило большого труда. Ункар держал нас в подвале. Было не так уж плохо, мы оказались предоставлены сами себе с кучей всякого хлама из-за стен, поэтому всегда находили, чем заняться.   — Зачем прятать детей в Периметре?   — Ну, — шумно выдохнула она, — насколько я знаю, Ункар никогда не зарабатывал на жизнь честно. Он быстро прикинул, на что будет спрос в закрытом городе, где все сидят на подавителях. Мы вместо них принимали гормоны, чтобы… развиваться быстрее. Стимуляторы роста. Самая старшая девочка пропала из подвала после своего двенадцатилетия, видимо, что-то пошло не так и скоро к нам ворвались люди с оружием. Мне было восемь. Хилячка — это меня и спасло, медики пришли к выводу, что препараты не усваивались в достаточной дозировке, чтобы привести к необратимым последствиям. Но повышенная резистентность к супрессантам осталась на всю жизнь. В приюте об этом знали и относились… не знаю, наверно, я пугала их своей нестабильностью. В академии на втором курсе тоже пошёл слух. Всегда приходилось стараться чуть больше остальных, чтобы доказывать право быть среди нормальных.   Вместе со словами, срывавшимися с губ на одном дыхании, внутри выворачивалось наизнанку что-то тёмное, спрятанное как можно глубже. Вскрытый гнойник продолжал болеть, но вместо давления осталась только пугающая пустота.   — Эй, — мягко позвал Бен, на которого она за время рассказа ни разу не взглянула, — ребёнок не может нести ответственность за ошибки взрослых. Твои слова.   — Да, просто… этот дефект никуда не денешь. Я привыкла.   — Что ж, в Периметре может быть. Здесь это история о том, как убогий извращенец хотел воспользоваться беззащитными детьми ради наживы, но ты смогла жить дальше даже среди законченных кретинов. Теперь мне хотя бы понятно, откуда у тебя столько колючек.    Смысл сказанного доходил непривычно долго, пока Рей, не моргая, заворожённо глазела на Соло. Да, это не было её виной. Никогда не было. Но впервые за много лет угол обзора по-настоящему сдвинулся с изъяна на то, что ему предшествовало. Причина перестала быть оправданием.   — И вообще, — добавил Бен, — среди нас ты как все. Ну пьёшь побольше отвара, так и другим иногда приходится. Как по мне, хороший повод отпустить прошлое.   — Да, наверное, — несмело улыбнулась Рей, — жизнь без последствий звучит заманчиво. Хотя одно всё-таки есть. Думаю, именно гормоны могли повлиять на работу железы и проблемы с запахом…   — С чем?   — Ну, — она коротко пожала плечами, — едкая гарь и всё такое…   — Чтоб меня, — громко фырнул Бен.   Он сполз по сидению в её сторону, Рей поспешно отвернулась к лобовому стеклу и нервно сглотнула, когда дыхание коснулось виска. Границы были для Бена условностью и, она могла поклясться, что он получал удовольствие, проверяя их на прочность.    — Черешня.   — Что? — Выдавила она.   — Твой запах напоминает мне спелую черешню, — расслабленно, почти лениво пояснил он. — Сто лет не ел, у нас не растёт.   И только тогда медленно, будто нехотя отодвинулся, возвращая ей крохи пространства, которого вдруг стало слишком много. Смущение горячей волной поднялось к щекам, но Рей нашла в себе решимость с вызовом взглянуть ему в глаза в поисках ответов или объяснений. Вместо них — только весёлые искорки, пляшущие в кофейной радужке.   — Значит, никакой едкой гари?   — До тех пор, пока не злишься. Или тебе не страшно, — уголок его рта дёрнулся. — Зато не перепутаю, когда тебе нужна помощь.   — Так я эти чувства в основном из-за тебя и испытываю! — Выпалила Рей, не скрывая искреннего возмущения.   Вместо ответной колкости он негромко произнёс:   — Это поправимо.   Ей захотелось улыбнуться — глупо, широко, от странного облегчения, распустившегося теплом под рёбрами. Пришлось плотно сжать губы, будто сомневаясь в его словах, лишь бы не выглядеть идиоткой. Альфа из подвальной лаборатории действительно флиртует с ней в городе-призраке, пока по заброшенным улицам рыскают рейдеры? Или после всех этих смертей и крови у него просто слишком хорошее настроение?   Какая разница, если тебе нравится это чувство?   «Мне действительно нравится»   Впервые ей нечего было возразить голосу, поселившемуся глубоко на подкорке.   Взгляд Бена скользнул мимо неё.   — Смотри-ка, — довольно протянул он, — снег повалил.   Пушистые белые хлопья действительно оседали на окнах пикапа. Для северной части материка, в отличие от Рей, снег осенью не был неожиданностью   — Чего опять нахмурилась? Это нам на руку. Если сейчас разойдётся, можно не дожидаться темноты: видимость плохая, следы заметает быстро.   — Да, это… логично.   — А, — понимающе кивнул Бен, — совсем забыл. Стерильные умудрились даже осадки запретить.   — Это не запрет, — поспешила оправдаться она, — просто рекомендация. Да и кому нравится мокнуть? Дождь, снег — неважно, я просто предпочитаю сухость и тепло.   — Конечно, — согласился Соло, чтобы не нарваться на новый спор, но многозначительно добавил, — они ведь тебе больше не указ.   За окнами стремительно белело, и если даже в этом узком переулке так мело, то Рей боялась представить, что происходило на открытой местности. Её научили остерегаться. Это превратилось в рефлекс. Справедливости ради, она была послушной девочкой и даже ни разу не вымокала до нитки под дождём. В защитных плащах это невозможно, даже если непогода застала тебя в самый неподходящий момент.   — Послушная… — повторила она одними губами.   Для кого? Теперь вокруг неё другой мир, другие люди. Ради чего оставаться прежней?   — Куда? — Насторожился Соло, когда её ладонь легла на ручку двери.   — На секунду.   Под подошвами хрустнул тонкий снежный наст. Задрав голову, Рей уставилась в небо, режущее глаза своей белизной, и провожала взглядом то одну, то другую снежинку, позволяя им оседать на лице и волосах. Детский восторг от маленького бунта против прошлого вытеснил холод.   Да, здесь она определённо другой человек. Не лучше, не хуже, просто другой. И может позволить себе такие глупости, потому что люди постоянно умирают, хорошие и плохие, и тратить драгоценное время на то, чтобы лелеять старые оковы, Рей не намерена.   Бен обошёл пикап и молча остановился перед ней, прислонившись к крылу. Не торопил, не задавал вопросов, позволяя ощутить свободу на вкус. Просто наблюдал за облачками пара, срывающимися с приоткрытых губ на каждом выдохе, и снежинками, тающими на порозовевшей коже.    — Что будет дальше? — Спросила она, не отрывая взгляда от неба. — Теперь есть свидетель. Когда Луи расскажет о спецотряде остальным, они пойдут за тобой?   — Всё немного сложнее, — небрежно отозвался он, будто жалея, что приходится возвращаться к реальности. — Но рано или поздно все поймут, что бояться войны — не значит её избежать.   — Стремиться к войне не менее опрометчиво.   — Не тешь себя надеждами, что это выбор. Разве что, — его взгляд стал тяжёлым, испытующим, — у тебя есть другие предложения?   — Пока только одно, — пробормотала она, прикрыв глаза, — давай постоим так ещё немного. Ещё пару минут. Пожалуйста.   Рей физически ощущала его борьбу с самим собой в воцарившемся молчании. Не привыкший к тому, что кто-то из раза в раз уходит от ответов, Бен почему-то продолжал подыгрывать ей и теперь вновь решил отступить. Вернувшись к непринуждённому тону, он спросил, не скрывая иронии:   — А как же «предпочитаю сухость и тепло»?   — Забудь. Отныне… снег мне нравится больше.