Часть 11

— Я здесь ни при чём. Хакс стоял посреди комнаты, гордо вздёрнув подбородок. Его подпоясанному шерстяному кителю не хватало только кисточек на плечах, чтобы окончательно стать похожим на парадный мундир. Рей придерживала позеленевшего Элрика, пока бедолагу полоскало в ведро, а хозяйка дома сохраняла обманчиво спокойный внешний вид. Но Пейдж была зла, она это чувствовала. Впервые на её памяти старшую Тико что-то смогло вывести из себя. — То есть, это не ты позволил ему отравиться несъедобными грибами? — Да я небольшой кусочек… — с трудом выдавил из себя Элрик, приподняв лицо над ведром, — думал, что это вёшенки… — Я несколько раз объяснил, что он не прав, но этот… крайне уверенный в себе индивид упёрся и решил доказать на своём примере, — коротко поморщившись на новый приступ рвоты, Хакс продолжил, — вышло очень показательно. Браво, друг мой. Сохранить лицо, пережёвывая горький волчий пилолистник — дорогого стоит. Элрик поднял большой палец над головой, рот его был слишком занят очищением желудка. Рей ожидала, что Пейдж вот-вот взорвётся, как это иногда происходило с её младшей сестрой, и надеялась только, что их не заденет. Любитель сырых грибов и так уже расплачивался за своё непомерное желание «утереть нос выскочке», как он это назвал, только ввалившись в дом. А ей просто некуда бежать. Но Пейдж заговорила вкрадчиво, растягивая гласные: — Что-то резко ты перестал быть паинькой, Армитаж. И как занимательно, что произошло это именно тогда, когда Роуз уехала. Дай угадаю, у тебя и не болит ничего в кои-то веке, правда? Я обязательно расскажу сестре о твоём чудесном исцелении, — понизив голос, она зазвучала угрожающе, — а пока, вам двоим разве не пора идти караулить? Удачи теперь найти нового напарника, друг мой. Лицо Хакса скуксилось, словно он съел лимон целиком. Имя Роуз обладало волшебной силой, и Пейдж точно знала, куда бить. — Вообще-то, я могу, — вклинилась Рей, — если Маз отпустит, конечно. Мужчину эта идея явно не прельстила, но, поколебавшись, он всё же согласился. Передав Элрика в руки Пейдж, она уточнила: — Уверена, что не нужна помощь? — Мне нет, а вот тебе она очень скоро пригодится. Когда поймёшь, что больше не выдерживаешь, придумай отмазку и спускайся обратно. Хакс уже ждал её на улице, Рей, едва поспевая за его размашистым шагом, по пути заглянула на кухню. — Маз, можно уйти до вечера? Очень, очень надо. Старуха оторвалась от раскатывания теста, находя взглядом просунутую в дверь голову. — Опять застрянешь где-нибудь с этим проклятым дневником? — Караулить пойду. Честное слово. Если хочешь, Хакс подтвердит… — Иди, горе, — махнула она скалкой, — пусть хоть где-то от тебя будет толк. Пирога возьми, свежий, только из печи достала. Рей наспех завернула с собой еду и, направившись с Армитажем к холму, начала свой словесный марш-бросок. Спрашивала о расписании, о видах, о том, что обычно делают на посту. Ответы были скупыми и односложными, будто он выдавал их по квоте. Когда тропа, до этого бежавшая по относительной равнине, упёрлась в склон и уверенно поползла вверх, её запал начал выдыхаться. Пришлось сосредоточиться на контроле собственного тела и экономии сил, дорога оказалась совсем не такой лёгкой, как она рассчитывала. Разговор окончательно умер, сменившись её учащённым, свистящим дыханием и мерными, широкими шагами Армитажа впереди. Он поднимался легко, будто гравитация была лишь необязательной условностью. Чем выше они забирались, тем больше открывалось пространства. Поселение становилось меньше, и лежало среди леса как на ладони, а на вершине, где они сменили других дежурных, стало хорошо видно и трассу. Особенно с места под деревом, куда на накрытую пледом землю Хакс и уселся. Рей с нескрываемым удовольствием плюхнулась рядом, её колени возмущённо подрагивали от непривычной физической нагрузки. Твёрдо намеренная добиться своего, она некоторое время наблюдала за мужчиной, упорно разглядывающим что-то вдалеке через бинокль, но скоро поняла, что это его способ избежать дальнейших расспросов. К сожалению Хакса, у Рей на него были планы. Она пустила в ход тяжелейшую артиллерию — развернула свёрток и протянула, предлагая угоститься пирогом. Армитаж с подозрением скосил взгляд на два ароматных треугольника с карамелизированными дольками яблок сверху. — Тебе от меня что-то нужно? — Может быть, но пока это всего лишь пирог. Будешь или нет? Рей подавила ухмылку, когда он всё же взял один кусочек. Вернувшись к созерцанию пустынной местности уже без бинокля, Хакс ел, подставив одну ладонь под подбородок, чтобы ловить крошки. — Ты сильно отличаешься от остальных, — заметила Рей, — как аристократ среди простолюдинов. — Жаль, что не все считают нужным придерживаться хотя бы базовых манер. — Роуз, например, сёрбает, когда пьёт. Но её это не портит, да? Встретив ледяной взгляд, Рей поняла, что ступила на опасную территорию. Он приготовился то ли нападать, то ли защищаться, ревностно оберегая то, что и так очевидно всем окружающим. — Она тебе нравится, — сохраняя позу открытой, а лицо доброжелательным, она пыталась протиснуться сквозь невидимые щиты. — С чего ты взяла? — У меня есть глаза. Этого достаточно. И, ты прав, мне нужна небольшая помощь, а тебе, возможно, не помешает… совет? — От тебя? — Свысока хмыкнул Хакс, — и где же, позволь узнать, ты стала гуру в этой области? Не в Периметре ли часом? — А что, там уже никто не заводит отношения? — Заводят, конечно. Как миленькие, иначе повымирают все. Только это картонка. Даже если у тебя за плечами десяток романов, спешу разочаровать, с настоящими чувствами они и рядом не стояли. Рей хоть и выпала в осадок, смогла сохранить лицо. Про десяток он, конечно, сильно приукрасил, одно время в студенчестве у неё был вполне достойный ухажёр, который выдержал целый год, прежде чем обвинить её в постоянной занятости и непомерных амбициях на будущее и расстаться. Ах да, ещё в приюте Рей ходила за ручку с таким полненьким, но очень добрым по натуре мальчиком… как же его там. Лью Стивенсон. Послужной список и правда выходил скудным. — Что ж, крайне признательна за твоё бесценное мнение, — копируя его манеру речи, процедила она, — но у меня есть одно очень важное преимущество, которое ты забыл учесть. Я женщина и омега. И как женщина-омега заявляю: с такими методами Роуз тебе никогда не видать. Закатив глаза, Хакс поправил прядь, выбившуюся из зализанной назад причёски. Энтузиазма её слова не прибавили, зато на веснушчатом лице отразилось сомнение, за которое Рей сразу ухватилась. — Вы ведь были знакомы ещё в Эдеме, правильно? Наверняка росли вместе? — Мы мало общались. Когда уходили оттуда, мне уже стукнуло двадцать, а она ещё была подростком, просто придатком старшей сестры. Я их даже путал. — А потом? — Потом она выросла, а у меня открылись глаза. — Содержательно, — вздохнула Рей, — ты прямо настоящий романтик. — А что ты хочешь услышать? У тебя же тоже есть глаза. Роуз умная, честная, великодушная, искренняя, ослепительная… — поняв, что его занесло, Армитаж неловко покашлял, — девушка, собравшая в себе множество достоинств. — Ясно. Так мы далеко не уедем, — поморщилась она, — Роуз тебя отшила? — Нет. — Потому что ты не спрашивал, верно? Околачиваешься поблизости, думая, что всё случится само собой? — Я просто знаю, что её интересует только работа. Не отношения. Элрик получил очень ясное пожелание, куда засунуть свои умопомрачительные подкаты, и до сих пор выставляет всё так, будто это она ему не сдалась. Рей затрясло от смеха, сначала тихого, еле сдерживаемого, а потом перешедшего в полноценный хохот. — Знаешь, я даже не удивлена… — задыхаясь, выдавила она, — кто в своём уме клюнет на парня, которого так легко развести на ядовитые грибы? Чтобы не сдавать себя с потрохами, Хакс подавил улыбку, но не стал ни препираться, ни оправдываться. — Ладно. Давай к делу, — медленно выдохнув, успокоилась Рей, — было время, когда я сутками не вылезала из лабораторий, забывала даже про еду и воду. Только мой выбор, но иногда всё равно хотелось, чтобы кто-то… дал передышку. Проявил заботу и отвлёк. И, если бы мне понадобилось впечатлить женщину, омегу, то хорошо бы подошёл не только красивый, но и внимательный жест. Армитаж медленно забарабанил пальцами по колену. Едва ли для такого, как он, сложно придумать план, а вот решиться на его исполнение уже совершенно иной уровень. — Она всё равно может тебе отказать. Но это лучше, чем вообще не попробовать. — Теоретически, — прищурился он, — я мог бы узнать у Пейдж, какую работу по силам выполнить тому, кто не силён в медицине. Освободить для Роуз вечер и пригласить… — На ужин? — Одобрительно кивнула Рей, — я даже знаю, как выпросить у Маз что-нибудь особенное. Подходящее для свидания. Ну что? По рукам? Она протянула раскрытую ладонь. — Только если этот разговор умрёт вместе с нами. — Я сохраню твою тайну. Обещаю. Прохладная, сухая ладонь Армитажа коротко сжала её и отпустила, а потом призывно пошевелила пальцами в воздухе. — Твоя очередь. Торопливо звякнув молнией куртки, Рей вынула из-за пазухи блокнот. Уголки страниц, вызывавших для неё наибольший интерес, были загнуты, поэтому найти нужную не составило труда. — Зачем тебе этот бред сумасшедшего? Ты же не веришь всему, что там написано? — Мысли Януша бывают очень неструктурироваными, но и в них время от времени проглядывается полезное. Меня интересует вот это, — передав блокнот ему в руки, Рей ткнула в нечитаемую комбинацию из заглавных букв и цифр, — надпись впервые появляется в середине и потом повторяется много раз. Некоторые листы полностью состоят лишь из неё. Те, у кого я уже спрашивала, не смогли помочь. Может, есть идеи? — Есть готовый ответ, — он продолжил, только сполна насладившись произведённым эффектом, — до Сброса военные использовали стандартизированную геокоординатную система. В начале обозначена зона сетки, потом стотысячный квадрат, а дальше широта и долгота внутри него. — Ты уверен? — С сомнением уточнила Рей. — Либо это, либо просто бессмыслица из головы Януша. — На каком месте он мог так зациклиться? Есть способ выяснить? — Свериться со старыми картами, но это пустая трата времени, — по взгляду поняв, что Рей придерживается противоположного мнения, он со скептичным выражением лица добавил, — если это действительно так важно… — После дежурства? — Она чуть не подпрыгнула на месте от нетерпения. Но Хакс нахмурился, тут же забыв о ней. Поперёк трассы двинулось маленькое пятнышко, и он поспешно нашарил рукой бинокль. — Что там? — Как ни щурилась, Рей не могла ничего разглядеть с такого расстояния. — Человек. Передав ей бинокль, Армитаж поднялся на ноги и подошёл к той стороне холма, которая выходила на поселение. Раздался звук, похожий на птичье пение, сложив ладони у рта, он подавал сигнал. Рей воспользовалась шансом рассмотреть незваного гостя. Мужчина не был похож на выходца из Периметра, одежда выдавала в нём дикаря, но гораздо хуже была засохшая кровь, обманчиво похожая на обычную грязь на первый взгляд. Он хромал, придерживал бок ладонью, но упрямо продолжал идти прямо по направлению к поселению. — Ты его знаешь? — Да. Из наших соседей на северо-запад. Плохо, что он один так далеко от дома. Мне это не нравится. — А ещё ранен… — пробормотала Рей, тоже чувствуя неладное, — и Пейдж как на зло одна. Разве она не ходит в это время собирать побеги для отвара? — Ходит… — прошелестел Хакс. Они смотрели друг на друга, пока Армитаж едва заметно не кивнул в сторону поселения. Рей сорвалась с места. Спускаться с холма было гораздо легче, чем лезть наверх, но в спешке она то и дело скользила и несколько раз съехала по особо крутым местам на заднице. В самом начале построек уже ждали несколько человек во главе с Соло. Стараясь не обращать внимание на оружие в их руках, она пробежала мимо, на ходу бросив: — Мужчина, один, ранен. Бен шевельнулся в её сторону, намереваясь перехватить, но Рей перебирала ногами так, словно участвовала в забеге на скорость. Времени на объяснения не было, гость должен был вот-вот появиться, и она влетела в дом Тико без стука, действительно не обнаружив там Пейдж. Скользнула под стол и вытянула сумку — импровизированный тревожный чемоданчик, который Роуз использовала ещё в первый вечер на ней самой. С ним наперевес Рей вернулась, застав странную картину. Дэмерон выставил руку, не позволяя ей вмешаться, пока раненый мужчина, зажимая ладонью рану под грудью, стоял на коленях перед Соло. — … пытался, но у него кость торчит, понимаешь? Нога вся в мясо, пять пролётов вниз… Тачка заглохла на полпути, я обещал найти помощь, пожалуйста, ты должен помочь… Адриан жив, я точно знаю, он протянет, но медлить нельзя… Мужчина выглядел измождённым, сознание его путалось, а Рей не понимала, чего они ждут. Оттолкнув руку По, она подошла ближе и опустилась, пытаясь разглядеть повреждения. — Его нужно отвести в помещение и нормально осмотреть, — скомандовала она, бросив короткий взгляд на Бена. — Я никуда не пойду! Послушайте, там Адриан… — Луи, — угрожающе гаркнул Соло, но это не возымело должного эффекта. Она попыталась убрать руку, прижатую к ране, и это окончательно взбесило мужчину. Оттолкнув её, он начал хаотично размахивать кулаками и кричать одно и то же, брызжа слюной. Рей вовремя уклонилась, чудом не получив по голове, и в следующую секунду Луи уже лежал на лопатках, придавленный к земле. — Не хочешь по нормальному — дело твоё, — процедил Бен, удерживая его в этом положении, — но пока не получу внятной информации о том, что произошло, никакой помощи Адриан не дождётся. Услышал? — Да, — простонал мужчина. Соло кивнул ей. Рей расстегнула пуговицы фланелевой рубашки и задрала прилипшую футболку, оголяя живот и грудь. Мужчина зашипел сквозь стиснутые зубы, поперёк туловища тянулся длинный, рваный жёлоб. — В него кто-то стрелял, — ровным голосом произнесла Рей, — пуля прошла по касательной, края неровные и кожа обожжена. — Сможешь подлатать? — Хмуро спросил Бен, ловя её взгляд. Забыв о других наблюдателях, она уставилась в тёмные глаза. — Да. — Хорошо. Делай. А теперь, Луи, давай с самого начала и по порядку. Нырнув в сумку, она бегло перебрала содержимое. Рана выглядела грязной, влажной и воспалённой, сочилась тёмно-вишнёвой венозной кровью и сукровицей, но активное кровотечение уже остановилось. — Бутч отправил нас забрать груз из Белого города, — прерывисто дыша, зачастил Луи, — поехали вчетвером, загнали тачку в переулок у стекляшки, поднялись… — он сдавленно вскрикнул, когда острые края пинцета ухватили крупный обрывок ткани, застрявший в ране. Дэмерон подключился и придержал его дёргающиеся ноги, — сделали всё, как положено… Рей будто расщепило на две автономные части: одна щедро проливала рану струёй слабого антисептического раствора, сосредоточившись на процессе, а вторая жадно вслушивалась в рассказ, хоть и не могла понять всех деталей. — Merde! — Взревел Луи, грассируя, — печёт, putting de pute! Соло сильнее вжал его плечи в землю и опасно склонился к искажённому болью лицу. — Назови её так ещё раз — и поковыляешь домой с собственным языком в кармане. Что было дальше? «Что он сказал?» пронеслось в голове у Рей. Какая разница? Альфа за тебя заступился. Хороший альфа. Тебе же нравится, когда его злость направлена на твою защиту. Рей нервно сглотнула, прогоняя своего внутреннего подстрекателя. Голос врал. Он хотел заставить её видеть то, чего нет. Части одного целого никак не могли состыковаться друг с другом, как сломанный механизм. — Мы пришли в нужное место, — глядя в небо понемногу мутнеющим взглядом, продолжил Луи, — и тут откуда ни возьмись стерильные. Целый, nique ta mère, спецотряд. Поставили нас к стенке, приблудами своими начали кровь брать… Под ложечкой засосало. Рей пропитала марлевую ткань мазью с антибиотиком, проигнорировав беглый взгляд Соло. — Зачем им нужна была кровь? — Не знаю… Они посмотрели результаты, а потом отвели Адриана и Джоуи в сторону, вкололи им что-то, а меня и Зорана решили просто пристрелить… как собак бешеных, — он шумно втянул воздух, пока Рей накладывала повязку, — Зоран получил пулю в голову. Потом начался хаос. Парни попытались выхватить оружие, я упал и пополз… выстрелы изрешетили перекрытие, мы с Адрианом провалились вниз, а эти enfoirés испугались за свои жопы… только Джоуи утащили с собой. Клянусь, я больше ничего не знаю, Соло. Помоги Адриану. Бутч в долгу не останется, ты же знаешь… Бен поднялся, уводя Дэмерона в сторону. До Рей доносились только обрывки, но она и так знала — Соло не упустит шанс проверить взаимосвязь между этим случаем и тем, что произошло с его людьми. Луи больше не дёргался, попытка помочь товарищу — всё, на чём держалась его батарейка. Теперь она иссякла. Мужчина едва мог держать глаза открытыми. — Ты бета, верно? — Шепнула Рей, склонившись ближе, — кто те трое, твои друзья? — Что? — Он рассеянно разлепил отяжелевшие веки, — откуда ты вообще взялась? Я тебя здесь не помню… — Луи, посмотри на меня и скажи только да или нет. Ты и Зоран беты. Джоуи и Адриан альфы или омеги. Я права? — Что там делать омегам? Альфы, конечно… — Ублюдство, — прорычала она, коротко сжав пальцами переносицу. Это не могло быть совпадением, просто не могло. Зачем они продолжают? Уже оправились после грандиозного провала и провели работу над ошибками? К чему такая спешка? Быстро протараторив всё, что нужно передать Пейдж, она снова побежала с сумкой, болтающейся на плече. — Какой-какой обезбол? Стой, ты-то куда? — Крикнул ей вслед раздосадованный По. Рей не обернулась, всё было неважно. Она должна была испытать стыд за то, что не осталась проконтролировать состояние раненого, за то, как мало значила его жизнь на фоне большой грозовой тучи, подбирающейся к горизонту её сознания. Дневник Януша, обрывки рассказов и воспоминаний, домыслы — ответ лежал где-то на поверхности. Болезнь не может существовать и не существовать одновременно. Как научный эксперимент спровоцировал заражение сразу нескольких подопытных, если только не послужил катализатором? Раз Периметр не счёл это достаточной причиной прекратить исследование, она должна увидеть всё своими глазами. Получить новый фрагмент. И, когда-нибудь, сложить всё воедино. Едва не разминувшись с печально знакомым пикапом, она выпрыгнула прямо перед капотом. Бену не требовались слова, по его лицу бегущей строкой пронеслась пара ласковых комментариев. Сначала забросив сумку, Рей забралась следом и хлопнула дверью, пока он формулировал ёмкое, но красноречивое: — Нет. — Да. Тебе нужен кто-то, кто сможет оказать первую помощь. Или возвращать этого Адриана живым в планы не входит? Скрежетнув челюстью, Соло вкрадчиво прошептал: — Я мог взять Дэмерона, который хотя бы в состоянии постоять за себя, но не сделал этого. Как думаешь, почему? — Что мне сделать, чтобы ты перестал препираться? — Рей вцепилась обеими руками в сумку, — мы можем пропустить споры и сразу перейти к той части, где ты перестаёшь делать вид, что я ни на что не способна, хотя сам говорил обратное? — Там опасно, Рей. — Но тебя же это не останавливает! Случись что со мной, вы ничего не потеряете. Или боишься, что попаду в руки спецотряда и выдам всё, что узнала о поселении? Ты… Одна ладонь легла ей на затылок, вторая зажала рот. Рей возмущённо замычала, пытаясь вывернуться, но крепкие, тёплые руки были непреклонны, пока Бен смотрел куда-то в сторону с нечитаемым выражением лица. «Хвоя» промелькнуло у неё в голове, «как ели в западной части — так он пахнет, когда не злится. Стоп… он не злится?» Рей вцепилась в ладонь зубами, но так и не сжала, тёмные глаза в ту же секунду впились в неё, вынуждая остановиться. — Вот этого делать не стоит, кусаться и я умею. — Соло протяжно вздохнул, — отойдёшь хоть на шаг — посажу на верёвку. Говорю стоять — стоишь, бежать — бежишь. Без вопросов, уточнений и комментариев. Поняла? Она закивала, и Бен убрал руки с таким видом, будто сам не верил, что согласился. Пикап резко тронулся с места, выруливая тем же путём, которым когда-то привёз её сюда. Только теперь Рей ощущала себя иначе. Не только потому, что за короткий промежуток времени успела пережить больше, чем за всю жизнь в Периметре, но и потому, что уже не была заложницей монстра. Союзницей? С большой натяжкой, ведь так и не стала честна с ним. Но пока они хотя бы номинально занимали одну сторону, срываться вот так навстречу опасности было почти не страшно. В чём-то Дэмерон оказался прав. Сейчас ей было куда спокойней от осознания, на какие страшные вещи способен Соло, ведь они существенно повышали шансы на её собственное выживание. — Что за Белый город? — Приукрашенная легенда. Рядом был крупный завод по производству, — он сделал короткую паузу, — чего-то. Версий много. Во время войны по нему якобы ударили химическим оружием, город засыпало белым пеплом, а все жители умерли в течение суток. Прозвище прилипло так, что иначе уже никто не называет. — И вы используете его как место для обмена? — Одно из. Там достаточно легко спрятать что-то небольшое, но ценное. — Прелестно. Я правильно понимаю, что появление спецотряда едва ли можно списать на случайность? Бен промолчал, не отрывая взгляда от дороги. Тарабаня пальцами по коленкам, она задала следующий вопрос: — Кто такой Бутч? Тот парень сказал, что он будет у тебя в долгу. — Глава другого поселения. — Он тебе не нравится, — выпалила Рей, следя за его лицом. — Мне никто не нравится, — пожал плечами Соло. — Нет, с ним что-то другое. Вы не ладите? Показательно закатив глаза, Бен страдальчески проворчал: — Мы и десяти километров не проехали, а я уже жалею. Может, есть какая-то кнопка выключения звука? — Только вырубить меня. Изобразив задумчивость, Соло свернул с трассы на объездную дорогу. Скорость опять пришлось сбавить, асфальт сплошь и рядом состоял из одних ям и выбоин. — Это шутка, — настороженно предупредила Рей. — Заманчивая. Но так уж и быть, Бутч этого не стоит. Мы просто не сходимся во взглядах, вот и всё. — В его общине другие порядки? — Они предпочитают придерживаться примитивной иерархии. У альф своя роль, у омег своя. Беты просто на побегушках. Утрированно, но как есть. — Почему вы не живёте так же? — Осторожно спросила Рей, — я имею в виду… ты альфа. И ты главный. Получил бы больше всех выгоды. — Это каких же? — Хмыкнул Соло, — конуру побольше и послушную омегу, которая всегда греет постель? У тебя необычные понятия о выгодах для стерильной. Бутч теряет больше, чем приобретает, потому что не использует сильные стороны своих людей. Та же Кайдел для него просто омега, ни больше, ни меньше. А для меня она незаменимый спец по связи. Пока каждый занят своим делом и приносит пользу — остальное меня не интересует. Откинувшись на подголовник, Рей разглядывала его профиль. Может, об этом равенстве могла говорить догма Периметра, если бы не исказилась страхом перед беспощадным хаосом? Не пытаться сделать всех одинаковыми, а признавать различия и давать возможности? — Вы все в своём роде незаменимы, — произнесла она задумчиво, — как звенья в цепи. Но постоянно рискуешь только ты. В Периметр пошёл в одиночку, сейчас тоже собрался ехать один, хотя остальным запретил так делать. А ведь потеря лидера коснётся каждого. — Ошибаешься, Рей, — спокойным голосом ответил он, — я самый заменяемый. Хакс и Фазма смогут обеспечить вас всем необходимым, а на что способны стерильные, когда Канцлер наконец подохнет? У него ведь не просто кучка людей, а целых двенадцать Периметров в кармане. И непомерное самомнение, раз никто до сих пор не удостоился стать преемником всей этой власти. Ей нечего было сказать. Раз в пару лет по Периметру стабильно гулял слух о том, что главный спаситель человечества тяжело болен, но потом он обязательно записывал официальное обращение, опровергая клевету и обещая ещё долгие годы служить на благо народа. Рей даже одно время гордилась, что живёт с ним в одном городе. Самом первом из всех. Чтобы не донимать Бена вопросами, она вытащила блокнот и уткнулась в те записи, где Шив Палпатин только начал появляться. Это был самый конец Сброса, ни статей, ни новостных эфиров не осталось, одно лишь сарафанное радио. «Повсюду появились листовки с его лицом. На юге высокая стена и много вооружённых людей. Этот человек называет себя Канцлером и обещает безопасность, а они скучают по порядку. Им нравятся официальные звания. Президенты, министры, главнокомандующие. Спросил у Х.: где он был раньше? Но она всё равно ушла. Ей там хорошо? Больше не страшно? Если он обманул, Х. сможет вернуться?» Рей выудила зелёный карандаш, подаренный Саймоном по её просьбе, и перелистнула в конец. Чистые страницы теперь пополнялись её заметками, к списку добавилось лаконичное «Канцлер?». — Я всё жду, когда ты поделишься хоть какими-то мыслями, — прервал молчание Бен, — узнала что-то полезное? — Не уверена. Хочу изучить его полностью прежде, чем делать выводы. Ты, кстати, знаешь что-нибудь о прошлом Канцлера? — И опять вопросом на вопрос. Сам виноват. До Сброса у Палпатина было внушительное состояние и огромная фармацевтическая компания, первая по поставкам подавителей в мире. Когда людей начали зазывать в Периметры, ходила сказка про милосердного мессию, который собрал самые светлые умы для разработки спасительного лекарства. Её больше не рассказывают? — Нет. — Наверное, потеряла актуальность. С годами он перестал любить внимание, но твои родители точно должны были помнить, как всё начиналось. — Я выросла в приюте. Бен поджал губы, перехватив руль поудобнее. — Сожалею. Теребя страницы, она ушла глубоко в себя. Сноук не любил говорить о Канцлере, но наверняка знал достаточно, ведь стоял у истоков. Самый светлый из умов. Блуждая по лабиринтам рассуждений, она очнулась, только когда на горизонте сквозь туманную дымку проступил силуэт города. Точнее его останков. — Разве Луи не говорил, что бросил машину на полпути? Почему мы на неё не наткнулись? — Поехали в объезд. Спрячем пикап подальше и пройдёмся пешком на случай, если стерильные ещё околачиваются там. Ты держишься строго за мной, поняла? Никакой самодеятельности. Их подкинуло на колдобине, и Рей вцепилась в поручень, не отрывая глаз от призрака впереди. Из белёсой дымки вырастали вертикальные штрихи — остовы зданий. Вершины некоторых были обрушены, на других ещё сохранялся фасад с геометрией балконов и окон. По сравнению с Периметром это были настоящие гиганты, в лучшие времена насчитывавшие куда больше двадцати этажей. Вблизи они приобрели цвет мокрого пепла с тёмными потёками копоти и ржавчины. Дыры оконных рам напоминали пустые глазницы, а сквозь провалы в стенах угадывались такие же чёрные, мёртвые пространства внутри. Безжизненный каркас города застыл в своём предсмертном вдохе. Бен свернул в придорожные заросли, а через них завёз их в укромный переулок, скрытый от чужих глаз обломками. Ничего не спрашивая, закинул её сумку через плечо и взял в руки ружьё. В гулкой тишине звук захлопнувшихся дверей показался Рей кощунственно громким. — Строго за мной, — повторил он тихо. И они протиснулись через щели обломков, оказываясь на одной из просторных улиц. Паутины зелени оплетали нижние этажи, выискивая слабые места в кладке и раздирая их стеблями, а деревья проросли прямо через трещины в асфальте. Всюду валялся хлам: покорёженные и покрытые мхом остатки автомобилей, перевёрнутые мусорные баки, обломки вывесок. Всё, что могло пригодиться — давно растащили. Что горело — сожгли. Избегая центра улицы, они тенью прижимались к стенам. Бен безостановочно сканировал окружение взглядом, выискивая опасность, а Рей предавалась меланхоличному ужасу. Даже тишина в этом безлюдном месте оказалась не абсолютной — в рваных раструбах вентиляций гудел ветер и зловеще скрипели петли. Здание, которое Луи назвал стекляшкой, и правда когда-то целиком состояло из стекла и стали. Теперь половина его фасада лежала внизу грудами погнутого металлопрофиля и осколков. Бен подал знак остановиться и потянул её вниз, прячась за бетонным блоком, бывшем когда-то цветочницей, а ныне развороченным и засыпанным мусором. — Нам туда, на третий этаж, — кивнул он в сторону входа, — уцелела только одна лестница, но идти нужно осторожно. Смотри под ноги. Страшно? — Нет. — Врёшь, — хмыкнул он тихо, — если что, хватайся за меня.  Соло опять пошёл первым, Рей за ним. Сразу за входом зияла пропасть атриума — некогда просторное фойе было перевёрнуто вверх дном и покрылось толстым слоем пыли, под которым при каждом шаге звенела расколотая плитка. Потолок разъедала плесень. Лестница действительно ещё держалась, но выглядела ненадёжно: бетонные ступени были выщерблены, местами проломлены до ржавой арматуры, а остатки перил повисли, скрипя на последних болтах. Первый пролёт дался легко, она шагала след в след за Беном. Но уже на втором что-то пошло не так, бетон под её ногой хрустнул и осыпался с тихим шелестом, а сама Рей отпрыгнула и вжалась в стену. Вернувшись на несколько ступеней вниз, Соло сжал её ладонь в своей и потянул дальше. Картина выходила постыдной, мало того, что он уже тащил сумку и ружьё, так теперь ещё и вёл Рей за ручку, как маленького ребёнка. Она попыталась освободиться, но Бен не выпустил. Вместо этого погладил большим пальцем тыльную сторону ладони, словно прося успокоиться. Это аккуратное прикосновение вместо слов возымело эффект, Рей сжала его тёплую руку в ответ своей ледышкой и подумала: «Хорошо, что здесь нет Базин. Она бы мне за такое точно голову открутила»   В высоком потолке на третьем этаже зияла дыра, уходящая вверх на несколько уровней, где из рваных краёв плит виднелись обрывки труб и балок. Пыль ещё висела в воздухе, медленно оседая, и каждый неосторожный шаг поднимал новые облака. Всюду валялись обломки: острые, как бритва, осколки бетона, гнутые стальные прутья, рваные клочья изоляции, Рей даже высмотрела нечто, похожее на раздавленный офисный стул.   Они пробирались, перелезая через груды камней. Бен двигался почти беззвучно, но она, с трудом выдёргивая ноги из-под хрустящего под ногами мусора, чувствовала, как каждый её шаг нарушает зыбкое равновесие этого места.   Адриан нашелся в относительно целой нише у несущей колонны. Мужчина средних лет с острыми, крючковатыми чертами лица был без сознания, дышал поверхностно и хрипло.   Всё внимание Рей было приковано к неестественно вывернутой ноге. Большеберцовая кость выпирала из серо-розовой от пыли плоти, а в воздухе витал сладковатый запах. Плохой знак.   Конечно, тут бы скорее пригодился опытный медик с большим опытом в травматологии и хирургии. Но была только Рей, которой не хватало только руководства «Как собрать конечность за три простых шага» под мышкой.   Когда они с Беном опустились по обе стороны от Адриана, его веки дрогнули. Затуманенный взгляд бездумно скользил по Рей, но, остановившись на Бене, едва заметно прояснился.   — Соло, — он с трудом разлепил губы, —  c’est toi…   — Moi, moi. Ты один? Никто больше не появлялся?   — Нет. Зря ты… J'ai l'impression de mourir. Не надо было приходить…   Адриан затих. Жизнь в нём почти угасла, истончилась до дрожащей нити, готовой вот-вот оборваться, но Рей всё равно занялась делом. Он был холодным, очень холодным, словно уже вошёл в фазу сопорозной гипотермии. Прижав пальцы к сонной артерии, она нащупала редкий пульс с чётким, монотонным ритмом, близким к коматозному.   — Его нужно укрыть, хотя бы туловище, — скомандовала она, снимая куртку, и Бен последовал её примеру.   Выше раны уже была наложена давящая повязка, которая успела ослабнуть. Распутав узел, Рей переделала её и снова взялась за бутылку антисептического раствора.   — Кость можно как-то засунуть обратно?   Наградив Бена тяжёлым взглядом, она отрезала:   — Только если хочешь добить его сразу.   Причём самым мучительным образом. Лучшее, что Рей могла сделать сейчас — оказать первую помощь и подготовить мужчину к транспортировке. Но что-то было не так, раствор смывал кровь и грязь, попадал в самую глубь раны, а Адриан не издавал ни звука. Даже не дёрнулся, а это должно было произойти и в полусознательном состоянии.   Конечность уже не спасти? Слишком долго была нарушена нормальная циркуляция крови?   Рей проверила вторую ногу. Потом руку. Наклонила его голову набок, к свету и подняла пальцем веко.   — Нервная проводимость подавлена.   — Что это значит?   — Ничего хорошего. Что с его запахом? Я вообще ничего не улавливаю, он будто пустой…   — Стерильный, — согласился Бен, — как все в Периметре. Значит, его накачали подавителями?   Задрав рукав, Рей осмотрела место инъекции на сгибе локтя. Синюшная отметина с небольшим проколом подтверждала слова Луи.   Ей нужно было подумать. Наложив двухслойную повязку — сначала влажную, а поверх сухую, и зафиксировав бинтом без сильного давления, она встала на ноги.   — Побудь с ним немного. Я поищу что-нибудь подходящее для шины.   — Только осторожно, — не скрывая недовольства, с нажимом произнёс Бен, — и не отходи далеко.   Даже при всём желании — это было невозможно. Пробираясь между завалов, она ощупывала взглядом обломки, параллельно всё больше убеждаясь в том, что состояние Адриана — следствие не только травмы.   Это было в записях Финна. Испытуемый планомерно угасал, жизненные показатели снижались, лимбико-рецепторная система почти полностью отключалась, после чего по неизвестным причинам запускался процесс Сброса. Но в научном центре это заняло не одну неделю. Адриану же ввели препарат лишь несколько часов назад.   Новая формула работает быстрее предыдущей? Зачем ускорять эффект, если результат прямо противоположен ожидаемому?   Ей придётся как-то сказать об этом Бену. Превращение еле живого попутчика в агрессивного монстра по пути обратно или, ещё хуже, уже в поселении — крайне паршивая перспектива.   Подняв разломанные доски, Рей прикинула размеры. Для шины сгодятся. На случай, если она всё-таки ошибается.   Развернувшись обратно, она краем глаза зацепилась за тёмное пятно неподалёку. На теле, точнее, его нижней половине, красовалась форма спецотряда. Верхнюю раздавило бетонной плитой.   Сдержав порыв сразу позвать Соло, она приблизилась к трупу. Солдат хотя бы не мучился, у него вообще не было шансов, но Рей всё равно старалась не смотреть на кровавое месиво выше пояса. Её внимание привлёк шприц-пистолет на ремне, и в отличие от настоящего оружия, она умела с ним обращаться.   Три заправленных картриджа из пяти.   Отщёлкнув ограничитель, она вытащила один и осмотрела. Никаких данных, кроме лазерной гравировки RZ-7, не нашлось, повертев картридж между пальцев, Рей вернула его на место и спрятала пистолет за пояс под свитером. В непригодных для серьёзной исследовательской работы условиях поселения придумать ему применение будет непросто. Но это уже больше, чему у неё было пару минут назад.   Кощунственную логику, по которой препарат вводили на месте, Рей понять могла. Раз период действия сократился, проще устранить неудачную попытку здесь, чем в стенах Периметра. Наверняка они корректируют формулу и ждут хотя бы один удачный исход, чтобы нащупать верный вектор.   А люди продолжают умирать.   — Соло! — Позвала она негромко. В гулкой тишине этого было достаточно, Бен быстро нашёл её и сразу опустил взгляд на тело — ни отвращения, ни испуга, ни намёка на сострадание. Должно быть, ему встречались зрелища и похуже. Рей не стала дожидаться, пока он заберёт всё ценное: телескопическую дубинку, газовые гранаты и разбитый планшет, и вернулась к Адриану.   Доски обездвижили суставы выше и ниже перелома, пульс сохранялся прежним, дыхание стало таким поверхностным, что грудь почти не поднималась. Рей прикусила губу до боли. Если её теория ошибочна, они потеряют ещё больше времени…   … и смерть Адриана будет на её совести.   Снова настал тот момент, когда привычней дать заднюю, чем продолжать идти напролом в неизвестность. Ставки повысились. И ответственность перекладывать больше не на кого.   Она поднялась навстречу Бену, скрестила руки на груди в попытке отгородиться от того, что собиралась сделать и произнесла, глядя в пол:   — Везти его в поселение небезопасно.   Голосовые связки одеревенели и почти не смыкались, Соло склонился, чтобы расслышать её тихий голос.   — Ещё раз.   — Я считаю, что везти его в поселение небезопасно. Это не подавители. Есть шанс, что с ним произойдёт то же самое, что с твоими людьми.   Несколько долгих секунду он молчал, касаясь тёплым дыханием её волос.   — Какой?   — Что?   — Какой шанс?   Рей подняла голову и забегала взглядом по его лицу. Соло оставался сосредоточен.   — По моему мнению, очень высокий.   — Тогда, — выпрямился он, задумчиво пошевелив челюстью из стороны в сторону, — останемся и понаблюдаем.    Человек действия, а не тяжёлых моральных дилемм. И всё же Рей была благодарна за то, что финальный штрих в этом ужасном решении остался за ним.   Ожидание тянулось мучительно долго, её раскачивало от «я точно права» до «это чудовищная ошибка». Каждые десять минут Рей осматривала Адриана, не отходя от него ни на шаг. Даже отвлечься на блокнот не получалось, строки рассеивались перед глазами, она читала предложение и тут же забывала, о чём оно.   Бен обшарил этаж, потом поднялся выше, надеясь осмотреть то, что осталось от места встречи со спецотрядом, но вернулся ни с чем. Какое-то время понаблюдав, как он раскручивает корпус планшета подручными средствами, Рей заметила:   — Он сломан.   — Какая проницательность, — Соло наградил её насмешливым взглядом, — накопитель памяти мог уцелеть, а с ним и много интересного.   Так они и сидели по обе стороны от Адриана. Сначала Бен бросал на неё редкие взгляды, но, когда не осталось ничего, чем можно занять руки, стал глазеть в открытую. Рей понятия не имела, что такого интересного он нашёл в её внешнем виде, и нервно поправляла волосы и ворот свитера, пока не одёрнула себя.   «Надо просто не обращать внимания. Даже знать не хочу, о чём он сейчас думает»   Сложив ладони, Рей подышала на них ртом.   — Замёрзла?   — Нет, — на автомате покачала она головой.   Полуразрушенное здание не сохраняло тепло, их куртки продолжали безуспешно согревать Адриана, а Рей начинало слегка потряхивать от холода. Один час сменился другим, потом третьим.   Пульс стал плохо пальпироваться, превратился в нитевидный, кожа из бледной превратилась в пепельно-серую. Она попыталась привести Адриана в сознание, но тот не реагировал.   — Что с ним?   — Он очень слаб. Я… — Рей сделала глубокий вход, — я не могу сказать ничего конкретного без анализов, понимаешь? Вдруг всё-таки…   — Только факты, Рей. Без эмоций. Вероятность всё ещё высока?   Забегав взглядом по каменной крошке на полу, она кивнула:   — Да. Я считаю, что да.   — Тогда мы будем ждать дальше.   Стараясь укрыть мужчину поплотнее, Рей вздрогнула от шелеста снаружи. Соло тоже его уловил: брови сдвинулись к переносице, плечи напряглись, продолжая смотреть на неё, он вслушивался в инородный звук.   — Машина. Оставайся тут, я посмотрю, кого принесло.   Она приложила ладонь ко лбу Адриана и вздохнула:   — Если это твои друзья, нам предстоит очень непростой разговор. Если спецотряд, то разговоров вообще не будет. Почему не может быть хоть одного хорошего сюрприза…   Затихнув на середине фразы, она порывисто коснулась шеи. Стянула куртки и прильнула ухом к груди. В ушах шумела лишь собственная кровь, сердце Адриана больше не билось.   Мгновение растянулось в вечность, но оказалось лишь краткой остановкой перед взрывом.   Дыхание вернулось хрипло и шумно, по телу мужчины словно прошёл импульс, запустивший заглохший мотор. Рей не успела, даже не подумала отпрянуть, его глаза, пронизанные лопнувшими капиллярами, открылись. А под тонкой кожей на висках и шее, как будто под давлением, проступила сеть толстых, синюшных вен, пульсирующая диким, нечеловеческим ритмом.   Он пришёл в себя. Но это был не Адриан.   В воздухе что-то изменилось, рецепторы Рей сбоили и плавились, задавленные горько-кислым запахом. Существовало только два варианта: бежать или подчиняться, но она выбирала третий, с жадностью запоминая уникальную трансформацию. Вот, как это происходит. Стремительно, словно перезагрузка организма.   Рука Адриана метнулась к её запястью со змеиной быстротой, выкрутила сустав до болезненного щелчка и притянула ближе.   — Ну что, ma belle? — Его голос был искажён до неузнаваемости. — Понравилось смотреть, как я умираю? Гадкая маленькая падаль…   Он вёл себя так, словно изувеченной ноги не существовало. Агрессия заглушила боль на корню. Рей запрокинула голову подальше от его дыхания, от злого, плотоядного взгляда.   — Пусти, — сквозь зубы выдавила она, стараясь не шуметь.   Адриан воспринял это как вызов и вцепился второй рукой в ворот её свитера.   — Я знаю, чего хотят такие, как ты, — прошипел он, и по его лицу проползла уродливая, понимающая ухмылка, — какие грязные мысли сидят в твоей симпатичной, пустой головке. Montre-moi ta glande, salope. Не стесняйся. Может, я даже побуду с тобой нежен перед тем, как выпущу кишки.   Ткань под его пальцами затрещала. Грубая вязка разошлась от горловины вниз, к груди, обнажая кожу, тут же покрывшуюся мурашками от холодного воздуха. Рей внутренне содрогнулась от чудовищного вторжения, от обнажения перед этим безумием.   И, забыв обо всех мерах предосторожности, закричала во всё горло одно единственное имя.