Часть 11

Лю Цингэ подозревал, что в конце этих соревнований ему придётся взять ответственность. У них с Шан Цинхуа уже был общий питомец, они тренировались вместе, он видел шисюна голым (и очень жалел об этом). Так теперь они уже пару ночей спали в одной кровати с Сянфэем посередине. Потому что питомец не выносил одиночества. И одного только Шан Цинхуа рядом ему было недостаточно. В руководстве было написано, что гусеница возьмёт многое от тех, кто кормил её своей ци, но пока от Лю Цингэ там было только предвзятое отношение к Шэнь Цинцю и его питомцу. Хотя как раз к Уголёк Лю Цингэ относился нормально, она же не виновата, что попала не в те руки. Но в остальном Сянфэй был трусоватый, цепляющийся за них с Шан Цинхуа и пушистый. И если пушистость была временной (Лю Цингэ не терял надежды, что из кокона потом вылупится что-то когтистое), а смелости он научится (попытался же вызвать на бой Уголёк и радовался, когда Лю Цингэ дрался у него на глазах), то вот болезненная привязанность начинала мешать. У Сянфэя было всё, чего иногда не было даже у человеческих детей: дом, мягкая кроватка, вкусная еда (он не удержался и попробовал, хотел понять, что такого нашёл в мясе сонных коров Шэнь Цинцю), друзья и игрушки. Но он продолжал цепляться и голосил, едва один из них выходил из поля зрения. И в кроватке своей не спал, пытался выползти и найти их. Что возвращало к тому, что уже несколько дней Лю Цингэ приходилось везде сопровождать Шан Цинхуа и несколько ночей спать рядом. И пусть Шан Цинхуа спал как убитый, проблема была в том, что Лю Цингэ не любил компанию. С Сянфэем он мог смириться, тот был зверем. То, что в общем хорошая идея с детским садом оказалась для них полностью бесполезной, было обидно, но Лю Цингэ изначально даже не рассчитывал на такое. А вот постоянное присутствие Шан Цинхуа в его жизни и отсутствие миссий начинало бесить. Он не мог так долго сидеть на одном месте и бездействовать. Сражаться с другими учениками Байчжаня становилось всё скучнее с каждым днём. Надо было не тащить столько мяса сладких сонных коров, сейчас был бы повод для миссии. И даже Шан Цинхуа не смог бы ничего сказать против, иначе Сянфэй остался бы голодным. Но даже с Шэнь Цинцю мяса хватило бы на месяц, а им кормить всего два недели. Разочарование. И надоедливые просители перестали доставать Шан Цинхуа с очередным невыполнимым поручением, делали всё сами, лишь завидев Лю Цингэ рядом. А Лю Цингэ был бы рад уйти, но такие просители были его единственными соперниками за последние дни. — Медитация, шиди Лю, — Шан Цинхуа поставил на пол ящик, который перетаскивал из кабинета лорда Аньдина в общий зал. — Или, ну не знаю, помочь мне перенести вещи. А это Шан Цинхуа жаловался на жалобы на скуку от Лю Цингэ. Да что он знает об интересных занятиях, та битва была первой и последней на которую его удалось уговорить. Да и там сражался только Лю Цингэ, а Сянфэй вообще сполз за воротник и выглянул на свет только когда всё закончилось. Было щекотно. — Я хочу битву. — Помоги мне и… — голос Шан Цинхуа дрогнул. — …и мы с Сянфэем посмотрим, как ты сражаешься с каким-нибудь монстром. — Правда? — Если это будет безопасно, и я управлюсь с делами до обеда. Судя по тону Шан Цинхуа, он надеялся, что Лю Цингэ не сможет выполнить ни одного из условий. Шан Цинхуа просто не знал, насколько его шиди может быть упёртым в достижении цели. Он и монстра подходящего знал, как раз собирался за ним пойти, когда обнаружилось, что Сянфэй не отпустит ни одного из них. (Попросить ли Шэнь Цинцю нарисовать портрет, чтобы оставлять, когда уходит на миссии?) Шан Цинхуа собирался так долго, что Лю Цингэ подумал, что просто тянет время. Зачем им столько вещей, если он собирался справиться до вечера, а покормили Сянфэя они до выхода? Но вот все были готовы и Лю Цингэ достал Чэнлуань. — Мы поедем в повозке, — возмутился Шан Цинхуа. — Смысл? — Это безопасно. — И долго. И Сянфэй не будет видеть возницу. Питомец мявкнул, подтверждая его слова. Хотя, Шан Цинхуа прав, ветер при полёте может причинить вред питомцу и потом не дождаться от Шан Цинхуа повторения совместной миссии, а только нытья. Лю Цингэ предложил зайти к Ван Цинчжи за согревающим талисманом, но шисюн, по достоинству оценив предложение, просто нарисовал сам нужный рисунок, прямо на пелёнке, в которую и завернул гусеницу. — Или Цзысян, — предложил Лю Цингэ. Там тоже ценят контроль ци. — Что Цзысян? — Ты мог бы учиться на Цзысяне. — Ты опять об этом, — Шан Цинхуа закрепил пелёнку на груди и достал меч. — Нет никакого «потрясающего» контроля ци, — он сделал странное движение руками, согнув и распрямив по два пальца. — Хватит, шиди Лю. Ну, пусть думает как хочет, решил Лю Цингэ. Как будто с его графиком и работой на износ он бы выжил без такого контроля над энергией. Монстр, что-то когтистое и жуткое, был не очень силён, Лю Цингэ хотел его победить только из-за редкости, не ожидал их появления и мирно доедал другого монстра у берега реки. Лю Цингэ оставил Шан Цинхуа с Сянфэем и бросился в атаку. Он не хотел думать, он соскучился по битвам и не собирался ждать дольше. Зверь повернул голову и зарычал. И тоже бросился, замахиваясь длинными когтями. Вот такие Лю Цингэ хотел у Сянфэя! Битва была недолгой, зверь отбросил Лю Цингэ одним ударом, разрезав когтями рубаху и ринулся на Шан Цинхуа. Чэнлуань тут же отправился следом, но не успел. Шан Цинхуа заорал. И, не прекращая орать ни на мгновение, зарядил зверю кулаком в лоб, второй рукой прижимая Сянфэя к груди. Зверь упал, изо рта пошла пена и он затих, немного подёргавшись. Шан Цинхуа продолжил орать, а Сянфэй выскользнул и бросился в атаку на дохлого монстра. Лю Цингэ раскрыв рот смотрел на поверженного зверя. И на Шан Цинхуа, который сделал это одним ударом. Где-то на периферии Сянфэй вцепился в неподвижную теперь лапу и пытался отгрызть её, грозно и мило рыча, но взгляд Лю Цингэ был прикован к умолкшему, но дрожащему шисюну. Который победил просто ударив кулаком с зарядом ци. На ум не приходило ничего связного, но что-то сказать было надо. Похвалить, выразить удивление, спросить, почему Шан Цинхуа никогда так не сражался раньше, ещё раз вызвать на битву. Сражаться с ним каждый день. — Выходи за меня, — вырвалось у Лю Цингэ. — Что-о-о?! Шиди Лю, нет, ты же ребёнок! — Я хотел сказать, ты должен перейти на Байчжань! — Лю Цингэ почувствовал, как загорелись от смущения щёки. Сянфэй требовательно мявкнул, прерывая неловкий разговор и оба с радостью повернулись к нему: — Ты молодец! А потом у Шан Цинхуа закатились глаза, и он свалился без сознания. Сянфэй тут же бросил слюнявить монстра и засеменил посмотреть, жалобно пища. Обнюхал Шан Цинхуа и просто упал рядом, завалившись на бок и делая вид, что тоже в обмороке. Только лапками перебирал, потому что поза оказалась неудобная. Перед Лю Цингэ встала сложная задача — как перенести эти три тела в Цанцюн. *** На следующий день путём вчерашних голосования, уговоров Вэй Цинвэя и угроз Му Цинфана было решено снова попробовать с Цяньцао. И вот теперь, тщательно подготовив комнату, еду и всё, что только могло бы понадобиться (Вэй Цинвэй утверждал, что зелья лишние, но зелья никогда не бывают лишними, вдруг кто-то поцарапается), они ждали прибытия других учеников и питомцев. Солнышко копошилась в траве, периодически вставая на задние лапки и наблюдая за бегающими туда-сюда учениками Цяньцао. Первым прилетел Ван Цинчжи, чуть не доведя Му Цинфана до приступа, камнем упав с неба и затормозив лишь у самой земли. Он спрыгнул с меча, радостно улыбаясь и убирая назад растрепавшмеся волосы. Бао Лань выглядывала из сумки через плечо. — Ты совсем с ума сошёл? — возмутился Му Цинфан. — А если бы выпала? — Вовсе нет. Ван Цинчжи снял сумку и протянул вперёд, показывая нарисованные на ней символы и несколько амулетов на ручке. А потом разжал пальцы, чуть не доведя до второго приступа. Но сумка замерла в воздухе, а потом плавно опустилась на траву. Бао Лань тут же вылезла и поспешила к Солнышку, мимимикая от радости. Му Цинфан покачнулся, но был поймал Вэй Цинвэем. — А давай тоже такую сделаем? Удобно же носить, а то всё на руках, да на руках. — Если нужны эскизы, я принесу вечером, — тут же подхватил Ван Цинчжи. — Веди себя хорошо. Он наклонился и погладил Бао Лань на прощание, сунул Вэй Цинвэю цянькунь с вещами и улетел с невероятной скоростью. Только и видели. Му Цинфан уже знал, что будет в цянькуне. Как и вчера, это еда (хотя они договорились, что кормит приютившая пара), игрушки (хотя в компании гусеницы предпочитали играть друг с другом) и тёплое одеяло (тут всё правильно, дни становятся холоднее). Чжу Цинъи принёс Бусинку Дао в той же корзине, в которой было яйцо. Критически осмотрел Му Цинфана и поляну, на которой копошились Солнышко и Бао Лань. Но гусеничку свою достал бережно и даже сказал пару нежных слов на прощание. Ли Цинминь просто отдал свою гусеничку Вэй Цинвэю и пошёл к радужному мосту. Едва Вэй Цинвэй положил Образца к остальным, тот рванул за Ли Цинминем, молча и целеустремленно. Тот подождал, пока догонит, взял на руки, чмокнул в макушку и снова отдал Вэй Цинвэю. — Держи, пока не уйду, потом он втянется. Шэнь Цинцю оказался хуже всех. Он не уходил, как и вчера. Смотрел, как Уголёк радостно переваливается в сторону друзей, вертел головой и мучал бедный веер, то раскрывая, то с щелчком складывая. — Ты что-то хотел, шисюн? — не выдержал Му Цинфан. Он не хотел повторения вчерашнего, когда Шэнь Цинцю не удалось прогнать до вечера. Да, его самого тоже, но это другое. — Шиди Лю ещё не было? — Они не придут. Сянфэй не отпустит, и шисюн Лю сказал, что нет смысла. — Бесполезные, — заворчал Шэнь Цинцю и замкнулся. Посмотрел на Му Цинфана, но ничего не сказал. — Что-то случилось? — Му Цинфан заволновался. Если с Лю Цингэ что-то не так, он должен знать. Но Шэнь Цинцю не ответил. Просто сунул в руки какую-то книгу, приказал прочитать перед дневным сном и сбежал. Му Цинфан и не знал, что у гусеничек есть дневной сон, Солнышко спала постоянно. — Что там? — выхватил книгу Вэй Цинвэй. — Сказки, — растерянно прочитал название Му Цинфан из-за его плеча. — Для детей. — И как мы не подумали! У меня в детстве были другие. Вэй Цинвэй отложил книгу и пошёл посмотреть, как там питомцы. Солнышко залез на спину Уголёк и катался, ленясь двигаться самому. Вэй Цинвэй схватил Образца и посадил сверху. Уголёк покачнулась и замерла, пытаясь задрать голову и посмотреть, почему увеличился вес. Образец наклонился к ней. Они обнюхали друг друга и заверещали. Бао Лань тут же попыталась на них вскарабкаться и Вэй Цинвэй не смог не помочь. — Что ты делаешь?! — Им понравилось, — Вэй Цинвэй поманил Бусинку Дао. Она смотрела заинтересовано, но пугливо. И не хотела идти. Вэй Цинвэй перегородил путь намеревавшейся подойти самой Уголёк и усадил Бусинку Дао на самый верх. Они не доставали даже до середины бедра, но Бусинка испугалась, вцепилась всеми шестью лапками и жалобно мявкнула. Ей ответили остальные, успокаивая. А потом они попадали. Му Цинфан, до этого наблюдавший в оцепенении за действиями Вэй Цинвэя, рванул вперёд, пытаясь поймать всех и сразу. И удивил Вэй Цинвэя невероятным проворством и использованием печатей. Он поймал всех, кого в руки, кого с помощью печатей и талисманов заставил замереть в воздухе. Только Уголёк осталась стоять, пушась от возмущения. С её редкими шерстинками выглядело не страшно, Вэй Цинвэй с трудом не расхохотался. Не засмеяться ему помог подзатыльник Му Цинфана, который усадил гусеничек на траву и приступил к моральному и чуть-чуть физическому избиению. — А если бы они себе что-нибудь сломали?! — У них нет костей! — Вэй Цинвэй подхватил Бао Лань и выставил перед собой, защищаясь. — Вот. Бао Лань послушно обвисла тряпочкой, показывая, что действительно нет. И только напугала Му Цинфана ещё больше. — Она ушиблась? — он забыл про Вэй Цинвэя и аккуратно поднял голову Бао Лань. Та зажевала его палец. — Она не ушиблась, но нам за них отвечать. Шисюн Шэнь нас прикончит. — Они крепкие, — Вэй Цинвэй слегка подкинул Бао Лань и поймал. И открыл бездну, потому что теперь они окружили и пытались напроситься тоже. Прямо как его панголины. В обед они заснули без всяких сказок, Вэй Цинвэй устроил им столько подвижных игр, сколько смог придумать. Му Цинфан скормил Уголёк двойную порцию обеда (лекция о переедании не возымела эффекта на духовное животное) и упал рядом, повторяя за вчерашним отдыхом Шан Цинхуа. Только не на голой земле, а на пушистом мехе. Гусенички облепили его и заснули. Вэй Цинвэй засел придумывать развлечения на вечер. Вечером к их порогу прилетели Лю Цингэ и Шан Цинхуа с подарком. Туша монстра была свалена на крыльцо Му Цинфана, а Лю Цингэ гордо сказал: — Это для всех. Сянфэй помог добыть. Как оказалось, разгневанного Му Цинфана боялся даже Лю Цингэ.