Часть 1

      –Минус 100 очков Слизерину, вам ясно?! — щёки горели от колючего снега.       –Как скажешь, мисс Главная Грязнокровка Хогвартса, — выпалил Грэхэм Монтегю. — Каникулы уже начались, да? — Он пожал плечами и посмотрел на своего друга Теодора Нотта. — Поэтому, нас здесь не было. — Они громко засмеялись и пошли дальше, в сторону паба «Три метлы», отдаляясь от Грейнджер. Монтегю дразнил её, кривляясь и показывая, как она вот-вот заплачет, и Гермиона не выдержала. Девушка двинулась в то место, где выронила подарок от Хагрида. Гермиона рыскала в снегу и чувствовала, как пальцы постепенно превращаются в лёд. Её волосы были покрыты снежными комьями, а шапка так же затерялась в снежной гуще. Здесь явно произошла борьба. Нечестная, такая, в которой ни одна девочка не захочет участвовать. Гермиона выходила от Хагрида и стремительно перебирала ногами, чтоб скорее занести Рождественский подарок в свою комнату. Окрестность замка была засыпана снегом, только вчера ночью она наблюдала, как огромные хлопья стелятся воздушной периной по земле. В её голову не пришло захватить с собой палочку, так как большая часть, да почти все ученики, отправились вчерашним поездом по домам. Она решила остаться и помочь Макгонагалл с некоторыми делами, так как была старостой Гриффиндора. Тем более родители решили отправиться на Рождество в Италию. Мистер и миссис Уизли предлагали Гермионе провести этот вечер вместе, Гарри тоже должен был приехать. Ей нравился этот праздник с самого детства, но её любовь к учёбе была в приоритете, а заработать дополнительные баллы факультету было бы только кстати. Поэтому она провела утром друзей, затем весь вечер и день просидела в библиотеке, забегая на кухню к хогвартсовским эльфам на небольшой перекус. И придя почти под ночь в башню старост, провалилась в сон. Картина сделала ей небольшое замечание о позднем визите, но пропустила свою жительницу. Она осталась одна в этой огромной башне и наконец-то могла выспаться, не слыша, как в ванной хлопает дверь. Или как слизеринцы собираются в гостиной и устраивают там вечеринки, просто потому, что Малфой тоже жил с ней по соседству и, как казалось Гермионе, он чувствовал здесь своё превосходство. Этим утром её разбудили падающие на лицо лучи солнца, пробивающиеся сквозь бордовые шторы. Гермиона спокойно приняла душ, спустилась на завтрак. В Большом зале почти не было людей, Полумна помахала ей со стола Когтеврана и Грейнджер ответно кивнула. Она вновь направилась в башню старост, захватила свой рождественский подарок для Хагрида и отправилась к нему. Вчера он отправил письмо с приглашением, а поздравить лучшего друга по её мнению было превыше всего. Тем более она хорошенько подготовилась и приобрела редкую книгу, что могла понравиться Хагриду. «Взращивание редких видов тварей» от Ньюта Саламандра; Гермиона сразу поняла, что эта вещь должна быть в руках у лесничего. Но по дороге на её пути возникла парочка слизеринцев. Монтегю и Нотт вышли из неоткуда и стали кидаться разными непристойными фразочками. В основном говорил Грэхэм и пытался даже схватить Гермиону за руку, затем стянул с девушки шапку и бросил в сторону. Она уже хотела заколдовать этих идиотов, но палочки не оказалось под рукой. Грейнджер оставила её в своей комнате, когда выходила на завтрак. Кто бы мог подумать, что в пустой школе может понадобиться защита от слизеринцев? Грейнджер пыталась удержать подарок Хагрида, но Монтегю снова полез к ней со своими отвратительными словечками.       –Эй, грязнокровка, я слышал ты до сих пор одна? — он растянулся в ухмылке и встал слишком близко от Гермионы. — Не хочешь развлечься в своей башне? Малфою, видимо, некогда с тобой время провести, да? Ты поэтому такая зажатая? — его ладони потянулись к женской талии.       –Закрой. Свой. Поганый. Рот! — она сделала шаг в строну, а руки сжались в кулаки. Грэхэм успел схватить её за левое запястье и потянул на себе, от чего Гермиона ощутила, как правая ладонь горит от щеки парня. Она треснула его с такой силой, что тот отстранился назад и стал трогать свою челюсть, словно проверяя, на месте ли она. Грейнджер сделала шаг назад, затем второй, как тот уже направил на неё свою палочку.       –Ах ты, мразь!       –Не смей трогать меня!       –Экспеллиармус, — подарок от Хагрида улетел в снег. Гермиона стала отступать назад, смотря в глаза Монтегю, они наливались яростью. Даже Теодор дернул своего друга за рукав и промычал что-то невнятное.       –Отвали, Нотт, эта грязнокровная сучка будет знать, как себя вести с чистокровными. Гермиона забегала глазами и ещё раз пригрозила слизеринцу, но он наступал, а затем она почувствовала, как её шею стало стягивать. Словно невидимая веревка затягивалась в тугой узел и перекрывала доступ кислороду. Грейнджер рухнула на колени и крепко сжала своё горло, пытаясь глотнуть хоть немного воздуха. Она знала, что это за чары, она пыталась сопротивляться. Пыталась применить невербальное заклинание. Но без палочки ничего не выходило, она не могла колдовать, она не могла защитить себя. Наконец ей удалось вздохнуть, Теодор стоял с ужасом в глазах, а Грэхэм наслаждался процессом.       –Ты. Больной… ублюдок… — еле выдавила из себя Гермиона, удушье стало в разы сильнее, настолько, что в глазах потемнело. Она упала на бок, погружаясь в снег и пытаясь издать хоть одно слово. Но ей не удаётся, губы двигаются, а голоса нет. Она зарывается волосами в снежный сугроб, лед проникает в район шеи. Ей хочется схватить что-то тяжелое и бросить в этого идиота, но под рукой лишь снег, превращающийся в воду, когда горячие ладони сминают его. Ей казалось сейчас всё закончится, он отпустит её, перестанет издеваться и ослабит хватку. Но этого не произошло. Сколько она пролежала, задыхаясь и отключаясь от мира, неизвестно, вроде около двух минут, но для неё это длилось вечность. Грейнджер делает резкий вдох и получает порцию кислорода. Переворачивается на спину и пытается смотреть прямо. Монтегю, смотревший на неё сверху, смеялся, пока Гермиона пыталась наладить дыхание и прийти в себя. Он что-то говорит, но она не слышит. В ушах стоит звон. Слизеринец склоняется ниже, его силуэт закрывает серое небо.       –Ты хотела ещё что-то сказать? — с иронией спросил он. — Не слышу тебя, грязнокровка, повтори.       –Ты… пожалеешь… тебе ясно? — воздуха всё ещё не хватало. Как вдруг комья снега стали колоть ей лицо и проникать в ноздри и открытый рот. Грэхэм стал натирать её лицо снегом, давить со всей силы и тем самым не давая Гермионе вновь вдохнуть. Она заново задыхалась, её лицо покрывали колючие комья сугробов, они раздирали щеки, губы, проникали в горло. Затем всё прекратилось, резко, Гермиона стала вытирать лицо и перевернувшись на бок откашливаться. Она ненавидела их, она хотела уничтожить этих кретинов, она наконец посмотрела на парней. Монтегю радовался своей проделке как маленький ребенок, Нотт тащил его в сторону бара. Девушка еле поднялась на ноги, затем выпалила им вслед несколько оскорбительных фраз, но они были уже достаточно далеко, чтобы вернуться. Скорее всего, Теодор заметил кого-то на горизонте, кто может отчитать их за проделку. Но Гермиона уже сняла сто очков с их факультета. Нужно было не мелочиться и снимать все пятьсот. Она смогла отыскать свой рождественский свёрток, а шапка так и осталась лежать где-то в снегу. Глаза наполнялись слезами с каждым её шагом, она мечтала скорее оказаться в башне старост и разреветься на взрыв. Слава Мерлину, она не встретила Макгонагалл и оказавшись напротив картины, произнесла пароль. Дама успела спросить не случилось ли чего, но Гермиона даже не подняв глаза, соврала, что всё прекрасно. Оказавшись за дверью, она с рыком закричала.       –Я ненавижу вас! Ненавижу! Из глаз покатились громадные слёзы, они были настолько горячие, что обжигали ледяные щеки. Волосы спутались от снега, рукава куртки были мокрыми, а свитер промок у горловины, как и джинсы, что сейчас выглядели отвратительно. Гермиона бросила куртку в сторону, она продрогла до нитки, ей было так холодно и в тоже время жарко, что принять сейчас ванную было отличной идеей. Стянув с себя свитер, девушка осталась в одной майке, он так же был оставлен на полу. Расстегивая нервно джинсы, она стащила сначала одну штанину, затем чуть не упав вторую. Она запуталась и простонала, направляясь к камину, в котором уже почти догорело последнее поленье. Грейнджер наконец осталась в сухом белье и закинула несколько брёвен в камин. Он явно не хотел разгораться, палочки снова не было под рукой, она продолжала ждать свою хозяйку в спальне. Всё это время Гермиона громко ругалась вслух, не сдерживая своих эмоций. Ей безумно хотелось привести себя в чувство, собраться, взять палочку и проучить этих идиотов. Она расхаживала по гостиной и высказывалась пустому пространству, как хотела б наказать Монтегю и Теодора. Ей нужно было прийти в себя, успокоиться, набраться сил и найти обидчиков.       –Какая я никчёмная! А они? Так нечестно! Так нельзя делать, нельзя… Грейнджер почувствовала, что ком в горле не даёт вздохнуть, а слёзы снова стали безостановочно стекать по щекам. Пальцы на руках дрожали, а но ногах были словно лёд. Она пошла в сторону винтовой лестницы, чтоб накинуть одежду и взять древко, что выручало её с первого курса.

* * *

Школьная рубашка полетела в сторону, как и галстук. Драко достал из комода графитового оттенка тонкую водолазку и натянул на свой подкаченный торс. Волосы естественным путём успели подсохнуть после душа. Ему вздумалось провести этот день снова в компании своих друзей. Только, после того, как он закончит с заданием от Снейпа и передаст ему лично в руки. Малфой тяжело вздохнул и отбросил рабочую тетрадь. Сейчас парню хотелось прогуляться по Хогвартсу, в одиночку, и возможно заскочить в Три метлы, чтоб отведать сливочного пива. Умиротворению пришел конец, когда девчачий крик словно ножом, прошёлся по коже. Он испугался. Чёрт возьми, он не на шутку охренел от услышанного и затаил дыхание. Дверь в его комнату не была плотно закрыта и ему пришлось встать в районе проёма, чтоб услышать, что происходит.       –Грейнджер? Всё тело словно потяжелело и напряглось. Она плакала. Он отчётливо слышал всхлипы и рыдания. Настолько горестные, что Драко не мог представить, чем так можно было довести гриффиндорку. Собственно, ему никакого дела, но за то время, что они проживают вместе, ему пришлось смириться с некоторыми моментами и даже научиться сдерживаться. Он давно перестал называть её грязнокровкой, он вообще стал по-другому относиться к Гермионе. Он замечал, как она продолжительно засиживается возле камина и подготавливается к каждому уроку. Бесит. Как она его бесит. Раздражает своей правильностью. Своей манерой общения, своей высокомерностью. Своей отрепетированной речью. А особенно, когда им приходилось дежурить вместе по школе. Два раза в неделю, он ненавидел вторник и пятницу за этот проведенный час наедине с ней. Он ненавидел эти шестьдесят минут, эти гребаные три тысячи шестьсот секунд. Они были такие долгие, мучительно протяженные, что в один день ему показалось их мало. Ему стало не хватать их молчаливого расхаживания по Хогвартсу. Он никогда не разговаривал с ней. Ни о чем, кроме как о школе, заданиях от преподавателей или о сборах в общей на двоих гостиной. Он не любил приходить и заставать гриффиндорцев там, поэтому со временем они договорились, и поделили дни для слизеринцев и для друзей с факультета Грейнджер. Ненавистный Поттер с вонючим Уизли вечно портили настроение Драко. Ему и так приходилось не особо легко, он встречался с отцом, задание от Тёмного Лорда было слишком велико. Он знал, что ему не справиться, ему не дано осуществить задумку. Но если он ошибётся, то его семья пострадает. Он убьет их, одарит каждого зелёным лучом и в конце рассмеется Драко в лицо, вместе с чокнутой тёткой Беллатрисой. Сейчас дежурства и их общие сборы казались таким ребячеством, что ему не хватало подобного. Ему не хватало друзей, что могли бы поддержать. Он не мог поделиться, он не мог проговориться, они не поймут его. Он один в этом мире. Её крик разорвал на части. Её рыдания стали грузом. Драко перепугался, что с ней или её семьёй могло случиться нечто ужасное. Но ему пришлось стоять за дверью и слушать. Он не мог выйти, но происходящее в гостиной неимоверно давило на виски, от чего его голова разрывалась на несколько частей. Драко было неизвестно что случилось, но она так горько плакала… Малфой был не в силах промолчать, да любому другому невозможно было б стоять в стороне. Он не умел подбадривать девчонок, он ненавидел женских слёз, они пугали его. Но сейчас ему захотелось выйти и помочь. Первый раз ему не хотелось, чтоб Гермиона Грейнджер плакала в гостиной, одна. Двери раскрылись и он в порыве стал передвигать ногами, направляясь к спуску винтовой лестнице. Он замер. Гермиона стояла внизу. Её щеки были покрыты красными пятнами, в глазах стоял океан слёз. Волосы спутаны, концы мокрые, они ложились на оголённые плечи, на ней не было одежды. Точнее, девушка была в одном светлом белье. Топе похожим на бюстгальтер и трусиках, напоминающих довольно короткие тонкие шорты. Малфой оцепенел, Грейнджер сделала пару шагов и затем вперила взгляд в Драко. Она стала ещё краснее, почти багровая и резко побежала обратно с криками.       –Малфой, что ты здесь делаешь?! — голос из-за угла был хриплым. — Я думала ты уехал в Лондон?       –С чего бы это? — он стоял на том же месте и не понимал, можно ему вниз или нет. Он увидел Грейнджер в нижнем белье и от этого на лице почему-то появилась дурацкая улыбка. Блондин дал себе лёгкую пощечину и стал спускаться по лестнице.       –Потому, что тебя не было вчера в башне, я решила ты отправился на каникулы. Драко наконец выглянул, она сидела напротив камина, полностью прикрытая спинкой дивана. Лишь лохматая макушка торчала       –Нет. Нужно было помочь Снейпу, я вчера остался в подземельях, наверное поэтому ты меня не видела. Он сделал несколько шагов, пока голос Гермионы не заставил прирасти к полу.       –Не подходи!       –Почему это? — он недоумевал, но хотел узнать, что происходит. — Ты плакала?       –Я… я просто потеряла свою шапку в снегу, — выпалила она, — И я не одета, не подходи! Женский голос был решительным, но в тоже время взволнованным. Драко показалось, что она боится, что совершенно не свойственно Грейнджер. Малфой приметил плед на кресле, стоявшем рядом с ним и схватив его, подошёл ближе.       –Я же попросила… пожалуйста… Тебе так сложно? — она заикалась. Он отчётливо услышал всхлип.       –Я не собираюсь смотреть на тебя, — Драко протянул руку. — Возьми. Он правда не смотрел, его взгляд был улетучен в сторону окна. Он наблюдал как морозец покрыл стекло и оставил рисунок, пока Гермиона не выхватила плед и не прошло ещё секунд пятнадцать. Драко наконец посмотрел на её макушку, она обернулась клетчатым пледом с инициалами факультета Слизерин. Он обошел диван и присел рядом, смотря как поленья поглощает огонь. Они молчали, Гермиона сопела в мягкую ткань и пыталась выровнять дыхание.       –Что-то случилось?       –Это не твоё дело! — резко высказалась она. От чего Драко опешил.       –Просто спросил, — Малфой смотрел, как огонь разрастается в камине, не поворачивая головы.       –Твои друзья… Я забыла палочку. — она резко замолчала, словно вновь хочет заплакать.       –Кто? Гермиона не ответила, она пыталась сдержать внутренний ураган и не выглядеть размазней перед ним. Но Драко было наплевать, как она выглядит. На него нахлынула дикая злоба, от чего захотелось искалечить чье-нибудь лицо собственными кулаками и выпустить пар.       –Монтегю и Нотт. — её голос дрожал. Малфой сжал руки в кулаки, он знал, как Грэхэм может издеваться над девчонками и зачастую он переходил все границы, а Теодор лишь был шестёркой для этого урода, который вечно ходил по пятам. Драко повернулся, он посмотрел на Гермиону. Её лицо было чуть опухшим и красным, на щеках виднелись мелкие царапинки. А волосы были похожи на скомканное гнездо. Она была сейчас такой открытой, голой, во всех смыслах слова. И это учитывая тот факт, что её тело по шею было укрыто пледом. Пледом Драко, с инициалами и окрасом Слизерина. Серебристо-зелёный оттенок чистокровных очень подходил золотисто карим радужкам, веснушкам на щеках и каштановым курчавым волосам. Она дрожала, дрожала от холода и произошедшего с ней. Что такого могли сделать эти безмозглые идиоты?       –Что они сделали? Она стала мотылять головой в стороны, как маленький ребенок. Глаза снова налились слезами. От такого вида в груди Драко стало резко туго, словно его ребра окутали в несколько раз канатом и стали затягивать. Да, его распирало от негодования. Он сам мог задеть обидным словом Грейнджер, но вот, чтобы видеть такое отчаяние, злость, гнев и боль было в новинку для Драко.       –Я хочу знать Грейнджер, скажи мне. Пожалуйста. — мягко добавил он.       –Я забыла палочку в своей комнате, — она запнулась и погрузилась в плед пряча подбородок и губы. — Я шла, шла от Хагрида обратно в Хогвартс… — моргнув, по её щекам стекли слезы и впитались в ткань. — Они просто стали говорить разные гнусности, особенно этот Монтегю. Гермиона замолчала. Она стала дышать, очень громко дышать. Драко продолжал ждать, сидя на диване, чуть оперевшись локтями о ноги и повернув голову в её сторону.       –Я врезала ему!       –Грэхэму? — не сдержал усмешки Драко. — Ох представляю, что было дальше.       –Он использовал Инкарцеро… только на моей шее… — Гермиона спустила плед, оголив плечи. — Есть что-то? Малфой вперил взгляд в девичью шею, на ней были покраснения, словно в несколько слоев веревки душили её. Она всё это время смотрела прямо, наблюдала, как щепки разлетаются в камине на части. Образовавшийся ком в горле был так велик, что захотелось направить на обидчиков непростительное заклинание. Драко сжал руки в кулаки настолько, что костяшки побелели. Гермиона оказалась не в том месте не в то время, да еще и без своей палочки. Ему было ясно, что произошло дальше, так как он прекрасно знал Монтегю. Он знал, на что способен слизеринец, как у него сносило крышу, как он мог за секунду выйти из себя. Драко кивнул в ответ, она ничего не ответила, продолжала молча наблюдать за искрами в камине. Достав свою палочку и прокрутив её несколько раз в руке, он направил на шею Гермионы. В этот момент она повернула голову и посмотрела в серые радужки Малфоя. Это отчаяние. Ему не хотелось видеть его со стороны Грейнджер. Ему достаточно того, что происходит в собственном сердце, не хватало ещё, чтоб шестикурсница так убивалась из-за идиотов Грэхэма и Нотта.       –Санентур, — покраснения стали пропадать с женской шеи. — Нет, ничего нет. — Он улыбнулся. И Гермиона ответила ему взаимностью, она смахнула слёзы всеми пальцами в стороны и растянулась в искренней, Мерлин её подери, улыбке. Которую Драко никогда бы не заслужил получить в свой адрес.       –Спасибо, Драко. В голове что-то перевернулось, по-моему она никогда не называла его по имени. Может конечно он не прав или просто не запомнил, но сейчас эта фраза впечаталась в голову и пронзила на сквозь.       –Так… а ты почему осталась? — он поправил волосы и наконец смог откинуться на спинку дивана. — Завтра ведь Рождество.       –Аналогичный вопрос? — Гермиона вновь укуталась в теплый плед. — Родители отправились на каникулы, а я… — замялась она. — Собиралась отправиться к Рону, Гарри тоже там будет! — почти выкрикнула девушка.       –Ясно, — холодно ответил Драко. — В меноре сейчас довольно пусто, отец и мать в разъездах. Здесь хоть какое-то… ощущение праздника.       –Значит… любишь Рождество? Я вот всегда любила наряжать ёлку в родительском доме и развешивать гирлянды снаружи. — она повеселела, кидая взгляды на блондина.       –Кто ж не любит? Подожди, — его ладонь вцепилась в сидушку дивана. — Ты занимаешься этим… — развел руками в воздухе Малфой. — в одиночку? Гермиона озадаченно посмотрела на него, но решила продолжить беседу.       –А чему ты удивляешься? Я родилась в семье магглов, у нас традиция такая и она достаточно занимательная, папа тоже помогает, пока мама готовит на кухне.       –Готовит? Сама?       –Ну да. Это обычное дело, знаешь ли. И не нужно никого эксплуатировать. Малфой вздернул подбородок и ухмыльнулся.       –Ясно. — он закусил губу и заметил, что Гермиона прожигает его взглядом.       –Чего ты так смотришь? — не смог сдержаться с вопросом Драко. Девушка резко отпрянула назад, вбиваясь спиной в спинку дивана, словно он её не заметит.       –Я? Я… просто так. Жаль, что завтра я проснусь в школе. Быть одной, без лучших друзей… немного… грустно. — она снова насупилась и издала тяжёлый выдох.       –А по родителям ты не скучаешь?       –Конечно скучаю! — возразила Гермиона, — они должны приехать через три дня к мистеру и миссис Уизли из Италии. Драко напрягся, ему стало дико одиноко. Хотя и Грейнджер сидела напротив. Было ощущение, что его покинули родные и близкие друзья. Чувство было настолько реалистичное, что Малфой погрузился в свои мысли на некоторое время. Тёмный Лорд. Выбор. Чёрная метка на руке. Он стал приспешником. Ему дано задание, иначе родителей ждёт смерть. Дамблдор. Бессонные ночи. Затем утро. Уроки в Хогвартсе и дикое желание спрятаться где-нибудь далеко от Мира магии. Остаться в одиночестве.       –Драко? Всё хорошо? Ничего не хорошо, давно.       –Да. — он обратил внимание, как её рука двинулась по дивану к его, вминаясь в мягкую ткань. Она хотела коснуться? Хотела положить свою ладонь на мою?       –Так чем ты собираешься заняться? — она заметила его ступор и спрятала левую руку обратно в плед.       –Сегодня?       –Ага.       –Хотел спуститься в подземелья и провести вечер в компании своего факультета. Гермиона замерла от его фразы. Ему хотелось треснуть себя по голове, но он лишь закусил губу изнутри и продолжил.       –Заодно отниму баллы у факультета за недостойное поведение.       –Опоздал, — перебила его девушка. — Я уже сняла со слизерина сто баллов.       –Что? Стоп! Грейнджер!       –А надо было все пятьсот, Малфой! — она закатила глаза. — Я не шучу, за такое вообще отчисляют из школы. Он промолчал. Знал, что Гермиона права. Но эта девушка не из тех, кто пойдет жаловаться учителям. Она будет стойко держаться. Возможно расскажет своим идиотам друзьям, а они в свою очередь после каникул устроят перепалку и на этом всё закончится.       –А ты? — вдруг вырвалось из уст Малфоя? Она смотрела в сторону камина и поджимала губы. Затем рассмеялась. Вслух. Это немного напрягло Драко. Словно он не может задать подобного вопроса Грейнджер. Гермиона направила свои карие радужки в его серые и заговорила:       –Какое тебе дело? Тебе ведь всё равно. — она стала моститься на диване, подгибая под себя ноги и затягивая плед ещё сильнее. Мерлина ради, да я уже раз пять увидел твои плечи. Малфой поднялся и прошел к огню, он зачем-то поправил висевший Рождественский носок и повернувшись облокотился локтями на выступ камина. Гермиона смотрела прямиком на него, её взгляд был такой колкий, но в тоже время одинокий. Казалось, карие глаза вновь наливаются слезами. Да что, чёрт подери, с этой девчонкой не так?       –Грейнджер, мне всё равно. — он натянул презренную улыбку. — Просто. Разговор поддерживаю.       –Можешь валить к своим друзьям! — сорвалось с её губ. — Я хочу провести сегодняшний вечер одна в этой башне. Она была настолько истощена и вымотана от произошедшего, что крик был похож больше на поскуливание щенка. Малфой задумался, а не сделать ему нечто из ряда вон выходящее. Вот прям совсем не похожее на него. Нечто, чем он не с кем не поделится, но возможно, сможет придать сил и уверенности одному человеку своим поступком.       –Будешь указывать своим друзьям. Я просто думал, что тебе нужна компания. Он заметил, как её голос пропал. Гермиона хотела резко ответить, но она не ожидала такого предложения от Драко. Её радужки нервно забегали ища подвох.       –Ко… компания? — переспросила она с испугом. Малфой выждал момент, он сделал шаг. Девушка подняла голову, чтоб взглянуть. Он по новому посмотрел на Грейнджер. Сейчас она выглядела иначе. Она была другой без своих друзей. Она была обычной девушкой, а он обычным парнем. Они здесь вдвоем, совершенно одни в этой башне. Встретят ночь Рождества в одиночестве, так почему не изменить ход событий.       –Ты же не хочешь встречать Рождество одна, верно? — одна бровь дернулась вверх. Гермиона закусила нижнюю губу, она нервничала. Драко заметил, как её щёки приобрели более насыщенный оттенок розового. Девушка расправила плечи, это было заметно под пледом скрывающем её тело.       –Не хочу, но ты… хотел пойти в подземелья. — протараторила девушка.       –Уже не хочу. — резко ответил ей Драко.       –Ладно и чем мы займемся? — она иронично задала вопрос. Малфой заметил нотки сомнения в её голосе.       –Может для начала ты сходишь за своей палочкой и оденешься? От его слов она резко поднялась с дивана и кивнула головой. Затем развернувшись и махая пледом, устремилась к винтовой лестнице. Драко мог поклясться, что она перепрыгивала через ступени. Ему стало смешно от этого. Чёрт возьми, ему стало неимоверно тепло от происходящего. Он ничего в своей жизни подобного не делал. Он никогда не общался с гриффиндорцами. Он ненавидел этот факультет, его цвета, символ, людей, а сейчас внутренности распирало от любопытства. Ему хотелось перейти черту в своей голове и провести скорее всего последнее в его жизни Рождество, не так, как прежде. Последнее Рождество в компании Гермионы Джин Грейнджер.