Часть 18

Рэй стояла посреди кают-компании, сжимая в руке меч. Алый клинок всё ещё шипел, выплёвывая редкие искры. Тела пиратов лежали у её ног — Жохла с прожжённой грудью, Брут с дымящейся раной в боку, Грет, застывший в луже запёкшейся крови, Риза с обожжённым лицом. Пахло горелой плотью и озоном. В груди разгоралось тепло. Нет, не тепло — жар. Пьянящий, всепоглощающий, сладкий. Она смотрела на дело своих рук и не чувствовала ничего, кроме этого жара. Ни страха, ни отвращения, ни сомнений. Только власть. Только силу. Она подняла голову и посмотрела на Хакса. Он сидел в кресле, связанный, но даже верёвки не могли скрыть его обычной, холодной собранности. Единственный открытый глаз смотрел на неё — пристально, изучающе, как он смотрел на отчёты и стратегические карты. Рэй улыбнулась. Широко, хищно, чувствуя, как жёлтое пламя разгорается в зрачках. — Ну что, полковник? — Голос её звучал ровно, но в нём звенела эйфория. — Ничего не скажешь? Хакс молчал. Только смотрел. Она шагнула ближе. Меч в руке качнулся, выписывая алую дугу. — Ты же у нас стратег. Аналитик. — Она усмехнулась. — Оцени мою эффективность. Он чуть заметно склонил голову. Губы его тронула та самая холодная, острая усмешка, которую она уже видела раньше. — Ты была эффективна, — сказал он. Рэй замерла. Слова упали в тишину, и от них по коже побежали мурашки. Приятные. Тёплые. Она ждала этого. Она хотела это услышать. От него. Она смотрела ему в глаза. В этот единственный, открытый, зелёный глаз. И вдруг поняла. Глаза были пустые. Совсем пустые. Не холодные, не аналитические, не оценивающие — просто пустые. Стеклянные. Мёртвые. А на губах — улыбка. Тёплая, почти ласковая. Его улыбка, но не его глаза. В голове вспышкой — его же голос, сказанный тогда, в шаттле, когда они спорили об Илуме: «Это не эффективно. Это... примитивно». Рэй дёрнулась, будто её ударили под дых. — Ты не Хакс, — выдохнула она. Улыбка на лице «Хакса» стала шире. Глаза остались пустыми. — Надо же, — произнёс он её голосом. Её собственными интонациями, её смехом. — Как быстро ты догадалась. Он поднялся. Верёвки, которые только что держали его, упали на пол — он даже не потрудился их разорвать, просто встал, и они соскользнули сами. Фигура его поплыла, меняясь, перетекая, и через секунду перед Рэй стояла она сама. Тёмная Рэй. Та же, из видений. Те же черты, те же глаза — но в них горело жёлтое пламя, не мигая, не угасая. И улыбка — не её. Хищная, довольная, собственная. — Что это было? — спросила Рэй. Голос сел, пришлось сглотнуть. Тёмная Рэй не ответила сразу. Она сделала шаг вперёд — осторожно, плавно, как хищник, приближающийся к добыче. Остановилась в полуметре, склонила голову набок. — Это твой потенциал, детка, — сказала она ласково. — Пираты заслуживали это. И ты их наказала. Рэй отшатнулась. Спина упёрлась в холодную переборку. — Нет, — прошептала она. — Не так. Тёмная Рэй вскинула бровь. В этом жесте было что-то до ужаса знакомое — так Хакс вскидывал бровь, когда слышал глупость. — Не так? — переспросила она с ленивым интересом. — А как тогда? Рэй отвела взгляд. В горле застрял ком. — Я не знаю, — выдавила она. Тёмная Рэй осторожно, почти невесомо, обошла её сзади. Рэй чувствовала её присутствие за спиной — холодное, но одновременно жгучее, как лезвие меча. Голос коснулся уха, тихий, вкрадчивый: — Это единственный способ. Логичный. Рациональный. Эффективный. В конце концов. Рэй зажмурилась. Веки дрожали. — Замолчи, — прошептала она. Тишина. Тёмная Рэй действительно замолчала. Отошла. Рэй слышала её шаги — лёгкие, почти неслышные. Потом шаги стихли. Рэй открыла глаза. Тёмная стояла у выхода, уже наполовину растворившись в тенях. Но на пороге остановилась. Вальяжно, медленно обернулась через плечо. — Делай что хочешь, — сказала она. В голосе не было угрозы. Только усмешка. — Но мы же обе знаем. Пауза. Жёлтые глаза блеснули в темноте. — Тебе это понравилось. Она исчезла. Тьма схлынула.

***

Рэй открыла глаза. Она стояла в трюме. Сжимала в руке холодный, тяжёлый меч. Неактивированный. Лезвие не горело, кристалл молчал. Левая рука дрожала — мелко, противно, будто после тяжёлой работы. Пришлось перехватить рукоять покрепче, чтобы не выронить. Перед ней, на коленях, сидел Змей. Смотрел на неё снизу вверх расширенными, мокрыми от слёз глазами. Губы его дрожали. Он был жив. Цел. Рядом — груда ящиков, ржавые трубы, мигающая аварийная лампа. Никакой крови, никаких трупов. Только запах масла и пота. Кап. Где-то наверху капала вода из неисправной трубы. Ритмично, успокаивающе. Рэй смотрела на меч в своей руке — на холодный, безжизненный металл. Потом на Змея. Потом снова на меч. Её мутило. Желудок сжался, к горлу подкатила горечь. От меча, от себя, от того, как легко ей это далось в видении. Я могла стать такой. Кап. Звук вырвал её из оцепенения. Рэй моргнула. Кап. Она перевела взгляд с меча на Змея. Кап. По грязным щекам текли дорожки, с подбородка падали капли, и каждая отдавалась в тишине трюма, как удар молотка по ржавому железу. Это были не капли конденсата. Это были слёзы. Рэй смотрела на него — на этого жалкого, сломленного человека, которого она только что лишила воли, и внутри неё что-то перевернулось. Под рёбрами кольнуло, больно и остро. Я не хочу так. С мученическим усилием — будто разжимая пальцы, вросшие в раскалённый металл, — она разжала хватку своей воли. Пальцы дрожали, по лбу скатилась капля пота. Тьма, обволакивавшая разум Змея, схлынула. Он ахнул — хрипло, рвано, будто вынырнул из ледяной воды после долгого погружения. Тело его содрогнулось, он схватился руками за голову, согнулся пополам и несколько секунд просто сидел, раскачиваясь и хватая ртом воздух. Судорога прошла по спине. Рэй не двигалась. Ждала. Сердце колотилось где-то в горле. — Что... что это было? — прохрипел он наконец, не поднимая головы. Голос срывался, его трясло. — Что ты со мной сделала? Рэй не ответила. Она положила меч на ящик. Металл глухо стукнул о металл. Звук прозвучал как точка. — Сама бы знала, — сказала она тихо. Голос сел, слова давались с трудом. В горле саднило. Змей поднял на неё глаза. Красные, опухшие, но уже не пустые. В них плескался страх, смешанный с непониманием. Рэй опустилась на корточки в паре шагов от него, отвернулась, давая ему время. Смотрела на свои руки — левую руку, на культю, на въевшуюся под ногти грязь. Пальцы всё ещё дрожали. — Дыши, — сказала она. — Просто дыши. Он дышал. Судорожно, с хрипами, но дышал. Прошла минута. Может, две. Рэй не считала. Она пыталась унять дрожь. В груди всё ещё саднило — отголосок той эйфории, что была в видении. — Кто ты? — спросил Змей наконец. Голос всё ещё хриплый, но уже твёрже. Рэй покачала головой. — Такая же, как ты, — ответила она. — Рабыня. Змей дёрнулся, будто её слова хлестнули его. — У меня был хозяин, — продолжила Рэй, глядя куда-то в сторону. — Унар Плутт. Держал мастерскую на Джакку. Я чинила ему технику, а он платил пайками и правом дышать. Однажды контрабандисты полоснули меня ножом. Прямо в его ангаре. Я трое суток провалялась без сознания, истекая кровью. А когда очнулась, он выставил мне счёт. За просроченные работы. Змей смотрел на неё, забыв дышать. В его глазах мелькнуло что-то... узнавание? — Они все решали мою судьбу, — сказала Рэй. — Платт, контрабандисты, тот ублюдок в маске, что охотился за картой... — Она запнулась. — А теперь этот Зинн. — Рэй сжала кулак. Костяшки побелели. — Решил, что я останусь здесь. Навсегда. Вечный механик. Даже не спросил. Она перевела взгляд на Змея. — А тебя он спрашивал? Змей молчал. — Он тебя унижает, — сказала Рэй. — Каждый день. Просто потому что может. Потому что ты для него — пустое место. Вещь. Змей отвёл глаза. Его пальцы машинально потёрли запястье — там, где когда-то были наручники? Или просто нервный жест? Рэй не стала спрашивать. — У меня тоже был хозяин, — тихо сказал он. — До того как я попал на «Бродягу». Он замолчал, не договорив. Рэй не стала расспрашивать. — Знаешь, что самое паршивое? — она усмехнулась — горько, без веселья. — В наше время, когда можно вырастить новую руку в чане, когда дроиды делают всю грязную работу... до сих пор есть рабство. Это же неэффективно. Это просто унизительно. Для них — способ почувствовать себя большими. Для нас — пожизненный приговор. Змей слушал, но, кажется, не всё слышал. Взгляд его блуждал где-то между ней и ящиком, на котором лежал меч. Потом он моргнул, сфокусировался. — Когда прибудет Сопротивление? — спросила Рэй. Змей вздрогнул. — Я слышал, как Зинн с Ризой обсуждал, когда отправлял сигнал, — ответил он хрипло. — Сказал, чтобы готовила частоту. Минут десять-двадцать назад. Если они уже были на подлёте... скоро. Рэй кивнула. Поднялась. Колени хрустнули. — У меня мало времени, — сказала она. — Я ухожу. Змей смотрел на неё снизу вверх. — Что ты собираешься делать? Рэй посмотрела на свои руки. Потом на меч. Потом снова на него. — Выгрызать свою свободу, — ответила она просто. — Никто за меня этого не сделает. Она задержала взгляд на Змее. На его лице, на котором всё ещё читался шок, но сквозь него уже проступало что-то другое. Желание. Надежда. Страх. Губы его дрожали. — А ты? — спросила Рэй. — Хочешь со мной? Змей молчал долго. Рэй уже решила, что он откажется, что страх снова победит. Но он провёл рукой по лицу, вытер пот и остатки слёз. Ладонь дрожала. — Ладно, — выдохнул он. — Ладно. Я с тобой. Эти слова дались ему с таким трудом, будто он вытаскивал их из себя вместе с кусками лёгких. Рэй улыбнулась — коротко, одними уголками губ. В груди отпустило — чуть-чуть, самую малость. — Хорошо. Тогда слушай. И Змей слушал, изредка кивая. Глаза его становились всё более осмысленными. Когда она закончила, её взгляд упал на меч, лежащий на ящике. Тёмный, холодный, пульсирующий обещанием силы. «Это запасной план, — подумала она. — Только если совсем припрёт. Только если не останется другого выхода». — А я сделаю так, что они перестанут видеть, — закончила она, кивнув на мигающие над головой аварийные лампы. — Те самые, что Зинн запретил чинить. Через пять секунд после того, как свет погаснет, вы с Хаксом будете на месте. Змей кивнул и направился к выходу. На пороге обернулся. — Только... ты это... приди, ладно? — сказал он. — Я там один не справлюсь. Голос дрогнул. — Приду, — пообещала Рэй. Дверь за ним закрылась с лязгом. Рэй осталась одна. Стояла, глядя на меч. В трюме было тихо — только гул двигателя и мерное, успокаивающее капанье где-то в углу. Конденсат. Она так и не починила ту трубу. Капли падали ритмично, как метроном. Она шагнула к ящику, протянула руку к мечу. Пальцы замерли в сантиметре от холодного металла. В ушах всё ещё звучал голос Тёмной Рэй: «Тебе это понравилось». Рэй стиснула зубы. Сжала рукоять. Меч молчал. Не пульсировал, не звал. Просто лежал в ладони тяжёлым, холодным куском металла. Она сунула его за пояс, поправила куртку и шагнула к выходу. Меч за поясом был тяжёлым. Не физически — другим. Он напоминал о том, кем она могла стать. И о том, кем она поклялась не быть. В голове звенела тишина после видения. В груди — холодная решимость. Она не знала, что её ждёт в кают-компании. Но знала одно: назад дороги нет. --- А наверху, в кают-компании, пираты и не подозревали, что их ждёт. Они продолжали пировать, смакуя близкую победу. Воздух в кают-компании был спёртым. Пираты праздновали. Хакс сидел привязанный к стулу, его единственный видимый глаз холодно фиксировал происходящее — будто составлял протокол о моральном разложении личного состава. Пальцы за спиной едва заметно двигались, нащупывая слабину верёвок. Лицо оставалось бесстрастным — только желваки на скулах напряглись. Грет сидел с краю, уронив голову на стол. Перед ним стояла пустая бутылка — он так и не отошёл от вчерашнего, а сегодня добил остатки. От него разило перегаром даже сквозь табачный дым. Зинн, сияющий, грузно опустил руку Хаксу на плечо. Пальцы впились в ткань. — Ну что, Андри, — он смаковал имя, как дешёвое пойло. — Дослужился до компании отбросов? Он рассмеялся ему в лицо. Хакс не дрогнул. Пальцы за спиной продолжали работать — узел поддавался медленно, но верёвка чуть ослабла. На лбу выступила испарина. — В любой системе есть элемент хаоса, — его голос был ровным и обжигающе холодным. — «Непостоянные» величины. Чаще всего — люди. Из-за них страдают те, кто не заслужил. Имя Рэй повисло в воздухе, неозвученное. Веселье испарилось с лица Зинна, сменившись злобой. Он достал бластер из-за спины. — Колено — отличная переменная, чтобы сделать пленника сговорчивее. Палец лёг на спуск. Хакс смотрел на бластер с тем же выражением, с каким изучал отчёты о перерасходе топлива. Скучающе. Это бесило Зинна сильнее любых слов. Верёвка на запястьях ослабла ещё на миллиметр — Хакс чувствовал, как отходит узел, но лицо не выдавало ничего. Только желваки напряглись сильнее. Люк открылся. На пороге стоял Змей, в руках — тяжёлый ящик. Дышал он чаще обычного, но лицо старался держать ровным. Он поставил ящик на пол. Руки дрожали — он спрятал их в карманы. Зинн закатил глаза. — О, явился. — Он ткнул пальцем в сторону Змея. — Я тебя послал за механиком следить, а ты мне выпивку тащишь? Сначала Грет напивается, теперь ты самовольничаешь. Мне тут вообще подчиняются? Жохла молча выдернул из ящика бутылку. Механические пальцы сжались на горлышке — слишком сильно, с глухим хрустом. Он смотрел куда-то в стену, не мигая. Потом медленно открутил крышку, поднёс к губам — и сделал маленький, неохотный глоток. Скривился, будто пил отраву. Змей, всё ещё стоявший у входа, переступил с ноги на ногу. Покосился на Жохлу, потом быстро отвёл глаза. — Она просила время, — сказал он тихо, почти беззвучно, обращаясь то ли к Жохле, то ли в пустоту. — Чтобы принять. Бутылка в руке Жохлы дрогнула. Механические пальцы сжались сильнее — по стеклу побежала тонкая трещина. Звук был тихий, но в повисшей на миг тишине прозвучал как выстрел. Зинн резко обернулся. — Чего там у тебя? Жохла медленно перевёл на него взгляд. Глаза его были пустыми, но в глубине шевелилось что-то тяжёлое. — Да ничего, — сказал он хрипло. — Праздник так праздник. Он поднёс бутылку ко рту и сделал несколько больших, жадных глотков, не обращая внимания на то, что стекло режет губы. Пил, пока в лёгких не кончился воздух. Потом оторвался, вытер рот тыльной стороной ладони и уставился в стол. Брут, уже изрядно навеселе, пихнул Змея в бок. Тот качнулся, но устоял. Брут хмыкнул, глядя на Жохлу: — Во, наш человек! Давай ещё! Жохла не ответил. Только рука его, сжимавшая бутылку, чуть заметно дрожала. — Да ладно тебе, Зинн. — Брут переключил внимание на капитана, ткнув пальцем в сторону Змея. — Нашёл кого посылать заставлять работать. Змей собственной тени боится, куда ему девчонку заставить. Змей дёрнулся, но промолчал. Только сжал кулаки в карманах. Зинн прошипел сквозь зубы: — Я тут вообще-то капитан. Но Брут и Жохла уже не слушали. Жохла снова поднёс бутылку ко рту — механические пальцы, сжимавшие треснутое стекло, чуть заметно дрожали. Он пил, не чувствуя вкуса, не чувствуя, как острый край режет губу. Пил, потому что только так мог заглушить то, что шевелилось внутри. Риза, не отрываясь от карт, хмыкнула: — Авторитет, Зинн. Прямо тонет в алкоголе. Зинн побагровел, но ответить не успел. В следующее мгновение каюта погрузилась в темноту. Абсолютная тьма длилась всего три секунды. Брут, и без того еле державшийся на ногах, вскрикнул, потерял равновесие и рухнул, ударившись головой о край стола. Тело его обмякло. Глухой стук, и тишина. Когда замигали аварийные фонари, Зинн, ослеплённый, инстинктивно отшатнулся. Ствол его бластера заметался в мерцающем полумраке. — Чёртовы огни! — выругался он. — Надо было дать той девке починить их! — Все по местам! — проревел он, но было поздно. Риза, в отличие от капитана, не поддалась панике. Её первым движением был резкий бросок к главному коммуникатору. Пальцы потянулись к кнопке экстренного сигнала. Она не успела. Из вентиляционной решетки над консолью бесшумно выпала Рэй. Пошатнувшись при приземлении, она намеренно свалилась на Ризу, отталкивая её от панели. Она занесла клавиатуру — и на миг замерла. Перед глазами мелькнуло алое зарево, тела, её собственная улыбка. Рука дрогнула. Это не сон. Рэй ударила. Глухой звук, Риза осела. Рэй отдёрнула руку, глядя на клавиатуру, будто та была в крови. Левая рука мелко дрожала. Она стиснула зубы, заставила себя не думать и снова замахнулась — на этот раз на коммуникатор. Рука с той же клавиатурой описала новую дугу и с размаху врезалась в монитор коммуникатора. Стекло треснуло, консоль взорвалась снопом искр и погасла. Запахло горелой проводкой. Рэй отбросила клавиатуру, и та с глухим стуком ударилась о переборку. Рука всё ещё дрожала. Она сжала кулак, заставляя пальцы слушаться, и рванула из-за пояса рукоять меча. Багровый клинок взрезал тьму. Шипение разнеслось по каюте. Жохла, ослеплённый вспышкой меча и дезориентированный выпивкой, попятился, споткнулся о собственные ноги и рухнул на пол, ударившись головой о край стола. Бутылка выпала из механических пальцев и покатилась, звеня. — Хватай её, идиот! — снова крикнул Зинн. Голос сорвался. Змей медленно приблизился к Рэй, отступившей к переборке. Он был больше, сильнее. Казалось, игра окончена — приказ капитана закон. Но Змей молча обошёл Рэй и направился к корчащейся на полу Ризе. Зинн остолбенел. — Я сказал — взять девчонку! — его голос дрогнул от ярости. Рука с бластером ходила ходуном. Змей молча взял провода от консоли и перетянул запястья Ризы. Та забилась, но он затянул туже. — Предатель! — зарычал Зинн, и ствол его бластера резко развернулся в сторону Змея. В тот же миг багровый клинок светового меча взметнулся, озаряя каюту зловещим заревом. Рэй сделала шаг вперёд, заслоняя Змея. Зинн отпрянул, укрываясь за креслом пилота. — Поганая джедайка! — выкрикнул он, целясь в Рэй, но не решаясь выстрелить. Палец дрожал на спусковом крючке. Рэй стояла неподвижно. Её взгляд на секунду скользнул по Хаксу — и замер. Он смотрел на неё не со страхом и не с одобрением. В уголках его губ играла едва заметная, острая как бритва улыбка. Улыбка человека, который знает то, чего не знают другие. Верёвки на его запястьях уже почти не держали. Он дёрнул ими — ещё немного. Рэй перевела взгляд на бластер в руке Зинна. Морщинка меж бровей слегка расправилась. — Ну что ж, — голос Зинна вновь приобрёл хриплую твёрдость. — Решила поиграть в героиню. Напрасно. Ты могла бы стать легендой «Бродяги». Рэй молчала. Смотрела на Зинна. Затем на световой меч в своей руке. По её лицу пробежала тень отвращения — не к оружию, а к необходимости его применения. Пальцы дрогнули на рукояти. — Сдавайся, капитан, — тихо сказал Змей, всё ещё возясь у Ризы. — Иди к чёрту! — палец Зинна побелел на спусковом крючке. — Что ж, — так же тихо произнесла Рэй, и её взгляд на секунду отлил золотым. — Значит, так тому и быть. — Брось оружие! — закричал Зинн, его палец уже начал давить на спуск. Рэй, не сводя с него ледяного взгляда, медленно подняла световой меч. Алое лезвие с шипением пронзило воздух. Жар от него опалил лицо. Она секунду помедлила, будто обдумывая приказ. Затем, с убийственно спокойным лицом, послушно бросила оружие. Только не на пол. Активированный меч, вращаясь и испуская снопы искр, метнулся в Зинна. Это не был изящный бросок — это был мощный, почти бейсбольный бросок от плеча, полный презрения и чёрного юмора. Зинн остолбенел. Он не пытался увернуться — просто застыл, глядя, как на него летит полуметровое лезвие чистой плазмы. Глаза его расширились. Меч пролетел в сантиметрах от его уха и с треском вонзился в обшивку. Громкий, сухой хлопок ударил по ушам. Столб искр — оранжевых, белых — брызнул в стороны. Запахло горелой изоляцией и озоном. Пламя не занялось — только искры осыпали пол вокруг распластанного капитана. Рэй разжала пальцы — меч, кувыркаясь, полетел в Зинна. Руку пронзила острая боль в запястье: бросок получился слишком резким, мышцы свело. Она зашипела, прижимая кисть к груди, но глаз не сводила с капитана. Зинн взвизгнул и повалился на пол, закрывая голову руками. Он лежал, дрожа всем телом, и тихо подвывал. Рэй стояла над ним, тяжело дыша. Грудь ходила ходуном. Меч валялся в стороне, деактивированный, с дымящейся рукоятью. Пользуясь суматохой, Змей метнулся к Хаксу — но тот уже дёрнул запястьями, и ослабленные верёвки соскользнули. Хакс поднялся сам, разминая затёкшие руки. Пальцы дрожали — от напряжения или от адреналина. Зинн отнял руки от лица. Посмотрел на Рэй снизу вверх. В глазах — ненависть, смешанная с ужасом. — Сука, — прошипел он сквозь зубы. Рука метнулась к бластеру, выпавшему при падении. Вскинула. Палец на спуск. Щелк. Зинн замер. Уставился на оружие. Нажал ещё раз. Щелк. Рэй не шелохнулась. Смотрела на него сверху вниз. Только бровь чуть приподнялась. — Игрушка, — сказала она. — Бесполезная. Как и ты. Зинн зарычал и швырнул бластер в стену. Рука нырнула за пазуху, нашаривая запасной. Пальцы уже сомкнулись на рукояти. Он не успел. Хакс, уже свободный, без повязки на голове, со сжатыми скулами возник рядом. Короткий, хлёсткий удар коленом в лицо. Глухой звук, хруст. Зинн опрокинулся навзничь, зажимая разбитый рот. Кровь потекла по подбородку. Рэй отшатнулась. Взгляд на секунду задержался на Хаксе. Хакс подобрал с пола тот самый бластер. Взвесил на ладони. Металл привычно лёг в руку. И, не целясь, выстрелил. Выстрел прозвучал оглушительно. Зинн взвыл, схватившись за колено — плазма прожгла плоть, оставив дымящуюся рану. Запахло палёным мясом. — Только я могу из него стрелять, — голос Хакса был ровным. — Никто больше. Он шагнул ближе. Протянул руку. — Оружие. Всё, что есть. Зинн, трясущийся, залитый кровью, вытащил из-за пояса второй бластер и протянул Хаксу. Тот молча забрал, сунул за спину. С пола донёсся хриплый голос Ризы. Она с трудом повернула голову, глядя на Змея мутными глазами. — Змей... ты убил их... Жохлу и Брута... предатель... Змей дёрнулся, посмотрел на неё, потом на неподвижные тела. Лицо его побледнело. Змей посмотрел на неподвижные тела. Жохла слабо застонал и перевернулся на бок. Брут тоже дышал — грудь его мерно вздымалась. — Нет, — сказал он тихо. — Они просто спят. Я бы не стал... не так. Риза закашлялась и затихла. Голова её безвольно упала на грудь. Хакс даже не взглянул в их сторону. Он повернулся к Рэй. Она стояла, прижавшись спиной к переборке. Смотрела на него. Грудь тяжело вздымалась, на лбу выступила испарина. Хакс замер. Встретил её взгляд — и через секунду отвёл глаза. Сглотнул — кадык дёрнулся. Рэй шагнула к нему — и едва не упала. Ноги подкосились, она повисла на нём, вцепившись единственной рукой в его куртку. Хакс застыл на мгновение, потом осторожно обнял её в ответ. Ладонь легла на затылок, прижимая к себе. Она дрожала — мелко, не переставая, и никак не могла остановиться. — Хакс... — выдохнула она в ткань его куртки. Голос дрогнул. — Всё кончено, — тихо сказал он. Не вопрос, не приказ. Просто констатация. Он молчал. Стоял, держа её. Пальцы чуть сжались на спине — и снова расслабились. Где-то сбоку кашлянул Змей. Звук прозвучал резко, вырывая из тишины. Рэй отстранилась, вытирая лицо плечом. Хакс отпустил её. Рука его опустилась, но пальцы ещё мгновение дрожали. — Грязно, — сказал он. — Неэффективно. Много лишнего. Рэй напряглась. Плечи подобрались. — Но результат достигнут. Угроза устранена. — Пауза. Воздух в каюте застыл. — С оперативной точки зрения... ты справилась. Она смотрела на него. Потом улыбнулась — устало, одними уголками губ. Глаза остались серьёзными, но в них мелькнуло что-то тёплое. Несколько секунд в каюте было тихо — только прерывистое дыхание, гул двигателей и едва слышное капанье где-то в коридоре. Рэй перевела дух, чувствуя, как отпускает адреналин. Ноги слегка подкашивались. Змей стоял, прислонившись к стене, и смотрел куда-то в пустоту. Плечи его подрагивали. Хакс поправил мундир, оглядывая поверженных пиратов. Взгляд его был холоден, как всегда. Где-то в рубке замигал вызов. Красный огонёк пульсировал в темноте коридора. Они переглянулись и рванули туда. Ноги сами понесли. На экране коммуникатора пульсировал сигнал. Змей ткнул кнопку приёма — палец дрожал, попал не с первого раза. Голос, искажённый помехами, но вполне узнаваемый, ворвался в динамики: — ...Борт «Бродяги», приём! Это капитан По Дэмерон, Сопротивление. Мы получили сигнал о местонахождении какого-то офицера Первого Ордена. Подтвердите приём! — Не отвечай, — коротко бросил Хакс. — Уходим в гипер. Сейчас же. Змей кивнул, разворачиваясь к пульту. Пальцы заплясали по панели. На лбу выступила испарина. — Эй! — голос По снова раздался из динамиков, теперь с лёгкой насмешкой. — Вы там цену обсуждаете? Если это какая-то важная шишка, Сопротивление вас щедро вознаградит! — Гиперпрыжок через десять секунд! — выкрикнул Змей. Голос его сорвался. — Пять! — продолжил отсчёт. — Три, две, одна... Звёздное полотно за иллюминатором дрогнуло, вытянулось и схлопнулось в ослепительно-синюю воронку гиперпространства. Голос По оборвался на полуслове. В рубке повисла тишина, нарушаемая лишь ровным гулом двигателей и тяжёлым дыханием троих людей, только что совершивших невозможное. Змей сидел за пультом, не глядя на свои руки. Пальцы дрожали, но он справился с прыжком. Когда синяя воронка поглотила «Бродягу», он откинулся в кресле и выдохнул — так, будто не дышал всё это время. Рэй обвела взглядом Хакса и Змея. Оба смотрели на неё. Хакс — с привычной холодной оценкой, но в уголках губ пряталась тень усмешки. Змей — с благоговейным ужасом, смешанным с облегчением. — Ну, — сказала она, и в уголках её губ дрогнула усталая, но настоящая улыбка. — Кажется, мы только что угнали пиратский корабль.