Глава 32: Ренессанс

      «Что?» — первая мысль, промелькнувшая в голове у Маринетт. Она всё ещё была на эмоциях от выступления Котят, но эта новость будто привела её в чувство потоком ледяной воды.       Лука выглядел так озадаченно, как будто не понял, что ему сказали. Он много раз поморгал и повертел головой, словно пытался понять, не послышалось ли ему.       — Я… не совсем понял… — сознался он честно.       Седой мужчина лишь улыбнулся, поправил свой галстук и протянул Луке свою визитку.       — Меня зовут Джейкоб Редфилд, приятно познакомиться. Я ищу таланты по всему миру и вот решил заглянуть на школьное выступление в Париже. Я чувствую в тебе большой талант и потенциал, именно поэтому я хочу пригласить тебя в США играть с такими же талантливыми ребятами, как и ты, на большой сцене.       — Я даже не знаю, что и сказать, месье… — Лука взял в руки визитку, сжал кулак и улыбнулся. — Боже мой, да я всю жизнь мечтал играть на большой сцене… Мама, ты же не против, да?       — Ну, я… я даже не знаю… — как-то опешила Анарка, поправляя свои очки.       — Мама, пожалуйста! — резко взял её за руку Лука. — Я… очень хочу играть на большой сцене.       — Я… — всё ещё слегка мешкала женщина, но, увидев уверенность и пыл в глазах сына, она выдохнула и улыбнулась. — Ты… ужасно сильно похож на своего отца в молодости. Хорошо, я согласна, но нужно поговорить о финансовой части и о том, как он будет жить…       — О, это не проблема, все ребята живут в отдельном новом современном общежитии в Лос-Анджелесе, им предоставляется трёхразовое питание, а также…       Маринетт окончательно перестала их слушать, вернее, она не могла воспринять их слова. Будто на неё надели беруши, и она видела открывающиеся рты взрослых. До неё всё ещё туго доходила мысль, которую ей было сложно озвучить. Лука… уедет? Н-но ведь они только победили Бражника… наконец-то за долгое время они могли выдохнуть, посвятить время друг другу, и тут такое? Нет…       Маринетт сильно закусила губу и посмотрела на Луку. Парень, как и она, был в шоке, но его реакция была гораздо более позитивной. Его глаза, которые так нравились Маринетт, светились и сверкали, как два драгоценных камня. Он хватался за свои волосы и пытался сдержать нахлынувшее счастье. Он посмотрел на неё счастливой и нежной улыбкой, отчего у девушки ещё сильнее защемило сердце.       Ей всегда хотелось, чтобы он улыбался почаще. Лука так много пережил за эти полгода. Ей хотелось, чтобы эта улыбка как можно чаще украшала его. Луке идёт быть счастливым. Он заслужил этого. Но отчего же ей так больно?..       Маринетт тихо подошла к Луке и обняла его так крепко, насколько могла. Она зарылась лицом в его грудь, а потом, стараясь подавить свои противоречивые эмоции, сказала:       — Я… так счастлива за тебя.       Лука, к счастью, не заметил подвоха в её глазах. Если бы она сейчас его расстроила, то точно бы разрыдалась, испортив всё.       — Маринетт, ты представляешь… Лос-Анджелес, Калифорния, мне так сложно в это поверить…       — Мне тоже…       Она не выдержала, и по её щеке скатилась слеза, упавшая на футболку Луки и потерявшаяся во влаге ткани от его пота. Маринетт взяла всё своё мужество в кулак и вновь подавила нахлынувшие эмоции.       — Ну, чего вы там застряли? — послышался голос Джаггеда. — Мы все хотим есть.       — Папа, мне нужно такое тебе рассказать, это месье Редфилд, и он…       Лука, который уже переключил своё внимание с Маринетт, отвлёкся, а она с грустью отошла, направившись к выходу.       — Маринетт! — окликнул её юноша. — Подожди меня, я договорю, и пойдём кушать.       — Лука, я не пойду есть пиццу, у меня живот разболелся… я лучше домой пойду.       Лука не успел ничего ответить, как Маринетт тут же зашагала прочь и постаралась затеряться в толпе гостей в партере, которые только начинали уходить. Когда она выскользнула наружу, то забежала в один из переходов, перевоплотилась в Леди Баг и улетела на своём йо-йо.       

***

      Лука побежал за Маринетт, попытавшись её догнать, но в коридоре её нигде не было, а вдалеке виднелись гости, уходившие с мероприятия.       — Чёрт, ну куда же она пропала? — возмутился юноша.       Что случилось? Неужели и вправду так сильно живот заболел?       Он начал набирать её номер и звонить. Слышались гудки, но обратного ответа не последовало. Лука спустился к остальным ребятам, но и они не видели Маринетт. Лука подумал, что, может быть, на Париж опять кто-то напал, но Адриан был на месте, да и по новостям всё было пусто. Наконец Лука получил от неё сообщение.       «Привет, я плохо себя чувствую, потом отпишу».       Лука сразу же ей напечатал:       «Живот сильно болит? К тебе приехать?»       Она долго что-то печатала, потом перестала, а потом только через 5 минут ответила.       «Да, живот. Я справлюсь. Всё хорошо, отдохни и поешь. Ты заслужил отдых». Ну и в конце целующийся смайлик.       Лука долго вглядывался в эти смски и затем выдохнул. Он знает Маринетт давно. Знает её привычки, знает её особенности характера, знает, как она смеётся, и знает, что она не умеет врать.       — Эй, Лука, давай, такси уже ждёт, — подошёл к нему Джаггед.       — Я о Маринетт беспокоюсь, — сознался юноша, — она резко куда-то ушла, сказала, что живот заболел.       — Ох, Лука, ты разве женщин не знаешь? — положил ему ладонь на плечо Джаггед и легкомысленно вскинул рукой. — Девочка пошла припудрить носик, только и всего. Давай, пойдём уже.       Лука непроизвольно вспомнил слова отца о том, как Анарка скинула на Джаггеда гитару со второго этажа.       «Вот кто-кто, отец, а женщин ты не понимаешь», — подумал Лука, не осмелившись озвучить эту мысль, а лишь сказал вслух:       — Простите, но езжайте без меня.       Каково было выражение лица Джаггеда и остальных ребят на отказ Луки. Они тут же непонимающе запротестовали, но Лука стоял на своём. Джаггед положил ему руку на плечо и постарался остановить.       — Лука, ты чего это? Не бросай всех ребят и меня! Что случилось?       — У меня предчувствие, что я сильно обидел Маринетт…       Джаггед на мгновение отшатнулся, и его лицо изменилось в задумчивой гримасе. Он посильнее сжал его плечо.       — Это из-за Америки, да?       Лука засомневался. Ведь и вправду Маринетт убежала сразу после его приглашения. Почему до него сразу это не дошло? Ах, все эмоции от выступления.       — Послушай меня, сынок, — Джаггед развернул сына к себе, положил ему вторую руку на плечо и внимательно заглянул в глаза. — Я никогда тебе не говорил, и, по-видимому, твоя мама тоже тебе не говорила, но ты должен это знать.       — Т-ты о чём? — не понимал Лука и инстинктивно пытался вырваться, но Джаггед его крепко обхватил.       — Я про то, почему мы расстались с твоей матерью…       Луку пробила дрожь от слов Джаггеда. Он много раз спрашивал у матери, но она уходила от ответа.       — Мы играли в группе, а потом твоя мама забеременела тобой. Мы были счастливы, но… — Джаггед начал сжимать его плечи, и его голос задрожал. — В общем, у нас не было тогда много денег. Приходилось часто разрываться между музыкой и семьёй… а потом ещё и твоя сестра появилась, и я понимал, что не смогу прокормить вас музыкой. Нужны были деньги, и мне надо было выбирать между своим делом и семьёй… И я выбрал… — Джаггед замолчал, поджал губы и задрожал. — Я разбил сердце твоей матери… и выбрал музыку вместо семьи. По итогу через 2 года я разбогател и получил популярность, я вернулся, но Анарка больше меня не пускала. 10 лет я хожу за твоей матерью, в попытках извиниться, но понимаю, что она никогда меня не простит, поэтому послушай меня, Лука, — Джаггед положил ладонь на затылок сына. — Ты не я, а Маринетт не Анарка. Вы другие люди, но я не хочу, чтобы ты совершал выбор, за который бы корил себя всю жизнь.       — Т-ты хочешь, чтобы я выбрал семью? — обескураженно спросил Лука.       — Нет, — встряхнул его за плечи отец. — Я хочу, чтобы ты сделал выбор, после которого ты бы не жалел о содеянном…       — Я подумаю над твоими словами, — сознался честно Лука. — Но мне всё равно нужно с ней поговорить.       — Тогда беги, — улыбнулся Джаггед и отпустил его.       Лука понимающе кивнул и отбежал в один из переулков, где и перевоплотился в Вайпериона. Он тут же вскарабкался по стене и направился в сторону дома Маринетт по крышам.       Джаггед хочет, чтобы Лука выбирал между Маринетт и Америкой? Н-но ведь это абсурд! Он любит Маринетт. Любит больше всего в своей жизни. Она пожертвовала собой, чтобы вернуть его в момент падения. Он писал музыку, смотря на неё. Вставал, даже когда Голод поломал ему руки. Он хотел лишь видеть её счастливой.       У Луки сильно наморщилось лицо от гнева и беспокойства, и он ещё быстрее ускорился.       

***

      Лука оказался перед пекарней Дюпенов и быстро снял облик героя. Он инстинктивно потянул дверь, но она не открылась. Перед глазами была табличка «закрыто». Её родители уехали? Лука зажмурился, вновь принял облик Вайпериона и покарабкался по стене на крышу. К счастью, люк на террасе не был закрыт, и он проник в комнату Маринетт, где и обнаружил её.       Девушка сидела у себя на кровати, поджав ноги, и временами всхлипывала. Казалось, будто она не заметила Луку, но затем подняла свои красные глаза и сразу же начала их вытирать.       — Л-Лука? А т-ты чего тут делаешь? Как же пиццерия?       — Маринетт… — начал подходить к ней Лука и скинул облик Вайпериона. Он присел рядом с ней и положил руку на плечо. — Ну, ты чего?       Обнаружив возле себя Луку, девушка на мгновение успокоилась, но затем не выдержала и вновь с новой силой разрыдалась ему в футболку. Юноша лишь понимающе её гладил и ничего не говорил. Он терпеливо ждал, когда она выплачется. Через какое-то время она и вправду подуспокоилась и вытерла лицо салфетками.       — Получше? — спросил Лука.       — Да, — она одобрительно качнула головой. — Я, наверное, паршиво выгляжу, да?       Маринетт подняла на Луку опухшее красное от слёз лицо, но он лишь улыбнулся и поцеловал её в макушку.       — Ты всё ещё самая красивая девушка Парижа.       Этот комплимент порадовал Маринетт, и она слабо улыбнулась.       — Прости, что ушла… — начала Маринетт, опустив взгляд на салфетку в руке. — Я подумала, что если разрыдаюсь там, то испорчу всем праздник, вот и убежала.       — Я не виню тебя, — положил он руку ей на плечо. — Маринетт… ты это из-за Америки?       У Маринетт вновь упала очередная слеза, которую она быстро утерла, и положительно кивнула.       — Маринетт, ты дороже для меня любой Америки…       На эти слова Маринетт улыбнулась, а затем отрицательно покачала головой, сложив салфетку квадратиком.       — Лука… ты всегда был рядом со мной, когда мне было нужно. Ты помог помирить родителей, вернул талисман Леди Баг и одолел Голода. Я всю жизнь буду тебе благодарна, но я же всё видела… я видела твоё счастье и твои глаза в тот момент… Глаза не врут, Лука.       Маринетт улыбнулась. Она улыбнулась грустной и искренней улыбкой. Её глаза посмотрели на него так, что он не выдержал этого и отвернулся от неё. Маринетт продолжала улыбаться. Она потянула к его лицу свою руку. Её ладонь была гораздо теплее, чем тогда после воскрешения. Маринетт повернула ладонью его лицо к себе. Наверное, впервые в жизни это он был растерян перед Маринетт, а не она перед ним.       Маринетт всё держала свою руку у него на щеке, продолжая улыбаться. У Луки загорелось в груди, и он резко встал, отшагнув в сторону, вновь отворачиваясь от девушки.       — Н-но… я не хочу… я не хочу выбирать! — у него задрожал голос. — Здесь мой дом… здесь ты, мама, Джулека, друзья…       Маринетт встала и положила руку ему на спину, отчего он вздрогнул и приклонил голову.       — Ты не уезжаешь навсегда… Ты не прощаешься, а просто говоришь «пока»…       Девушка обошла Луку. Его длинные синие волосы закрывали лицо, но она увидела, как у него слегка задрожали губы и заслезились глаза.       — Не смотри на меня, — буркнул юноша и вновь отвернулся.       — Плакать — это нормально, Лука. Даже Сасс плакал на Рождество. Правда, Сасс?       — Это было один раз, давно и неправда, — послышалось ворчание Сасса из кармана Луки. — И не надо меня впутывать в ваш турецкий сериал.       Маринетт вновь обошла Луку. В этот раз она подняла обе руки и прикоснулась к его лицу. Ледяная скала, которой всегда Лука хотел быть для Маринетт, дала трещину. Она прижала его к себе и погладила.       «Странно», — подумал Лука. «Всё должно быть наоборот… Так почему же мне так плохо?» Маринетт крепко обнимала Луку гораздо сильнее, чем раньше. Она всегда ему казалась самым хрупким сосудом на свете, но сейчас она так уверенно его держала. От её объятий он смог расслабить плечи и тяжело выдохнул.       — Я буду очень по тебе скучать, Лука. Не отказывайся от своей мечты ради меня.       Этих слов он уже не мог выдержать. Он зарылся в её тонкое плечо и зарыдал. Теперь она его успокаивала, пока тому не полегчает. Лука всегда старался не показывать свои эмоции и боль другим. Но ей… при ней он мог на мгновение спустить маску спокойствия.       Она вновь посмотрела на него. Лука оказался прав, и через несколько минут краснота и опухлость отступили, а перед ним предстала старая добрая Маринетт. Она смотрела на него большими голубыми глазами, полными доброты и сочувствия. Ему нравились её аккуратные губы бантиком, её белая кожа и тонкие необычные черты лица, в которых была нотка экзотики благодаря смешанному происхождению. Всё это сводило Луку с ума, отчего он не переставал восхищаться её красотой. Для него она была самой красивой музой на свете.       — Я не хочу выбирать между тобой и мечтой, Маринетт, — сказал он, прикоснувшись к её щеке. — Ты часть моей мечты.       Маринетт покраснела от этих слов и прильнула щекой к его руке.       — А ты не выбирай… Делай то, что должен, и будь что будет.       Лука притянул к себе Маринетт и глубоко поцеловал её. Она рефлекторно выдохнула, удивившись такой напористости.       — Лука! — на мгновение вырвалась она с улыбкой и растерянностью посмотрела на юношу. Но Лука не стал останавливаться, а лишь вновь впился в её губы. Слишком много он пережил. Слишком часто давал заднюю в прошлом.       Он почувствовал вибрацию в телефоне, увидев звонок от матери, но вырубил телефон и вернулся к Маринетт. Его руки скользили по её щекам и слегка касались шеи. Девушка смотрела на него обескураженно, но не сопротивлялась его действиям.       Лука продолжал сходить с ума возле Маринетт. Она пьянила его с самой первой встречи. Он любил и уважал Адриана как самого близкого друга, но в глубине души Луке всегда было больно осознавать, что Маринетт любила другого. Однако всё изменилось. Нет уже ни Бражника, ни Адриана, который мог бы помешать им быть вместе. Хотя могли помешать…       — Маринетт, а где твои родители? — спросил Лука и оторвался от неё.       Девушка, которая поморгала несколько раз, тяжело дышала и не сразу поняла.       — А? А… они уехали к дедушке… завтра приедут… а почему ты спра?..       Лука не дал ей договорить и вновь парализовал её своим поцелуем. Ему вновь и вновь хотелось привкуса яблока, блеском с которым любила пользоваться Маринетт. Кажется, ему захотелось попробовать яблочко целиком. Лука снял с себя худи и выкинул её в сторону.

***

      Сердце Маринетт выпрыгивало из груди. Она не успевала дышать. Руки парня гуляли по ней от лица до талии. Лука что сейчас снял худи? О, боже мой… Маринетт чувствовала, как сильно покраснела. Она не так себе это представляла!       Маринетт отстранилась, а затем прикоснулась к рукам Луки. Она с трепетом погладила их, всматриваясь в шрамы, отчего у неё в груди что-то закололо. Этими руками он спасал её и творил музыку.       — Не думай об этом, — сказал он, словно прочитав её мысли.       Девушка сжала его ладони и прикоснулась губами к его руке. Лука вздрогнул от этого, а его реакция ей понравилась.       Маринетт протянула ладонь и прикоснулась к груди Луки. Его ткань всё ещё была мокрой от выступления, и она чувствовала его сердце. Такое горячие доброе и живое… Маринетт сжала его футболку и притянула к себе. Девушка, по-видимому, не рассчитала силы, а юноша слишком отвлекся, отчего они с грохотом свалились оба на пол.       — Ты… не ушиблась? — спросил Лука, на мгновенье испугавшись.       — Всё в порядке, — улыбнулась Маринетт.       Он был на ней. Его лицо было так близко, отчего она вновь засмущалась. Она глядела на него и улыбалась. Ей нравилось смотреть и прикасаться к нему. Он всегда был очень теплым. Его глаза смотрели на неё с привычной для него игривостью. Постойте… Неужели он об этом думал каждый раз, когда так улыбался? Лука, ты извращенец…       Ей некуда было убегать от него на полу, отчего он с новой страстью впился в её губы, после чего прошёлся поцелуями до её шеи. У неё пошли мурашки по коже. Лука вновь поцеловал ей шею, а затем укусил!       Она вздрогнула и пискнула от этого, вскрикнув «ай»! Лука, который на мгновенье пришёл в себя отпрянул и испуганно посмотрел на неё.       — Всё хорошо, — успокоила она его и вновь потянула к себе. — Просто… чуть аккуратнее.       Лука одобрительно кивнул головой. Она хотела вновь его притянуть к себе, но юноша подхватил её на руки. Лука был таким сильным. Она чувствовала напряжения его мышц и то, с какой легкостью он брал её даже вне облика Вайпериона. Всё же тренировки с Наполеоном оправдали себя. Лука отнес её на кровать, и вновь оказался на ней. Ему так нравилось загонять её в угол? Хитрый змей какой.       Лука продолжил прогулку своих рук по Маринетт и просунул руку ей под футболку, прикоснувшись к её животу. У Маринетт участилось дыхание, и она инстинктивно схватила его за кисть, остановив.       Юноша остановился и замер. Он также тяжело дышал и смотрел на неё. Его грудь быстро поднималась и опускалась. В его глазах явно пробежала нотка разочарования и он отвернул голову.       — Если ты не готова, можем не продолжать…       — Нет-нет-нет! — выпалила она и повернула его голову к себе, поцеловав. — Просто… я стесняюсь… может, ты первый?..       Лука вновь заулыбался и кивнул ей. Юноша чуть отполз назад с кровати, слезая с Маринетт и схватился за шиворот своей футболке. Пару быстрых движений и он был перед ней без футболки, отчего Маринетт довольно ухмыльнулась. Лука был худым, но хорошо сложенным юношей. Тренировки и в правду не проходили даром, и она видела отчётливые контуры мышц его рук, груди и пресса.       — Ты похож на греческого бога, — сказала она.       — На Аполлона или Нептуна? — улыбнулся он и придвинулся к ней.       — Всё вместе…       Хотя дело тут далеко не в теле. Она любила его не за внешность (хотя это очень приятный бонус). Она любила его за то, что Лука — это Лука. За его доброту, чувство юмора, уверенность и надежность. Рядом с ним, она не боялась быть собой, не боялась выглядеть глупо или неуверенно. А он любит её за то, какая она на самом деле и это дороже для неё любого даже самого горячего в мире тела. Именно поэтому, она позволила ему залезть ей под футболку.       

***

      Лука же приятно удивился, когда ему дали зеленый свет. Кожа у Маринетт на талии была такой же нежной, что и на лице. Он перебирал пальцами её изгибы, отчего ещё больше терялся в страстном желании. Лука стащил с неё её излюбленный жакет. Девушка продолжала краснеть от этого, а Лука лишь ещё сильнее улыбался.       Он никогда подобное не делал и никогда не был так близко с девушкой. Он слышал от друзей в его классе, у которых тема секса за частую мелькала, что иногда от стресса может ничего не получится. Ему в голову лезли сомнения, но он отбрасывал эти мысли, продолжая стягивать с Маринетт оставшуюся футболку. Отступать было поздно. Сердце ещё сильнее заколотилось от ожидания любимой, такой, какой она была на самом деле.       Лука осыпал её тело поцелуями, отчего она попискивала и поджимала губы. Её ногти врезались в его плечи, оставляя красные следы, но это лишь подбадривало его изучать её тело с новым напором. Он наблюдал за её реакцией. Смотрел что ей нравилось, а что нет, где она могла взвизгнуть, а где охнуть. Он мог бы целовать её плоский живот целыми часами, но останавливаться было нельзя. Раз игра начата, то стоило поднимать ставки. Как говорят французы: «Париж стоит мессы».       Юноша потянулся к лифчику Маринетт. От такого девушка задышала ещё сильнее и стыдливо зажмурилась. Увидев её напряжение, Лука приблизился к ней и прошептал:       — Ну, ты чего, Маринетт, я не кусаюсь…       — Кусаешься! — буркнула она недовольно.       — А. ну, я один раз всего. Извини, — он виновата почесал затылок.       Маринетт открыла глаза и посмотрела на Луку. Ему не хотелось её пугать, или чтобы она чувствовала себя дискомфортно. Девушка явно мялась и не знала, что дальше, но затем она сделала глубокий вдох и выдох, качнув положительно головой. Лука опять подошел к ней и постарался успокоить её нежным поцелуем.       Лука также сделал глубокий вдох и выдох. Он потянулся к её спине. Напряжение било и по нему ключом. Он мало, что понимал с женском белье, поэтому начал искать что-то вроде застежек или липучек.       — Тебе помочь? — спросила Маринетт.       — Я справлюсь, — прокряхтел Лука.       Лука старался сделать это как можно быстрее, но его расторопность сыграла с ним злую шутку. Он старался тянуть лямки и в одну, и в другую сторону сторону, потом одновременно, потом вновь в разные стороны, но у него не выходило. Боже мой, какой позор. Лука начал краснеть, как помидор.       Увидев это, Маринетт не выдержала и рассмеялась. Лука ещё гуще покраснел.       — Всё хорошо, — погладила она его по щеке, а затем завела руки за спину и довольно быстро расстегнула крючки.       

***

      Краснота и неопытность Луки в женском белье знатно рассмешили Маринетт. По крайней мере теперь она точно уверена, что она у него первая. Вся эта ситуация помогла ей расслабится, отчего она без лишних проблем опустила лифчик. В этот момент глаза Луки сверкнули, и он застыл затаив дыхание. Секунды все шли, а он так и ничего и не сказал.       «Так и знала…» — подумала она разочаровано про себя.       Маринетт часто комплексовало по поводу груди. Не то что бы у неё было там совсем всё плохо. Нет. Скорее частые сравнения с другими подружками в раздевалки вызывали у неё неуверенность по этому поводу. Она часто сравнивала с Альей, у которой был на размер больше. Алья, конечно, была и по телосложению крупнее, но факт остается фактом.       — Не нравится, да? — с грустью выдохнула она, прикрыв грудь руками.       Её слова наконец-то оживили замершего Луку, и он быстро заморгал, повертев головой.       — Что? А? Нет! Мне всё нравится! — тут же живо ответил он и взял её за руки.       Его слова её не убедили, и её легкость и расслабленность начали затухать как свеча на ветру. Она бы и вовсе начала опять себя закапывать, но Лука притянул её взгляд, приложив свои пальцы к её подбородку. Лука смотрел на неё со всё такой же нежностью и заботой.       — Если я греческий бог, то ты моя римская богиня.       Её губы слегка приоткрылись и она, улыбнувшись кивнула.       

***

      Лука не врал. Он никогда не врал Маринетт и в правду считал её и тело похожей на одну из итальянских белокаменных статуй. Грудь у неё была небольшой, но очень аккуратной по форме. Два розовых соска торчали на её холмиках, а округлости небольшой горкой спускались вниз по талии. Лука никогда не видел женской груди, наверное, от этого и потерял дар речи на несколько секунд.       Лука аккуратно прикоснулся рукой к одной груди, отчего Маринетт глубоко вздохнула, и её кожа начала покрываться мурашками. Она была такой мягкой и упругой одновременно. Лицо Маринетт искажалось от удовольствия, отчего она прерывисто пыталась поймать воздух.       Юноша чувствовал, как она извивалась в его руках, а он продолжал исследовать неизведанные раннее территории как первооткрыватель. Затем он приподнялся и попробовал её сосок на вкус, отчего она не выдержала и у неё вырвался стон. Ногти вонзились ему в плечи и пустили кровь.       Ох, как же ему нравилось всё это! Боль от её ногтей лишь сильнее подбадривала его быть смелее, и он принялся играть на ней как на музыкальном инструменте. В конце концов, он отличный гитарист, ловко перебирающий не только струны её души, но и тела.       Он бы так и мучал её, но в штанах становилось предательски до боли тесно…       

***

      Маринетт старалась прикрывать рот руками и не стонать так громко, но Лука словно на зло своими руками делал обратное. Она никогда подобного не испытывала. Ей хотелось вертеться и извиваться в разные стороны. Каждая клеточка её тела требовала внимания. Его руки были такими большими и теплыми. Лука, что же ты творишь?       Она закатывала глаза от удовольствия и зарывалась руками в его волосах. Робость и неуверенной отступили, уступив место желанию быть с Лукой не только душой, но и телом. Лука отступил от груди и принялся снимать с неё леггинсы. К счастью, с ними он справился лучше, чем с лифчиком.       Если по поводу груди она комплексовала, то вот ноги свои ей нравились. Они были подтянутые и стройные. Она постоянно бегает по Парижу туда-сюда, да и ей нравилось заниматься спортивной гимнастикой в школе. Руки Луки постепенно гладили её сверху вниз, и он осыпал её поцелуями. Она почувствовала явное напряжение внизу живота и спазмы, особенно когда Лука проводил пальцами по внутренней части бедра.       Лука так сильно старается для неё и ей тоже захотелось ему отплатить. Она взяла юношу за руки и притянула к себе, начав целовать его лицо и понемногу вниз по шеи. Ей нравилось его выпирающая ключица, которую она не могла остановится целовать.       Маринетт гладила выпуклости и небольшие бугорки его спины. Лука довольно сильно вспотел и на ощупь был влажным, но её это не капельки не отпугивала. Её руки со спины перешли на талию и почувствовав, как он сильнее задышал, когда она погладила его возле пупка. Она обратила внимания на выпуклость у него в штанах и покраснела, ухмыльнувшись.       Её ловкие пальцы взялись за его джинсы, расстёгивая застежку, от чего его сердце заколотилось ещё быстрее. Она слышала быстрые и отчетливые «тук-тук-тук», поцеловав того в область сердца. Маринетт приспустила его штаны и выбросила их в сторону, оставив парня в одних боксерах, и… Она поняла, почему же Лука застыл при виде её груди.       Под чёрными боксёрами она обнаружила эрекцию Луки. Нет, конечно, она знала о таком из уроков биологии, пару раз с девчонками эта тема проскальзывала вскользь, но видеть это в живую, даже сквозь трусы, было очень необычно. По началу она даже испугалась, но быстро пришла в себя. Это же Лука… и то, что она сейчас видит это нормальная реакция голого парня на голую девушку.       Лука на самом деле тоже слегка занервничал, заметив многозначительную реакцию Маринетт. А дальше то, что делать? Надо бы как-то отреагировать, но нельзя же сказать: «Эй, Лука, классная мачта, можно потрогать?». От этой забавной ассоциации Маринетт хихикнула и это вновь расслабила её. Всё-таки у них всё шло не так уж и плохо.       Она взялась за лямки боксёров и приспустила их. К счастью, ничего такого страшного не было. Стоячий напряженный жилистый член с раскрытой головкой и каплей смазки на ней. Маринетт улыбнулась и от ассоциации с мачтой тыкнула его, отчего Лука вздрогнул и его напряжение также как рукой ушло.       — Тебе нравится с ним играть? — улыбнулся Лука.       — Он… забавно выглядит, — ответила она.       Раз это главная эрогенная зона, девушка набралась смелости и обхватила ствол своей рукой. Послышался соответствующий томный вздох. «Ну, что, каково это когда тебя мучают? Пришла моя очередь, Лука!» — подумала и обрадовалась Маринетт. Она вводила и поглаживала кожу на его члене, заставляя её сжиматься и растягиваться как гармошку. Лука то и делал, что хрипло завывал от её действий.       — Маринетт, — вдруг выпалил он, остановив её руку. — Лучше остановись…       — Почему?.. — не поняла девушка. — Тебе же хорошо!       — Просто… — пытался словить он немного воздуха. — Я могу не вытерпеть через пару секунд… и всё закончится.       Маринетт по началу не поняла, а потом она покраснела и сказала:       — А-а-а… извини.       Лука лишь улыбнулся и поправил взмокшие волосы назад. Маринетт и не заметила, как увлеклась, отчего вновь покраснела. Луке, по-видимому, в очередной раз это понравилось и подвинулся к Маринетт, уложив её голову на подушку своим поцелуем. Она с удовольствием ответила ему на поцелуй и вновь начала поглаживать его плечи, но вдруг её глаза резко расширились, а сердце пропустило удар. Лука просунул руку к её самому интимному месту…       

***

      Лука заметил, как она разорвала поцелуй, схватила его за шею и тяжело задышала. Юноша ловкими движениями проскользнул к её чёрным трусикам. Его сердце заколотилось с ещё большим ритмом и по телу прошлась волна тока. Он аккуратно поглаживал её между ног и его пальцы становились всё мокрее. Яблочко дало яблочный сок.       Маринетт продолжала тяжело дышать ему в ухо, согревая его своим горячим дыханием. Пот выступил на её лице от напряжения и она, уже не скрывая, начала стонать. Лука инстинктивно положил ей руку под голову. Её хвостики щекотали ему руку, но удобство и удовольствие Маринетт были куда важнее в эти секунды.       Юноша продолжал делать медленные и ритмичные движения верх и вниз, после чего просунул в неё один палец. Девушка выкрикнула, лишь сильнее обхватив его шею и вновь от напряжения начала царапаться. Внутри неё было тепло и влажно, отчего ему ещё сильнее её захотелось.       — Л-лука! — пропищала она под ним. — Я… сейчас… на стену полезу!       — На стену не надо, — ухмыльнулся он.       Лука вновь поцеловал её, после чего медленно, но уверенно начал стягивать трусы с её бёдер. Как только её белье дошло до колен, Лука отступил немного назад и принялся целовать её щиколотку. Он стянул последнюю защиту с Маринетт и продолжил помечать её своей любовью. Так бы он и спустился вниз поцелуями к её яблочку, но девушка его остановила, явно показав, что к таким извращениям она пока не готова.       Тем не менее, все оковы уже были сброшены. Вся одежда была раскидана по комнате. Лука опирался на вытянутых руках над своей девушкой и ему открывался приятный для глазу вид. Маринетт заметила, как Лука буквально пожирает её глазами, засмущалась и руками начала прикрывать себя.       — Ну… не смотри на меня так…       — Прости… я и представить не мог насколько ты красива…       — Я. всегда поражалась твоей способности заставлять меня краснеть в любой ситуации… — со скептической улыбкой произнесла Маринетт.       В него всё ещё оставались мелкие остатки неуверенности и сомнения, но он ещё раз посмотрел на себя и на Маринетт. Если он сейчас отступит, то это будет самый неудачный секс за всю историю Парижа. Отступать было непростительно.       Лука вновь погладил бёдра Маринетт, после чего прикрыл глаза, постаравшись немного успокоить сердце, чьи удары он ощущал даже в ушах. Девушка смотрела на него с трепетом и не двигалась в ожидании. Юноша в последний раз выдохнул, устроившись максимально удобно и медленно направил себя в Маринетт. Она тут же схватила его за бицепсы и что-то непонятное пробурчала.       — Всё хорошо?       — Д-да… — выдохнула она. — Просто… ох… мне надо привыкнуть.       Лука подождал несколько секунд пока Маринетт также придёт в себя. Девушка несколько секунд активно дышала ртом и носом, но восстановив дыхание она положительно кивнула. Юноша продолжил медленно входить.       Напряжение начало бить по вискам. Он непроизвольно сжал плечо Маринетт и прорычал. Как же тепло и приятно… Лука, уже не выдерживая, с новой энергией впился в губы Маринетт. Его бёдра медленно, но уверенно задвигались между её ног. Девушка лишь могла обрывками ловить кусочки воздуха, обхватывая его шею и мокрые волосы. Она извивалась, ползла то в одну, то в другую сторону, пытаясь найти более удобный угол. Если в начале, её лицо было очень напряженно, то сейчас она постепенно начало расслабляться.       Их непрерывистые вздохи и хлопки всё больше заполняли комнату. Их тела двигались волнообразными движениями. Пот скатывался ливнем, спадая с кожи и волос. Всё покрывало розовой кровати было скомкано и помято.       Лука мог бы заниматься своей девушкой целый день, но он чувствовал, как уже подходил к финалу. Его черные ногти обхватили её талию. Движения стали более резкими, быстрыми и чопорными. Маринетт ещё сильнее задышала от смеси удовольствия и легкого дискомфорта от резкости юноши, но его уже было не остановить. Лука затвердел ещё сильнее, сжал талию Маринетт и несколькими прерывистыми толчками излился в её лоно.       Маринетт затрясло и она обхватила парня, прижимая к себе настолько сильно, насколько могла. Её трухнуло и она уставши положила голову на влажную от её же пота подушку. Юноша несколько секунд пробыл в ней, а затем также уставши улегся на кровать рядом с ней.       В это же время, где-то на крыше сидели квами. Тикки краснела и старалась прикрывать свои глаза и ушки. За тысячи лет на земле, она явно не привыкла к такому поведению людей. Но это было нельзя сказать о Сассе, который спокойно сидел на шезлонге Маринетт в чёрных очках, загорал на солнышке и поедал попкорн. Заметив, реакцию подруги, Сасс опустил очки и улыбнулся.       — Тикки, а ты знала, что божьи коровки большую часть жизни проводят в сексе?       — Сасс! — закричала Тикки, раскрасневшись. — Я прибью тебя в один день!       — И я тебя люблю, — посмеялся он и закинул ещё попкорна себе в рот.       

***

      Лука сидел на кровати Маринетт, протирая лицо и волосы белым полотенцем. В другой комнате слышались шипение и брызганье воды. На юноше был здоровенный синий халат отца Маринетт, который был ему больше размера так в три. Лука выдыхал воздух трубочкой и трогал амулет змеи на своей кисти.       Ему слышались в голове слова отца по поводу выбора. После занятия любовью с Маринетт у него сбросился стресс, накопившийся за весь день, но проблема так и оставалась. Она беспокоила Луку.       Он включил свой телефон и обнаружил несколько пропущенных от мамы, а также сообщение: «Будь дома к 8», а также ещё одно сообщение: «Месье Редфилд просит твоего решения до понедельника. Дома поговорим. Целую». От этого сообщения Лука улыбнулся. Хотя бы мама на него не давила.       — Я не Джаггед, а Маринетт не Анарка, — пробубнил он себе под нос.       Музыка была смыслом его жизни. Он не мог представить своё существование без неё. Даже со сломанными руками он играл музыку. Но Маринетт… Маринетт выбрала его Вайперионом, вдохновляла его на музыку и спасла его от акумы. И не только Маринетт… ему нужно было оставить друзей, семью, близких… Это очень тяжело решить. Лука вновь слегка поник и опустил лицо на ладони, но тут он почувствовал тёплую нежную руку, прикоснувшуюся к его шее.       Маринетт вышла из душа и стояла возле него с мокрыми волосами и в белом халате. Она присела возле него и взяла за руку.       — Это неимоверно сложно, Маринетт, — выдохнул Лука, — я не знаю, что мне делать.       Девушка склонила голову ему на плечо.       — Я приму любое твоё решение, Лука, — с грустной улыбкой сказала она, прижавшись к его руке.       — Да? — удивился Лука.       Маринетт кивнула.       — Лука, где бы ты ни был, я всегда буду твоей Леди Баг, которая придёт в самый отчаянный момент… Ты не думай обо мне и об этом, я всегда была плаксой, — сказала она, хихикнув и утерев слёзы. — Поступай так, как велит тебе сердце. Я всегда буду с тобой, мой великий гитарист.       Луку вновь пробрало на эмоции, его глаза заслезились, и он обнял Маринетт, уткнувшись носом в её чёрно-синие волосы. Кажется, он знает, как правильно поступить…       

***

      Аэропорт. Париж славился своим аэропортом, принимающим сотни миллионов туристов по всему миру, но сегодня был день отлёта, а не прилёта. Маринетт с печалью наблюдала, как её дни с Лукой ускользали. Они пролетели в мгновение, отчего ей становилось ещё грустнее. Лука дал положительный ответ месье Редфилду. Ей было грустно. Очень грустно. Она совершила очень много ошибок как Леди Баг и как Маринетт, но это было правильным, хоть и болезненным решением. Ей нужно отпустить Луку. Она вновь с грустью выдохнула, осознавая, насколько же быстро пролетели дни. И вот он уже стоял с сумками, чемоданами и наушниками. С Лукой пришли проститься его родные.       Джулека с грустной улыбкой ударила кулачком брата по груди, пожелав стать ему самым великим музыкантом. Анарка с печалью, но с материнской любовью крепко обняла своего сына и поцеловала в щёку. Джаггед с гордостью и некой тоской ударил сына кулачком в кожаной перчатке по плечу, сказав, что обязательно заедет в Калифорнию в следующем туре. Ну, а Маринетт…       Девушка стояла перед ним, а он перед ней. Их глаза сверкали. Они улыбались, но за улыбкой скрывалась боль и печаль от разлуки. Лука потянулся в карман и, нащупав нужный предмет, протянул его Маринетт. В его ладони был зелёно-синий браслет змеи. Девушка улыбнулась, а затем закрыла его ладонь.       — Он твой… всегда был твоим. Пусть хоть кто-то из Парижа будет за тобой приглядывать… В конце концов, ты единственный, кто может вытерпеть его ужасный характер.       — Ужасный характер?! — вылез квами Сасс из кармана юноши. — Лука, как видишь, только я могу тебя вытерпеть!       Лука и Маринетт рассмеялись.       Они вновь посмотрели друг другу в глаза, а затем Маринетт сорвалась и заключила Луку в объятия. Она зарылась лицом в его футболку. Её губы задрожали, она смяла пальцами ткань. Как же ей хотелось замкнуть цепочку времени и обнимать его вечность… Ещё раз посмотреть в его глаза, ещё раз почувствовать тепло его кожи, ещё раз вдохнуть аромат его парфюма… С тяжёлым сердцем она отпустила его, поцеловав в губы.       Лука старался не отчаиваться, но она знала, как в глубине души ему даётся это расставание. И несмотря на это, Лука всё равно улыбался. Огонёк в его глазах не потух.       — До встречи, Маринетт, — сказал Лука, взял в руки свои сумки и направился в край очереди к стойке регистрации.       Слова отразились эхом в её ушах. Голова сразу же опустилась. К горлу пристал неприятный ком, и она задрожала.       Перед глазами вновь начали проноситься воспоминания: их первая встреча, первое свидание, травма, битва в Нотр-Даме, поражение, восстановление, смех, слёзы, любовь, отчаяние, триумф и прощание.       На плечо Маринетт легла ладонь мадам Куффен.       — Пойдём, милочка…       Маринетт стиснула зубы и резко сорвалась с места, но не для того, чтобы убежать. Не в этот раз…       Девушка перепрыгнула ограждение и, с наступившими слезами, обогнала часть очереди. Ей в спину слышалось недовольство людей, но ей было всё равно. Она ловко обошла и протиснулась сквозь всех. Лука уже подходил к стойке регистрации на рейс, как её небольшая фигура влетела в его спину. Юноша испугался, повернулся, вскинув брови.       — Маринетт?..       — Лука! — тут же всхлипнула она, обхватив его ещё сильнее. — Я хотела… хотела сказать тебе спасибо! Спасибо за всё, что ты для меня делал! За то, что помогал мне не отчаиваться и шёл рядом со мной, когда у меня не было сил. И я обещаю тебе… обещаю, что я не отступлю больше от того, что мне дорого. Я буду бороться до самого конца за себя, за родных, за моё будущее и за тебя!..       Маринетт чувствовала на себе взгляды десятков пассажиров вокруг. Её глаза и тембр голоса менялись от грусти до счастья и от дрожи до уверенности. Лука лишь удивлённо хлопал глазами, а в конце улыбнулся и положил руку на голову девушки, погладив макушку.       — Ты обязательно со всем справишься, Маринетт. Ведь даже после самых страшных тёмных веков наступает ренессанс…