Глава 1

***       - Натали! - наследник вихрем ворвался в комнату фрейлины Репниной и рухнул на колени, не дав ей подняться с кровати, где Наташа третий день в безудержных рыданиях предавалась отчаянию... Она боялась закрыть глаза, страшная темнота терзала осознанием вечно тьмы поглотившей Андрея... по её вине... - Простите меня, Натали! Я должен был быть рядом с вами... Мне нет оправдания... я не знал... старался не знать…- Александр выталкивал слова с трудом, совсем не заботясь об этикете и, ошарашенная их смыслом, Наташа перестала плакать… - Господи, Александр... Причем здесь вы... Я… одна я – всему виною, мой проклятый эгоизм, - она заторопилась, безотчетно радуясь возможности объясниться, - Я ведь перед свадьбой всю ночь не спала... - Я тоже…-  беззвучно отозвался цесаревич, сжимая её руки и не отрывая взгляда от её лица. Она также безотчетно кивнула, продолжая,- Я всё думала, думала…ведь Андрей не любил меня…если бы я не была княжной… - Царского роду… -  согласился почти неслышно Александр - Он может быть со временем смог бы жениться на своей Татьяне…- слёзы опять хлынули безудержным дождем, - Я всё вспоминала наши с ним встречи свидания и … не было в них… Он прижался щекой к её рукам, - Это не объяснить словами... можно только чувствовать... я пытался сказать вам, Натали, в Гатчине… - она смотрела на него, не слыша будто, - Так прошла ночь, утро... и уже одеваться принесли… платье кололось, и голова ужасно болела, и некому было сказать, как мне жаль… - Простите меня! -  она смотрела на приподнятое лицо Александра, как будто только сейчас увидев и осознав, где они, - Я отказала князю Долгорукому в церкви, у алтаря, прилюдно... предав позору – и его, и себя, - она, закусив губы, подняла лицо, чтобы унять слезы - Он погиб... какая-то странная история с пистолетом… Мишель сказал мне – я виновна в его смерти.  На мне тяжкий грех! -  слезы опять лились по её щекам и она уже не пыталась их унять. Александр прижался лицом к её коленям начав говорить глухо, глядя в сторону, - Никогда не прощу себе этого мгновения... Ведь я готов был... Всё решил и стало так хорошо на сердце, сразу... Я ведь вернулся было, чтобы сказать вам... Андрей опередил меня, а вы так лучезарно улыбались в его объятьях… - Наташа смотрела молча, начиная слушать и слышать, - Я вернулся, чтобы сказать - что вы, Натали, заставили меня понять и, наконец, решиться сказать вам – главное в моей жизни связано с вами! Не уходите, я не могу жить без вас… - он уже открыто смотрел ей в лицо, не скрывая волнение и внутренней дрожи и огня, - Если есть цена – за возможность прожить жизнь с вами, я согласен её уплатить... любую! В глазах Наташи отразился ужас понимания, - Бог с вами, Александр Николаевич! Но он только улыбнулся ей своей, особенной улыбкой, - Мне не нужен трон - без вас... это я хотел вам сказать. - Она порывисто накрыла рукой его губы, собираясь протестовать, но он, поцеловав ладошку, повторил её жест и закончил вполне буднично, поднявшись с колен,- А не попросить ли нам чаю, Натали? Я, признаться, не против согреться... Не прикажете ли, княжна… Наташа с лёгким недоумением следила, как он занялся камином и сообразив наконец, что они у неё дома, в особняке, где она единственная сейчас хозяйка, поднялась с кровати. - Конечно, Александр… Николаевич, я сейчас попрошу вам комнату приготовить и чай в гостиной накрыть, - он поймал её за руку, - Нет… пусть чай нам принесут сюда. Когда Наташа вернулась, в комнате уютно потрескивал камин и Александр, в расстегнутом мундире, стоял у огня, - Ну вот… теперь вам, пожалуй, и шаль не понадобится… Наташа молча вытянула из его рук тёплую узорную ткань, настороженно заняв позицию у двери, - Чай сейчас принесут… и коньяк. Я попросила. Александр устало оперся на спинку кресла, - Вот и прекрасно. Вы ложитесь, Натали, мне будет удобно здесь, - он подвинул кресло ближе к огню, разворачивая его к кровати, - Вы будете меня видеть, пока не уснете… и если проснетесь… Наташа чувствую огромное облегчение, устало опустилась на кровать, машинально расстегивая платье. Вместе с ощущением покоя на её наваливался долгожданный сон. Ночь длилась очень долго, судя по тому – сколько раз она открывала глаза и, встречая взгляд Александра, опять погружалась в сон… А ранним утром, при медленном и ярком свете февральского зимнего утра она, глядя на спящего в кресле цесаревича, поняла, что он имел в виду, говоря ей о побуждении, заставившем повернуть коня после их прощания в церкви. «Я тоже… согласна на любую», - приподнявшись на локте, она рассматривала его утомлённое и такое беззащитно-открытое лицо, сразу вспомнив утро в поместье Корфов, где нашла его также спящим в кресле... улыбаясь, улеглась снова - уже без страха закрывая глаза… Они проснулись - если и не одновременно, то во всяком случае так, что могли рассматривать друг друга… и делали это оба, с незнакомым обоим чувством возникших между ними прочных уз. Наверное так смотрят друг на друга счастливые новобрачные… Наташа абсолютно спокойно выбралась из-под одеяла и, как вчера разделась, так сегодня также быстро натянула аккуратно сложенное на стуле платье. Александр с улыбкой следил за ней - фрейлины при дворе умели обходиться без слуг, а по части непритязательности могли дать фору и военным       - Чёрт! По-моему, я превратился в статую в вашем кресле Натали, - он попробовал размять одеревеневшие мышцы, она снисходительно обернулась на пороге, - Пришлю вам Мишиного дядьку… Завтракали вдвоём, в маленькой гостиной и размякший от идиллии Александр совсем было собрался продолжить милый «семейный» досуг, когда Наташа, решительно кивнув прислуге – чтоб убирали, вполне по-деловому осведомилась, - Во дворце знают, где вы, Александр? Он чуть смешался, - Нет… не думаю… Я уехал внезапно… сразу, как узнал… со мной говорил один… Думаю, считают, что я у Долгоруких. Дня три никто не станет меня беспокоить, а если послать верхового… может и неделю. - Незачем… - Наташа встала, - вот на исходе третьего дня и поедете, - и, предупреждая вопросы быстро оглядев цесаревича, чуть насмешливо предложила, - Поездка верхом вам по силам, ваша статуя достаточно ожила? Александр, досадуя на свою растерянность, только кивнул, -Если это не в ста верстах… - Наташа азартно блеснула глазами и загадочной улыбкой, - Нет, это не так далеко, не больше тридцати, и оденьтесь потеплее, у Миши здесь весь зимний гардероб.       Небольшое и очень уютное имение, куда Репнина увезла наследника, было действительно недалеко от фамильной усадьбы Репниных – не больше двух часов езды, но расположенное вдали от трактов и в стороне от проезжих дорог, и окружённое старинным парком, давало абсолютную возможность полного уединения. Оно принадлежало матери Наташи – графине Шуваловой и было записано за ней со дня рождения, небольшая дворня, живущая здесь постоянно, не более 10 человек, состояла из людей, пестововавших княжну с рождения и преданных ей. Поэтому, соскочив с лошади, она улыбнулась суетившимся вокруг неё высыпавшим навстречу дюжим дядькам, - Здравствуйте, судари мои! Вот, привёл Бог… Пахомыч, милый, кликни нянюшку, да собери всех… у меня для вас - слово важное… - она кивнула в сторону спешившегося Александра, - Это жених мой, князь Муранов. Казалось, она играла в опасную, но ужасно увлекательную игру, и слегка ошеломлённый таким быстрым ходом событий, Александр молчал, по сути оно вполне совпадало с его намерениями, а последнее замечание княжны, сделанное ею мимоходом, отозвалось сладкой болью в сердце. - Вот, государи мои… - Наташа чуть придержала наследника за локоть Мишиного казакина, представляя его собравшимся внизу в зальце с колоннами домочадцам, - будьте ему, как и мне, домом и крышей, надеждой и опорой. За князем на воле - пригляд государев… он из семьи декабристов-бунтовщиков. Так кроме вас никто об нём не знает и не должен - когда бы он тут не объявился…- она обвела взглядом своих доверенных лиц, удостоверяясь, что её поняли… Нянька, всплакнувшая было на радостях, теперь в голос оплакивала Наташину судьбу, горничные с кухаркой тихо крестились, мужики насупившись, переглянулись и также хмуро постановили, -Ужо справим всё в точности, Наталья Александровна. – И домоправитель, в титулярном платье, нестарый ещё мужчина европейского вида постановил, - Всё понятно. Давайте-ка после обеда потолкуем, барышня прямо по делу, как Пахомыч говорит. Пожалуйте в свои комнаты, батюшка… Как звать князя-то, Наташенька? Наследник, совсем потерявший способность здраво оценивать ситуацию, сокрушённо вздохнул и освободив локоть, поклонился присутствующим, - Александром, государи и сударыни. Премного благодарен, сердечно рад… Управляющий сделал гостеприимный жест, - Рады будем служить Вам, Александр… Николаевич… - он выделил голосом отчество и со значением оглядел всех, - Пожалуйте… - проводив молодую чету наверх и приоткрывая им дверь в гостиную, он обронил, -С огнём игру затеяли, молодые люди… Наташа, слегка раздражённая происходящим, с вызовом оглядела его, -О чём вы, Генрих Францевич? Кстати, Александр, Генрих Францевич Вейсланд- мой учитель. Саша поклонился, проницательно заметив, - Из Наполеоновских офицеров. Угадал, сударь? Домоправитель аккуратно приоткрыл дверь, проверил коридор и плотно закрыв, обернулся к молодой паре, -Угадали, ваше высочество, я в арьергарде служил, порученцам императорским, вашего дядюшку не один раз встречать приходилось. Бог вам судья, Наталья Александровна… - он взглянул на притихших молодых людей и добавил уходя, - Байка про сынка декабрьских бунтовщиков – это ведь на день-два, ну поболе…Отрадное - то рядом, у Василия там родня, да и у Маланьи. А уж там-то Александра Николаевича каждая собака… Простите меня, моя госпожа, майн либерхен медхен. Обед подадут в восемь, как положено. Дверь за ним закрылась, в комнате повисло молчание, и наконец цесаревич скинул тёплый казакин и медленно подошёл к окну. День перевалил к вечеру, начинались ранние сумерки. Саша устала повернулся к притихшей на диване Наташе. - Ну и что всё это значит, Натали… Что за маскарад вы тут устроили? Объяснитесь, моя дорогая… суженная… - она вскинула на него сумрачные глаза, - Мы будем встречаться только здесь… И здесь ты всегда будешь князем Мурановым. Мой жених… и Бог даст муж – сын погибшего на Сенатской площади героя– я так хочу и здесь всё так и будет. - Александр потрясённо молчал. - Нам нужен сообщник во дворце… нельзя допустить даже тени подозрений… я собираюсь просить государыня вернуть мне место первый фрейлиной принцессы. Саша в ужасе ухватил её за руки, прервав вполне деловой монолог, - Господь с тобой, Наташенька, я не могу! - он смотрел на неё умоляющим взглядом ребёнка, осознающим власть родителей, - Прошу тебя! Что я скажу Мише, да и всем своим друзьям?! Как буду смотреть в глаза нашим знакомым? Сделать тебя – своей…Нет это невозможно! Невозможно… и не будет! Я всё рассчитал, Костя через 5 лет будет совершеннолетним, он без ума от Мари и из них выйдет чудная пара…Я отрекусь в его пользу и мы… Наташа прервала его, как и раньше, движением руки, - Ты сказал - любую цену… Это - моя цена… Совершенно сломленный наследник склонил голову, сдаваясь, -Какая ирония судьбы… Я – ратующий за честь и честность во всём, самым большим счастьем в жизни обязан бесчестью…- на эту величественную тираду, фрейлина Репнина с присущей ей тонкой иронией снисходительно отпарировала, - Не расстраивайтесь, ваше высочество, ваша доля здесь значительно меньше моей… Ужин, именуемый здесь по-европейски обедом, прошёл в атмосфере изысканной вежливости и официально куртуазных манер. Наследник пребывая в состоянии обиды или гнева, становился отменно предупредителен. Это Наташа хорошо помнила по службе во дворце и глядя на Александра, вальяжно обсуждающем с Генрихом Францевичем тактику Бонапартийских войн, она подавила улыбку. - Вы меня извините, господа… устала, - у себя, она бродила по комнате, потом читала, рассеянно отвечая на вопросы горничной, - Иди, Аринушка, я сама улягусь… - та задержалась, - Вы ведь барышня поди забыли – дверочка тут есть…- она отогнула большой гобелен на стене, за которой действительно была дверь в соседние покои, в детстве там жил Миша, - Так вы уж, Наталья Александровна, на ночь-то запритесь, вон и ключик на комоде, в шкатулочке. Наташа легко нашла ключ и улыбаясь довольный горничной кивнула, - Непременно так и сделаю…       - Зачем Вы здесь, княжна, - Саша приподнялся на тахте, где возлежал наподобие Адониса и, даже как будто, читая роман. Наташа плавно повела рукой, давая шёлку пеньюара выгодно лечь на рельеф фигуры, - Не затем, ваше высочество, о чём вы собираетесь прочесть мне нотацию… - она прошлась по комнате, отметив что наследник следует за ней взглядом, - Я полагаю, что должна объяснить вам, Александр, мотивы… если не всех, то хотя бы основных своих поступков. Я просто обязана… Наташа умела мириться, взгляд наследника потеплел и он растроганно предложил, - Может быть возьмёте плед, Натали…- сидеть при даме ему не позволяла привычка и Наташа, удержав его жестом, устроилась рядом на тахте, - Ну что ж, начнём… - поискала глазами и, изогнувшись, дотянулась до разрезного ножа на столике с книгами, -делим пополам… - она бросила на пол подушку, и с одной стороны ножом, а с другой – воздушным шарфом обозначила сторону спора, - Здесь – отречение… здесь – князь Муранов, а это – аргументы… Она тряхнула мешочком со сладостями, достала конфету и бросив к шарфу, сказала, -  Принцесса Мария, душевное спокойствие близких нам людей. Александр тоже достал из мешочка в узорной бумаге тянучку и, положив к ножу, продолжил, - Не прятаться, не скрывать своих чувств, не поступаться честью и смотреть в глаза друзьям и недругам… Наташа, сочувственно улыбаясь, прикоснулась к его руке, - И это значит скандал со шлейфом слухов и эхом потрясений по всем венценосным дворам Европы… Дворцовые интриги. Неизвестно, как их переживут все, кто так или иначе близок к нам и, в конце концов жизнь вдали от дома, не в России… Вы, так любящий армию, политику – навсегда отлучены от неё! Вы, Александр, так хорошо изучивший искусство правителей, лучший из претендентов на трон и, может быть, лучший в будущем управитель России, бросите всё это на произвол судьбы?  - она опрокинула бархатный мешочек и сладким дождём высыпала на шарф всё его содержимое. Александр отвёл влажный взгляд и, сняв с шеи медальон, положил его на нож. - Я вас люблю, Натали… Она не отвела взгляда, - Я знаю… и поэтому тоже…Я не могу допустить и вашей гибели, особенно, вашей… Андрей погиб из-за меня. Если бы я отказала ему… если Господь попустил, не может быть, чтобы зря… Вас я сохраню любой ценой! Если не жизнь с князем Мурановым – значит монастырь. Александр поднял медальон и шарф, прижав к лицу, вытер глаза и, убирая на грудь, докончил, - Вы правы, во дворце нам не обойтись без помощи – слишком много соглядатаев. Наташа откинулась на подушки разворачивая конфету, - Я написала государыне, просила вернуть на службу или устроить в монастырь. Думаю, место первой фрейлины, как только Мария вернётся, будет моим, тогда я смогу ей довериться. - Нет только не это! - Александр, уже вполне владеющий собой, пояснил, - Женщины – ненадёжные союзники, особенно, для дел таких щекотливых… Я поговорю с отцом, расскажу ему всё. Он будет нам помогать, я думаю… - он прилёг рядом, - Все женщины ревнивы к красоте, а отец будет всю жизнь благодарен вам за самопожертвование… - голос его дрогнул, - Как бы я не клял судьбу, вам будет ещё хуже, Натали… Репнина прервала его весьма прозаическим образом начав оттирать испачканную конфетой щёку, - По-моему, вы собираетесь, ваше высочество, потрясти меня мученической участью фаворитки. Не трудитесь, Александр Николаевич, я во дворце с 14 лет… и далеко не беззащитна. В конце концов, сам цесаревич попал в мои сети, - он перехватил ее улыбку, -Думаю, ваш папенька, когда отбушует, скажет вам нечто вроде - ну и ловкая девица эта Репнина, надо будет приглядывать за ней… И попроворнее… подвинься, душа моя, я погашу свечи… *       Александр достаточно рассеянно следивший за разглагольствованием, описывающего хозяйственные успехи Вейсланда, наслаждался видом своей Наташи: с тугими валиками кос по бокам, лицо её было непривычно близким домашним. Она деловито разбирала сундуки - с платьем, бельём, посудой… сквозь витражные стёкла кабинета хорошо было видно господские покои. - Приданое разбирают… - Генрих Францевич проследил взгляд наследника, виноватая гримаса тенью мелькнула по лицу Александра, но управляющий Милорадово упредил покаянную реплику, - Позвольте заметить, Александр Николаевич, так у вас ничего не получится. Ваши терзания никому не нужны, они не своевременны и крайне пагубны. Это как перед боем, вы вдруг вознамеритесь печалиться о судьбах солдат, что бросаете завтра в бой, об их семьях. Наследник неуверенно усмехнулся, - Плох тот командир, который не думает как сберечь своих воинов. - Сберечь!- Генрих Францевич подчеркнул жестом важное замечание, - Вам, надобно, Александр Николаевич, так всё продумать и обустроить, чтобы надолго вышло. Вы ведь на это надеетесь. Цесаревич не отвёл взгляда, - Надеюсь… - А значит придётся сердчишко в кулак сжать, - ирония явно отразилась в лице наследника, - В сердечных делах – бессердечие… - Это уж, сударь мой, не обессудьте – голова с сердцем не в ладу, иначе беды не оберётесь и Наташеньку погубите. Взгляд наследника сменился серьезной вдумчивостью и, позволив себе минутную углублённость, он ответил со всей серьезностью, - Я постараюсь учесть всё, что вы мне сейчас сказали… Управляющий поклонился с особой учтивостью и, подавая следующие бумаги, заметил, - А об Наталии Александровне не беспокойтесь - она у нас девушка справная, с чем хочешь справится…       Наташа стояла, прислонясь к косяку воротных дверей довольно давно.  Хозяйственные постройки в Милорадово были добротными, хоть и небольшими, и крытый тёсом сарай возле конюшни, что служил зимой амбаром, здесь хранили запасы провизии, фураж и разную утварь. Она безошибочно нашла здесь Александра, оживлённо внимающего в процессе обсуждения разглагольствованиям здешнего егеря Михеича. Тихо стоя в стороне, наблюдала за улыбающимся, внимательно следящим за разговором, наследником, думая что, наверное, так он и слушал все те два года, что ездил с Василием Андреевичем за Урал аж до самого океана на Востоке… - Ну какая здесь охота... - она вмешалась, привлекая к себе внимание, - Тут у нас и зверя то нет, вся живность - своя. - Так-то так... своя, конечно… - откликнулся Михеич, снимая мохнатый треух, - дык, волчьих-то выводков поболе десятка... и хоть матерого-то   известное дело - давно знаем...опаску иметь надобно… Наташа уцепилась за локоть Александра, взглядом давая понять, что он ей нужен, - Ну уж, Михеич, детёнышей бить не станешь…правда ведь? - она заглянула в лицо самого устрашающего вида - бороды Михеич сроду не брил, а волосы, курчавые от природы, дополняли картину. - Как можно, Наталья Александровна, грех - на мать и дитя руку поднять... Придумаем нешто. Александр, заботливо стянувший с себя полушубок, сияя улыбкой, раскланялся, - Так в  следующий раз вместе пойдём, Михеич… - Беспременно, барин… Наташа чуть искоса взглянула в спокойное, радостное лицо его и быстро сказала, - Нет, Александр, не пойдёте… - и, видя как гаснет радостное его возбуждение, договорила, - Ехать тебе надобно, Саша... И нынче же… - они молча дошли до самого дома под одним тулупом, вызвав своим видом тихие слёзы у няньки, Аксиньи Федотовны, встречающей их у дверей. - Уж прискакал Степушка-то, с одежей сокола нашего…и погостил всего ничего… Александр, через силу улыбаясь, обнял Наташину наперсницу, - Ну будет, Аксинья Федотовна, я теперь часто приезжать буду…           В библиотеке Наташа подала ему письмо от Миши - Александр пробежал по нему взглядом, - Ну и что здесь столь неотложного? Мишель - мой адъютант и его естественно извещают о моём местопребывании… Наташа уточнила, - Где тебя и в помине нет. Хорошо, что Миша - мой брат и он в курсе нашей с вами... дружбы. - Ну что ж, он правильно предположил, что я не могу не заехать к вам, Натали… - Да, но визит не должен затянуться… - Наташа была по-деловому собрана и внешне абсолютно спокойна, - Одежда уже здесь, если выедете после обеда, к ночи будете у Долгоруких. И вернёшься во дворец с Мишей… - А может и ты - со мной? - он завладел ее руками, Наташа затрясла головой, - Не могу видеть Марию Алексеевну и Петра Михайловича… и потом, боюсь не смогу выглядеть, как подобает убитой горем невесте, хоть и несостоявшейся. В жизни моей слишком много поистине волшебных перемен, боюсь, не смогу их скрыть. Александр, было, собрался возразить и отложить отъезд хоть на день, но памятуя о разговоре с Вейсландом, сжал её руки, - Хорошо, сделаю как говоришь… - Верховыми с собой возьмёшь Пахомыча и Василия, до тракта вас приводит Михеич... - смягчив улыбкой свою деловитость, докончила, - Пойдём, кормить тебя станем. Он потянул её к себе, возвращая, - Натали, я не успел... и совсем ничего не придумал… - она улыбнулась, прижимаясь к его руке, - У вас будет много времени, ваше высочество… - Ты мне пиши... - исправляясь, заторопился, - Мишелю, каждый день - я всё буду знать, а если что-то срочное, напиши что - в Милорадово требуется твоё присутствие и я пойму… Наташа смотрела серьёзно, - Каждый день писать не буду, даже Миша удивится, а хотя бы раз в неделю - обязательно... и потом, я никуда отсюда не собираюсь уезжать, если что - напишу  открыто Мишелю, что соскучилась и хочу повидаться… - Всё забываю - какая у меня умная... невеста…           После торопливо собранного обеда он, уже в форме и тёплой шинели офицера, обернулся после короткого прощального поцелуя, - Ты разрешишь мне попрощаться со всеми, обещаю, я не буду плакать… Она рассмеялась, - Мне трудно тебе отказать… Внизу он, с многолетней привычкой к торжественным сценам, поклонился всем собравшимся, - Прощайте все, берегите Наталью Александровну, надеюсь на вас. Сейчас не ко времени, но хочу чтобы вы знали, как срок минет - мы свадьбу здесь справим, дома… - он ещё раз окинул взглядом просветлевшие лица Наташиных близких, и склонив голову, бросил ей прощальный взгляд…