1.Побег

       Канеко Хана почти всю свою сознательную жизнь была ведомой. Играла в те игры, которые предложат другие дети. Слушала только ту музыку и смотрела те фильмы, которые говорили подруги. Делала только так, как скажут родители. Колледж они выбрали для неё сами, и искать работу в Токио она отправилась лишь потому, что они этого хотели. Она помнит, как ехала на синкансэне рядом с оживленной группой студентов, они не прекращая разговаривали о том, какие блестящие перспективы их ждут в столице, как весело им там будет. Хана же смотрела в окно, наблюдая как поезд уносит её всё дальше и дальше от родного маленького городка, где она выросла. Тогда она думала, что была бы готова остаться там на всю жизнь, если бы родители не решили иначе. В Токио — выше зарплаты и больше шансов найти хорошего мужчину, а значит им будет на что жить в старости.       Замуж она вышла за первого мужчину, который проявил к ней интерес и при этом был надёжным и недурным собой. Хорошие черты лица, спокойный характер и стабильный заработок. Да даже и без всех этих достоинств Каминари Сатору быстро завоевал молодую девушку лишь своими ухаживаниями и заботой. Когда перед ней опустились на одно колено и на палец надели тонкое золотое кольцо, Хана, к своему удивлению, ничего не почувствовала. Ей нравился этот мужчина, но ей не хотелось плакать или прыгать от радости. Она просто поступила как всегда: растянула губы в милой улыбке и сказала: «да».       Но украдкой собирая вещи в чемодан под покровом ночи, она понимала, что теперь не сможет больше прятаться от необходимости выбирать что-либо самой. Крадясь мимо спящего супруга, чтобы забрать хоть часть белья и документы, она понимала что дальше — только она себе помощник и защитник. И все решения ей придется принимать самой.       У неё был один чемодан, одна дорожная сумка и небольшая женская сумочка. Когда документы, телефон с зарядным устройством, кошелёк и самые необходимые вещи из её гардероба были собраны, наступила очередь вещей Денки. Хана на цыпочках прокралась в комнату сына, попутно убирая с полок и кладя в карманы разные памятные вещи, фотокарточки и пару маленьких детских поделок.       Вещей у Денки было много, наверное, больше, чем у его родителей, вместе взятых, но из части он уже вырос, а другую испачкал так, что уже не отстираешь. Хана торопилась, и боялась включать свет. Сатору был чувствителен к движению электричества, мог легко проснуться даже если включить свет в другой части дома. Поэтому вещи летели в сумку почти без разбору. Она даже кинула туда пару не слишком шумных игрушек и их любимую детскую книжку со сказками.       Когда с основными сборами покончено, осталось самое главное. Хана достала из комода теплую одежду, такую чтобы не было холодно прохладной ночью, и подошла к кровати сына. Она села на корточки и стала аккуратно трясти его за плечо, говоря шёпотом как можно тише: — Проснись, солнышко, нам нужно идти.       Привыкшие к темноте глаза увидели, что мальчик начал просыпаться. Тогда она быстро закрыла рот Денки рукой, прекрасно зная каким шумным может быть её ребенок. Лишь бы сейчас он её послушался. — Чшш, давай поиграем. Ты сейчас молча встанешь, оденешься и мы с тобой тихо-тихо выйдем из дома. Если папа нас не услышит, то ты выиграл, и я дам тебе награду, хорошо?       Прошептала Хана с самой беззаботной улыбкой на лице, на которую была сейчас способна. Хотя внутри неё все стянулось в тугой ледяной ком. Денки мигом проснулся и, улыбаясь, молча кивнул. Он обожал когда мама придумывает новые игры. Когда мальчик оделся, Хана дала ему в руки его любимого плюшевого кота и они вышли из детской. Крепко сжимая руку сына, она шла к выходу аккуратно, но быстро. — Ма.       Денки подал голос, видимо он хотел что-то спросить так сильно, что забыл об игре. Такое часто с ним случалось. Хана была к этому готова и моментально снова закрыла его рот рукой, напоминая об игре.       Замки в этом доме были хорошо смазаны, ключ входил и вращался как по маслу, но эти тихие звуки поворота механизма громом отдавались в ушах девушки, помноженные на стук её боящегося сердца. Даже когда они вышли из дома, она не могла успокоиться. Ещё пара щелчков, дверь заперта. Ключ Хана оставила в горшке, как и всегда. Словно она ушла в магазин за овощами для ужина. Рядом ключами она оставила своё обручальное кольцо, но в последний момент передумала и положила в карман. Это не было трогательной привязанностью к вещи или желанием сохранить её на память о совместно прожитых годах. Просто Хана подумала что сможет сдать его потом в ломбард.       Лишь пройдя пару улиц от дома, всепоглощающий страх начал потихоньку отступать, и девушка наконец глубоко вздохнула. Рядом шел Денки, сосредоточенный на том, чтобы молчать. — Всё, можешь говорить. Только не кричи. — Я выиграл, мама. Какой будет приз? — Но ты чуть было не заговорил дома, какой приз? — Ты сказала, что я выиграю, если папа нас не услышит. А он не услышал, он спит. — Ладно, ты прав. Умаибо подойдет? — Ага… Мама, а куда мы идём? Мы собираемся в поездку? — Ну, можно и так сказать… — Как здорово! Но почему мы не взяли с собой папу? Мама! Мы забыли взять папу!       Единственное чем на это могла ответить Хана, это просьбой вести себя потише.       Отойдя от дома на приличное расстояние, Хана вызывает такси. К ним быстро приехала белая машина с водителем среднего возраста. Поехали они в другой конец Токио. Среди тысяч тесных улочек и среди высоких домов отыскать их будет не так просто. Но абсолютно точно возможно. Хана надеялась что у них будет хотя бы пара спокойных дней. Расплатившись за такси, она вышла из машины. Таксист помог выгрузить вещи.       Всего часов десять назад она списалась с женщиной, которая сдает здесь квартиру. Маленькую, со старым ремонтом, но доступную по цене. Сейчас четыре утра, придется ждать. В голове словно рой кружились невеселые мысли, а разобрать их мешали тревога и навязчивые восклицания на фоне: " умайбо! Умаибо! Умаибо! Я хочу свой умаибо! А ещё я есть хочу».       Они с сыном зашли в ближайшее комбини. Там она купила себе кофе и онигири с тунцом, а для Денки взяла сока, умаибо и готовый бенто, чтобы ребенок поел не только сладкое. Пока оплачивала покупки, Хана чувствовала осуждающие взгляды двух кассиров. От этого её уши начали стыдливо гореть, ей даже стало жарко. Какая мать вытащит пятилетнего сына есть в комбини в четыре утра. В это время Денки ходил и весело рассматривал красочных персонажей с коробок из-под сладостей.       Они уселись за стол возле окна и начали есть. Денки хотел сначала разобраться с умаибо, говоря о том, что это его приз. Но Хана настояла, чтобы тот начал с бенто. Черный кофе помог чуть прояснить голову девушке, но также и заставил уровень её тревоги подскочить на новый уровень. Под хруст кукурузных палочек, Хана закрывает своё лицо руками и сдерживается от того, чтобы зареветь. Только не при ребенке.       Что ей делать дальше? Она думает, что Сатору не захочет лишний раз иметь дело с полицией, но что если тот всё же решит обратиться к ней? Что бы там ни было, он всё ещё отец Денки, и она не имела права его так забирать. Может ей самой позвонить в полицию и объяснить что её искать точно не стоит? Но диспетчер точно спросит нет ли с ней кого-то ещё. А полиции врать она не сможет. А вдруг Сатору решит бороться и Хана проиграет?       Из неё доноситься судорожный вздох, но глаза остаются сухими. Денки поворачивается к ней и внимательно на неё смотрит. Глаза у него такие же как и у его отца. — Что такое, мама? — Всё хорошо, милый, я просто немного испугалась вот и всё. — Сказала Хана как можно спокойнее, гладя Денки по голове. А вот волосы у него были такими же золотистыми как у неё. Только черная молния сбоку была меньшей версией молнии на волосах Сатору. Только Денки был похож на предупреждающий знак, а его отец на грозу в ночи, с выразительной белой молнией почти на треть головы посреди черной шевелюры. — Да? Но ты выглядела такой грустной.       Денки расстроенно поджал губы, ох как Хана не любила когда он так делал, ей ведь тогда тоже плакать хотелось. — Мне не грустно. Говорю же, ничего такого, просто испугалась. — Испугалась чего? — Того, что не смогу больше читать тебе книги перед сном. — Хана говорила тихо, прижимая сына к себе. Денки же не понимал чего так боится его милая мама. Но он все равно принял попытку её подбодрить. — Ну тогда я разрешаю тебе читать мне до са-а-амой моей старости. Прочитаешь мне все-все книги.       Хана легонько смеется и целует мальчика в макушку. Небо постепенно начинало светлеть.