Глава вторая: Два лика Джисона

Рабочий день пролетел незаметно. Сразу после закрытия кафе Минхо отправился домой, чтобы переодеться. Он долго стоял перед шкафом, в итоге остановив свой выбор на элегантном черном костюме: укороченный пиджак, классические брюки и, в качестве смелого акцента, кофта-сетка underneath. С макияжем и прической он не стал усердствовать — просто убрал мешающие пряди волос назад и слегка подвел глаза, подчеркнув их глубину. В условленное время они встретились с Джисоном у входа в клуб «Эйфория». Минхо знал, что Джисон здесь частый гость, но то, что он увидел внутри, потрясло его до глубины души. На сцене был не тот спокойный и улыбчивый бармен, которого он знал. Это был другой человек — дикий, страстный, неудержимый. Под ритмичную, завораживающую музыку, которую, как Минхо теперь знал, Джисон написал сам, его тело двигалось с невероятной грацией и силой. Каждое движение было историей, каждое падение и взлет — эмоцией. Зал замер, завороженный этим зрелищем. Минхо не мог оторвать глаз. Он видел не просто танец — он видел обнаженную душу Джисона. После выступления, когда восторженные аплодисменты стихли, Минхо, все еще находясь под впечатлением, решил заказать выпить. Он хотел заглушить странную смесь чувств, бушевавших внутри: восхищение, зависть, влечение. Но, как это часто с ним бывало, он переборщил. Алкоголь ударил в голову, затуманивая сознание. Джисон, заметив его состояние, подошел. — Все в порядке? Ты выглядишь не очень. Дай я отведу тебя домой. Минхо лишь кивнул, не в силах вымолвить и слова. Всю дорогу он бормотал что-то себе под нос, его речь была сбивчивой и откровенной. — Никогда... У меня никогда не было... — шептал он, глядя в ночное небо. — Представляешь? Никогда не было секса. Такой провал... Джисон молча слушал, его сердце сжималось от странной жалости и чего-то еще, чего он не мог определить. Глупый Айен, — мысленно ругнул себя Джисон, используя то имя, которым называла его только бабушка в детстве. — О чем ты только думаешь? И тут, как будто прочитав его мысли, Минхо остановился. Он повернулся к Джисону, и его взгляд, обычно потухший, теперь горел странным огнем. — Надо же, — прошептал Минхо своим низким, бархатным голосом, который пробирал до мурашек. Он стоял так близко, что его дыхание обжигало кожу Джисона. Минхо посмотрел на него снизу вверх (Джисон был чуть выше), аккуратно коснулся ладонью его плеча, а другую руку твердо уложил на его поясницу, притянув к своим бедрам. — Все настолько плохо, да? — выдохнул он, и в его голосе слышалась не насмешка, а какая-то горькая ирония над самим собой. И тут началось сумасшествие.