Глава третья: Нежные обязательства

Сумасшествие, потому что они едва успели переступить порог квартиры Минхо. Сумасшествие, потому что с Джисона стянули всю нижнюю часть одежды, оставив лишь свободную рубашку, трепещущую на его плечах. Сумасшествие, потому что Минхо одним движением снял с себя футболку, и Джисон впервые увидел его рельефную, мощную грудь и упругий пресс. Джисон, почти не осознавая своих действий, прикоснулся к его коже своими небольшими ладонями. Он чувствовал, как под светлой кожей перекатываются напряженные мышцы. Это было оглушительно. Но больше всего Джисона поразил поцелуй. Минхо целовал не так, как ожидал Джисон — не грубо и жадно, а как-то по-особенному: аккуратно, с толикой внимания и неожиданной нежности, от которой внутри все сжималось и лопалось, как мыльные пузыри. Минхо был пьян, но не настолько, чтобы не понимать, что происходит. Он бы стал последней мразью, если бы сейчас развернулся и ушел, наплевав на чувства этого омеги, который смотрел на него с таким доверием и страхом. Поэтому, коснувшись губами его дрожащих губ, он поцеловал его снова, вынуждая расслабиться, чтобы войти. Джисон вскрикнул — едва ли от восхищения, скорее от шока и боли. Он закусил губу и откинул голову назад, подставляя шею, и в ту же секунду ощутил на своей коже влажный язык и пылкие губы Минхо. Минхо сглотнул напряженный ком, застрявший в горле, заглянул в карие, искрящиеся от слез и непонятных эмоций глаза Джисона и, вдохнув спертый воздух комнаты, одним резким, но точным толчком заполнил его до самого основания. Он услышал, как Джисон снова вскрикнул, вцепился ему в шею и притянул к себе, как утопающий хватается за спасительную соломинку. Вокруг даже время остановилось. Точка возврата была пройдена. Сознание Джисона поплыло. Он сжимал Минхо в себе, жмурился, ноготками полосуя его широкую, мускулистую спину, и, вскинув бедра, кончил себе на живот, хватая губами воздух и слыша собственный сдавленный стон. Утренний свет, пробивавшийся сквозь жалюзи, казался слишком ярким и бесцеремонным. Джисон лежал, прислушиваясь к ровному дыханию Минхо, спавшего рядом. В памяти всплывали обрывки вчерашней ночи — жар, прикосновения, боль, смешанная с наслаждением, и тот странный, нежный поцелуй. Минхо пошевелился и открыл глаза. Его взгляд был чистым и трезвым, но растерянным. Он увидел Джисона и на мгновение замер. Затем его губы тронула легкая улыбка. — И... получается, мы типа встречаемся теперь, да? — тихо спросил он, его голос был хриплым от сна. Джисон почувствовал, как по его щекам разливается румянец. Он отвернулся, делая вид, что поправляет простыню. — По твоей вине, видимо, да, — пробормотал он, стараясь придать голосу безразличие. — Мне придется пойти на такие жертвы. Он снова посмотрел в черные, все такие же хитрые, но теперь еще и по-утреннему мягкие глаза Минхо, сглотнул и понял: ну, не такая уж и плохая кандидатура. Возможно, это было именно то безумие, в котором он так нуждался. Минхо потянулся к нему, но Джисон легонько отстранил его ладонью. — Пожалуйста, помолчи, — попросил он, закрывая глаза. Ему нужно было время, чтобы все осмыслить. — Знаю, знаю, — тихо рассмеялся Минхо, отступая. — Мешаю думать. Он не стал настаивать. Вместо этого он просто обнял Джисона, притянув его к себе. И это молчаливое объятие, в лучах утреннего солнца, значило гораздо больше, чем любые слова. Их странная, безумная история только начиналась.