Глава III. После показа

Тишина. Такая глубокая, что даже собственное сердце звучало чужим. Каштанка ещё долго сидела на полу. Туман за окнами кинотеатра не шевелился — лишь дым от старых ламп едва дрожал, создавая иллюзию движения. Она поднялась, чувствуя, как колени подрагивают, будто после тяжёлого сна. Мир выглядел нормально. Но это «нормально» было подозрительно спокойным, искусственным. Словно город затаил дыхание, ожидая, когда она сделает следующий шаг. Она добралась до выхода. Двери открылись сами, будто радовались, что отпускают её — или, возможно, выгоняли. На улице воздух казался чище. Туман рассеялся, и Каштанка впервые увидела очертания города. Дома стояли неровно, под странным углом, словно их кто-то спроектировал во сне. Казалось, улицы сами меняют положение, стоит лишь отвернуться. Вдали, за крышами, виднелась старая телебашня, вокруг которой кружили вороны — чёрные точки на сером небе. Каштанка сделала несколько шагов, вдыхая прохладу. Ей показалось, что на мгновение она действительно проснулась. Но потом заметила что-то на земле — старый листок бумаги, прижатый камнем. Это был афишный плакат из кинотеатра. Только теперь на нём был новый постер. Её имя осталось, но под ним появилась другая надпись: «ГОРОД, КОТОРЫЙ ДЫШИТ. ГЛАВА ВТОРАЯ.» Она вдохнула. Воздух пах дымом. И, подняв взгляд, увидела, что все здания вокруг обклеены теми же афишами. На каждой — она. На одних она смеётся, на других плачет, где-то стоит посреди тумана с закрытыми глазами. А внизу на всех плакатах повторялась одна и та же фраза: «Скоро премьера.» Каштанка закрыла глаза, пытаясь собраться. — Это не моё. Это какой-то сбой. Я просто… заблудилась. Её голос эхом отозвался с другой стороны улицы: — …заблудилась… И тогда она заметила движение. На углу, у кафе «Rose Diner», стоял мужчина в чёрном пальто. Его лицо скрывала белая маска без рта. В руках он держал катушку плёнки, которая вращалась сама собой. Когда Каштанка сделала шаг к нему — он растворился в тумане, оставив лишь звук вращающейся плёнки. Она пошла в том направлении. Каждый её шаг звучал глухо, пусто, словно она шла по толстому слою пепла. ⸻ Дорога вывела её на площадь. Посреди стоял огромный экран, встроенный прямо в фасад здания. Он был выключен. Под ним — сотни старых кресел, расставленных ровно, будто прямо под открытым небом собирались показывать фильмы. На табличке у экрана было написано: «НЕ ВХОДИ В КАДР, ЕСЛИ НЕ ГОТОВА СМОТРЕТЬ.» Она сглотнула сухость в горле. — Что за театр абсурда… Но вдруг один из старых телевизоров рядом мигнул. На экране — её лицо, прямо сейчас. Вид сверху, как с камеры наблюдения. Позади неё, в кадре, что-то двигалось. Каштанка резко обернулась — позади никого не было. Но когда снова взглянула на экран, существо уже стояло совсем близко за её спиной — в отражении. Она отступила. Изображение на экране отставало на несколько секунд, будто запаздывало, и это было даже страшнее, чем если бы оно двигалось синхронно. И тогда, где-то вдали, снова загудела сирена. Медленно, протяжно, словно вздох. Туман стал гуще, и все экраны вокруг одновременно включились — на них белыми буквами на чёрном фоне появилось: «ФИЛЬМ ПРОДОЛЖАЕТСЯ.» ⸻ Каштанка застыла, прижимая руки к груди. Вокруг — шум, треск, электрические всполохи. И на мгновение, перед тем как всё поглотила темнота, ей послышался знакомый шёпот — мягкий, почти ласковый: — Мы же предупреждали… не входи в кадр. ⸻ Тишина. И только далёкие шаги — будто кто-то идёт за ней в тумане.