Тирион III

      Тирион, попрощавшись с Пицелем, спустился по крутой винтовой лестнице. Камень был так отполирован ногами слуг и мейстеров, что нога пару раз чуть не скользнула — он тихо выругался, вспоминая, как давно предлагал заменить ступени. Во дворе воздух стоял влажный, пахло конским навозом, потом и дымом от кузни.       Бронн сидел на краю колодца, болтая ногой и лениво жуя что-то, что, по виду, когда-то, возможно, было яблоком. Позади грохотали затупленные клинки — рыцари и латники упражнялись под присмотром оружейников. — Много ли просителей? — спросил Тирион, подходя ближе.       Бронн даже не потрудился подняться. — Тридцать с лишком, почти все с жалобами. Есть и те, кто пришёл выклянчить что-нибудь. Леди Танда зовёт тебя на ужин. Ещё ростовщик из Браавоса, лорд с Трезубца, булочники, мясники, зеленщики… а, и сир Аллисер Торне. — Он кивнул на мечников. — Эти хотя бы дерутся, а те только ноют.       Тирион буркнул что-то себе под нос и отдал несколько распоряжений на ходу. Уже когда прошёл шагов десять, он будто вспомнил нечто важное, остановился и резко выдохнул. — Прекрасно, — сказал он, больше себе, чем Бронну. — Пожалуй, я отправлюсь к леди Танде.       Наёмник вскинул бровь. — Как знаешь. Только обычно ты не спешишь к Стокворт без причины.       Причина у Тириона была. Он просто не собирался обсуждать её с Бронном.       Вечером, после беседы с Варисом и Мизинцем, Тирион облачился в парадный вид. Он выбрал тугие атласные бриджи цвета Ланнистеров — багрянец был ярким, словно свежая кровь на снегу, — и лучший дублет из чёрного бархата, отделанный крошечными львиными головами. Пальцы задержались на застёжке — всё-таки следовало бы извиниться как подобает. Иоланта Рован не была женщиной, чьё мнение стоило игнорировать, особенно в городе, где мешок зерна нынче ценился выше золотой печатки.       Тирион оседлал коня и выехал через ворота. Мучная улица встретила его смрадом гниющего мяса. В канаве валялся труп — собаки уже разорвали грудь, и из-под рёбер виднелись тёмные, влажные ошмётки. Никто не спешил убирать тело — у стражи дел хватало и без того. Патрули Золотых Плащей ходили по двое, оглядываясь на каждого встречного так, словно ожидали, что толпа вот-вот вспыхнет голодным бунтом.       Город пухнул от беженцев, и каждый день приходили новые. Лица были голодные, тени от костей — резкие. Провизия поступала в Гавань тонкой струйкой, и каждая капля стоила всё дороже. Половину запасов, которыми держался замок, присылали Джайлс Росби, леди Танда… и Иоланта Рован, чьи земли ещё могли кормить людей. Тем больше поводов для извинений. Тем меньше — для гордости. «Городу нужны её зерно и влияние, — напомнил себе Тирион. — А мне — чтобы она не пожелала отправить всё это к воротам Ренли».       Он тронул коня, направляясь к дому Стоквортов, и старался думать уже не о трупах в канавах, а о том, как именно следует извиняться перед женщиной, которая совершенно справедливо могла счесть его последним из Ланнистеров.       В уютном чертоге Стокворт плавала дымка, пахло жареным мясом и свежеиспеченным хлебом. Аккомпанируя себе на звонкой арфе певец Саймон выпевал слова баллады и его голос смешивался с негромким гулом бесед, смехом, приглушенным звоном кубков.       Гостей набралось немного, но каждый держался так, будто за ним наблюдают сотни глаз. Тирион окинул быстрым взглядом — искал не лица, а намерения.       Он увидел ее почти сразу. Иоланта сидела рядом с леди Тандой обсуждая что-то тихо и спокойно, будто говорили они о чем-то простом и земном. Но в её спокойствии было больше достоинства, чем в позолоте на стенах. Тирион скривил губы, но не мог отвести взгляд: прямота, с которой девушка вела разговор, привлекала внимание.       Леди Танда подошла к Тириону, обняв рукой Лоллис, и с лёгкой улыбкой кивнула ему: — Милорд Десница, рады видеть вас. — Голос был ровный, доброжелательный, привычно дипломатичный.       Тирион кивнул в ответ, но взгляд его тут же упал на Лоллис, которая начала лепетать что-то о пирогах с миногой и фаршированном гусе. — …Прошу прощения, — пробормотал он, стараясь не участвовать в разговоре. Леди Танда отвела взгляд от дочери и кивнула слугам: — Принесите первое блюдо, пора начинать ужин.       Тирион сделал шаг к Иоланте, стоявшей неподалёку у колонны. — Леди Рован, — сказал он ровно, слегка склонив голову. — Милорд, — ответила она холодно, сдержанно, без страха, без растерянности.       Он замялся, собираясь с духом, и произнёс: — Прошу извинить меня за недоверие к вам… в прошлом. Я бы хотел и дальше сотрудничать с вами. Взгляд Иоланты смягчился, губы изогнулись в лёгкой насмешливой улыбке: — Я не ожидала от вас полного доверия, милорд Десница. Но ожидала по прибытии благодарности, а не допроса. — Она сделала маленький кивок головой. — Но извинения принимаются.       Тирион почувствовал, как напряжение немного спало. Он готов был начать разговор, но тут к Иоланте подошёл Люцион. Тот что-то сказал ей на ухо, и Иоланта слегка отстранилась, улыбаясь.       Тирион почувствовал странный укол — крошечную, почти насмешливую ревность. Он понимал, что это нелогично, смешно и глупо, но в груди подступило неприятное тепло: он хотел бы быть тем, к кому она улыбается, а не кто-то другой. Сдерживая себя, он перевёл взгляд к столу, чтобы скрыть это чувство, и сделал вид, что всё под контролем.        За стол его усадили рядом с Лоллис. Почему-то леди Танда забила себе в голову, что получится сосватать Лоллис за Тириона. Блюда сменяли друг друга, лорды говорили тосты, а Лоллис щебетала о разных глупостях. Но взгляд Тириона упрямо падал на его дражайшего кузена Люциона и леди Рован, которые сидели напротив него и что-то оживленно обсуждали.       Десерт подали позднее, когда свечи в зале уже едва освещали столы, а гости лениво перебирали сладости.       Леди Танда кивнула гостям и с улыбкой произнесла: — Дорогие гости, леди Иоланта принесла новое вино со своей винодельни. Попробуйте.       Подавая бокал Тириону, Иоланта встретила его взгляд. Он ощутил лёгкий, почти неуловимый порыв тепла, смешанный с любопытством. Белое полусладкое блестело в бокале, аромат был мягким, с едва заметной фруктовой нотой, которая как будто продолжала её образ: прозрачная, лёгкая, искрящаяся, но с характером, который остаётся в памяти надолго. — Очень любезно с вашей стороны, — сказал Тирион, делая первый глоток. Вкус мгновенно создал ассоциацию, и он едва заметно улыбнулся.       Иоланта отстранилась чуть назад, глаза её светились тихим интересом. Тирион ловил её взгляд снова и снова, но между ними сохранялась дистанция — ни слова лишнего, ни намёка на что-то большее, только взгляд, задержанный на мгновение дольше, чем следовало бы. — Миледи, какой прекрасный букет! — воскликнул Джайлс Росби, слегка наклонившись вперёд. — Впрочем, как и у всех ваших вин. Скажите, как вам удается раз за разом только улучшать вкус?       Иоланта слегка наклонила голову, её сине-голубые глаза смотрели с теплотой: — Я всегда выбираю ягоды, которые выросли в тени солнца, — сказала она спокойно. — Стараюсь выдерживать их столько, сколько нужно, а не сколько можно. И ещё многое зависит от погоды и от почвы, как вы понимаете. — Она улыбнулась едва заметно. — Вино — это терпение, как и всё важное в жизни. — Поистине мастерство, — сказал Тирион, скрепя голос сдержанным любопытством. — Удовольствие попробовать столь продуманное вино. — Он слегка улыбнулся, и в глубине глаз Иоланты промелькнуло тихое одобрение. Когда гости стали расходиться, Иоланта встала со стола и отошла в сторону, ожидая Люциона, когда тот снова увяз в бесконечном разговоре с сиром Бейлоном Сванном.             Тирион взял штоф с белым вином, налил себе ещё и подошёл к Иоланте. Она стояла с раздражённым лицом, нервно теребя золотое колье на шее. — Прекрасное вино. Оно… слишком мягкое для простого ужина. Словно в нём спрятана история, — сказал он, ловя её взгляд.       Иоланта слегка наклонила голову, но взгляд сохранил холодную чёткость: — В каждом урожае, милорд Десница, спрятана своя история. Но не всякая история готова быть прочитанной сразу. — Она кивнула бокалом. — А вы, похоже, пытаетесь прочесть её слишком быстро. — Возможно, — признал Тирион. — Я люблю, когда вино держит секреты. Как и люди. — Его взгляд задержался на её лице чуть дольше необходимого. Чрезмерно прямолинейно? Нет. С ней — нет. — Беречь секреты — искусство, — ответила Иоланта резко. — И цена у него бывает слишком высока, чтобы отдавать каждому любопытному.       Тирион провёл пальцем по краю бокала, будто нащупывая правильный звук, и сказал с лёгкой улыбкой: — Я могу быть терпелив. И умею ценить вкус, который раскрывается постепенно. — Тогда, возможно, вам понравится следующий глоток. — На этот раз её улыбка была почти настоящей — слабой, но тёплой.       Тирион чуть подался вперёд, снижая голос. Почти откровенный намёк — и пусть. Если уж падать — то с высоты собственного остроумия. — Я надеюсь, что ваш секрет столь же приятен, как это вино. Иоланта отставила бокал, сузила глаза и скривила губы: — Вино может быть сладким, милорд. Но сладость редко бывает бесплатной. — Я слышал, ваше хозяйство принесло этим летом урожая больше многих других владений, — сказал Тирион тихо, чуть наклонив голову, делая разговор приватным. — Вы, должно быть, прекрасно знаете каждое дерево и каждый виноградник. Иоланта слегка улыбнулась, но глаза оставались холодны, словно сталь: — Я знаю, где земля плодоносит, а где её следует щадить. Не всякий урожай достоин внимания. Тирион слегка поклонился: — Как и люди, полагаю. Тех, кто заслуживает, вы щадите, а тех… кого нет — оставляете судьбе. Она на долю секунды встретила его взгляд, но тут же опустила глаза. В голосе прозвучала сухая ирония: — Удивительно, что вы так легко переносите сравнения людей с растениями, милорд. — Я привык искать аналогии там, где их никто не ожидает, — ответил Тирион, улыбнувшись уголком губ. — Но иногда даже я удивляюсь, когда нахожу их в вине. И иногда — в людях, которые сами не замечают, что раскрываются. Иоланта слегка наклонилась, будто слушая не его, а шёпот свечей: — Вино — это терпение, милорд. Так же, как и доверие. Тирион кивнул, ощущая, что каждое её слово — это не столько фраза, сколько лёгкое, невидимое прикосновение.