Иоланта. Тирион.

      Когда Иоланта пришла на назначенную Десницей встречу, её встретил один из его наёмников и отвёл к дверям личной приёмной: — Миледи, лорд Тирион сейчас занят, подождите здесь.       Сквозь приоткрытую дверь доносились звуки работы: Тирион обсуждал с мастером по имени Железное Брюхо нехватку железа. Кузнецы жаловались, что заняты заказом королевы, и Тирион уверял их, что необходимое железо будет выдано. Затем в разговор вмешался мастер Саллореон с предложением выковать шлем в форме головы демона. «Как пошло», — подумала Иоланта. — Мастер Саллореон, — прозвучал резкий и раздражённый голос Тириона, — все свои грядущие битвы я намерен вести вот на этом стуле. Мне нужна цепь, а не демонские рога. Поэтому позволь сказать тебе вот что: либо ты будешь ковать цепь, либо носить её. Выбор за тобой.       Двери приёмной распахнулись, и Тирион вышел, не оглядываясь. Он шёл по коридору, голова прямо, шаг уверенный. Краем глаза уловил знакомый силуэт: леди Рован стояла у дверей, широко раскрытые глаза и лёгкий румянец на щеках.       Иоланта едва заметно вздрогнула, когда его взгляд, даже косвенный, проскользнул по ней. Что-то в его уверенной осанке и резком тоне оставляло ощущение силы, и ей это понравилось, несмотря на прежнее впечатление о мягком, учтивом Тирионе.       Он не обернулся, но этот короткий миг — только взгляд и румянец — говорил о большем, чем слова.       Через несколько мгновений к ней подбежал мальчик и смущенно отводя взгляд сказал: - Миледи, лорд Десница ждёт вас.       Иоланта уже видела этого мальчика ранее, он был до того застенчив, что старался всё делать исподтишка. Она не удержалась от улыбки и сказала: - Отведи меня к нему. Как твое имя? - Подрик Пейн, миледи. - А меня зовут Иоланта Рован. Приятно познакомиться, Подрик Пейн.       Иоланта аккуратно вошла в кабинет. Тирион сидел за столом, его взгляд был сосредоточен на отчетах, брови чуть нахмурены, пальцы стучали по пергаменту. На столе лежали списки поставок и документ о пожертвовании в детские дома. — Добрый день, милорд Тирион, — сказала она, стараясь звучать спокойно, но с лёгкой улыбкой. — У вас очень застенчивый оруженосец.       Тирион поднял глаза на Иоланту, и в его взгляде мелькнула тень иронии. — Добрый день, миледи. Да, меня слегка раздражает, что он разговаривает с моим… паховым щитком, тем более его на мне нет, — ответил он сухо, но уголки губ невольно приподнялись. — Ну-ну, мальчик совсем ещё юн, милорд, — мягко отметила Иоланта, делая вид, что смеется над его раздражением.       Тирион сложил руки домиком на столе и слегка наклонился вперед: — Как прошло ваше путешествие в ваше поместье, миледи? — Дорога и виды были довольно удручающими, если быть откровенной, — начала Иоланта, осторожно выбирая слова. — Многие близлежащие к столице сельскохозяйственные угодья выглядят заброшенными, и к столице тянется вереница беженцев, стремящихся укрыться за высокими стенами от войск лорда Станниса, лорда Ренли и Робба Старка. Они бы крепко задумались, если бы узнали, что город в бедственном положении по части продовольствия, — хмуро заключила она. — А что ваши виноградники? — прищурился Тирион, слегка наклонив голову. — Помнится, вы упоминали о некоей загадочной болезни лозы. — С этим дела обстоят интереснее, — ответила Иоланта. — Мы с моим мастером по виноградникам решили извлечь из этой болезни новый опыт. Дело в том, что серая плесень Botrytis делает виноград чрезвычайно сладким, и из этого может получиться необычное вино. — Жду, что вы пригласите меня на дегустацию, — слегка усмехнулся Тирион. — Сейчас я слышал, что в Королевской Гавани вино пьют только ростовщики Мизинца. А теперь перейдём к делам.       Он склонился над бумагами, затем вдруг поднял взгляд, медленно и намеренно, так что она ощутила прямое внимание. — Миледи, ваши поставки полностью совпадают с тем, что указано в договоре. Ни бочки больше, ни бочки меньше. Но при этом мне известно, что это не единственная ваша помощь городу. Я также слышал, что вы с леди Тандой теперь подружились и щедры к детям… Но понимаете, что для меня это недостаточно объяснение… Почему вы это сделали? Почему именно так? - сказал Тирион вперив в Иоланту Рован испытующий взгляд. Разномастные радужки Тириона, черная и зеленая, чем-то беспокоили людей — он это знал и пользовался этим вовсю.       Иоланта слегка шагнула вперед, положив руки на стол. — Милорд, — начала она спокойно глядя ему в глаза, — это рациональное решение. Люди голодают. Я могу предложить продукты, которые есть у меня, и сделать их доступными для города. Я не обманываю, и мои действия прозрачны. Когда Робб Старк, лорд Станнис и лорд Ренли начали собирать войска, мы с леди Тандой решили действовать на опережение и выделить пожертвования детским домам и приютам. Из-за того что дороги были закрыты войсками лорда Ренли, первый обоз задержался. Потом ко мне обратился лорд Бейлиш и вы, и я выделила столько, сколько смогла.       Тирион замолчал на мгновение, перебирая пергаменты. Его взгляд был холоден, но в глубине скрывалась тонкая искра интереса. — Я привык проверять каждого, кто крутится вокруг меня, — тихо сказал он, — но вас я проверять не стану… пока что.       Тирион смотрел на неё исподлобья, но из-под его раздражённого хмурого взгляда медленно проступало другое — недоверчивое любопытство. Эта женщина… странная женщина. Не из тех, кто водится при дворе. Слишком ровный голос, слишком спокойные ответы, ни одного «милорд» с дрожью в голосе, ни одной попытки выслужиться. И — да хранят нас Семеро — ни единого намёка на хитрую игру. То ли она действительно такая честная, то ли играет в честность лучше всех, кого он видел. Умная леди старается скрыть мотивы. Глупая — выдаёт их в первый же миг. А Иоланта… не скрывала ничего. Или делала вид, что не скрывает? Тирион вздохнул про себя. Всё это было неправильно. Так не ведут себя в Королевской Гавани. Люди не делают добро просто потому, что это разумно. Люди не приносят прибыль, не пытаясь присвоить кусочек себе. Люди не говорят правду. И он слишком многое видел, чтобы верить в исключения. Но всё же…       Он скользнул взглядом по аккуратным записям, по ровной подписи Рован. Все поставки — точны. Всё честно. Всё выверено до последней бочки. И отчёт о пожертвовании — подлинный, проверенный. Глупость? Хитроумный расчёт? Или, да помогут ему Семеро, настоящая порядочность?       Тирион почувствовал, как в груди шевельнулось что-то похожее на уважение — чувство, которое он давно разучился испытывать. «Опасно, — мелькнуло в голове. — Опасно для неё. Опасно для меня. Опасно вообще для всех».       Но он не мог отрицать очевидного: эта женщина не давала ему покоя. И чем честнее она казалась, тем меньше он ей верил. Но тем сильнее хотел понять — что именно она скрывает, если скрывает хоть что-нибудь.       И почему, во имя Семерых, ему так хочется, чтобы она была именно такой, какой кажется.       Иоланта долго смотрела на него — в упор, прямо, не пряча глаз. И в этом взгляде не было страха, не было жеманства, не было и обиды… только взвешенное, почти холодное человеческое разочарование. Пальцы её сжались в ткани юбки, но голос, когда она заговорила, оставался ровным: — Что ж, милорд, если на этом ваш допрос окончен… — она едва заметно наклонила голову, — тогда позвольте мне уйти.       Тирион чуть дернулся, будто хотел что-то добавить — объяснить, смягчить — но слова не пришли. Его собственная осторожность заглушила всё лишнее. — Да, — произнёс он наконец, — можете идти, миледи Рован.       Она развернулась легко, почти слишком правильно, так, как учат в благородных домах — но шаг её был твёрдым, резким, выверенным. Дверь закрылась за ней без громкого хлопка, однако звук этот почему-то отдался в его голове слишком отчётливо.       Тирион остался сидеть, глядя на пустое место, где она секунду назад стояла.       Глупо. Чертовски глупо.       Он чувствовал, как подступающее сожаление скребёт изнутри: слишком резок, слишком прям, слишком много привычной подозрительности… а она этого не заслуживала. Слишком чистая? Слишком разумная? Или я просто устал видеть грязь в каждом шаге?       Он наклонился над пергаментами, но строки больше не читались так ясно.       Иоланта Рован — если она играла, то играла лучше всех, кого он встречал. Но что-то подсказывало ему, что это не игра. Просто человек, который пришёл помочь, потому что так решил. В Королевской Гавани таких не бывает… но Семеро свидетели, иногда исключения встречаются. — Плохо, — пробормотал он тихо самому себе. — Плохо то, что я хочу ей верить больше, чем должен.       Дверь снова отворилась, и внутрь вошёл Бронн, лениво потягиваясь, будто за дверью не было ни напряжения, ни споров. — Ну? — спросил он. — И что мне с ней дальше делать? Копнуть? Поглазеть из-за угла? Узнать, кому она шепчет по ночам?       Тирион сжал губы, потом медленно покачал головой. — Ничего. — Ничего? — переспросил Бронн, будто сомневался, что услышал правильно. — Я сказал: ничего. Ни слежки, ни вопросов, ни попыток ловить её на чём-то. Она делает то, что говорит. И пока это так — пусть делает.       Бронн хмыкнул, но спорить не стал. — Как пожелаете.       Когда дверь за ним закрылась, Тирион снова остался один. И впервые за долгое время он понял, что сделал выбор не умом. А сердцем — или тем, что от него оставалось. Он позволил себе поверить. Хотя бы чуть-чуть. Хотя бы одному человеку. И это было, пожалуй, самое опасное решение из всех.