Тирион IV

      Собралось много вельмож проводить принцессу Мирцеллу в Дорн. Девочка держалась достойно и была прирожденной принцессой несмотря на свои малые годы. Тирион беспокоился из-за того что отправлял маленькую принцессу в столь опасное время в море. «Если бы Станнис знал об этом отплытии, он не мог бы выбрать лучшего времени для того, чтобы послать против нас свой флот» — пронеслась тревожная мысль у него в голове. Он отдал распоряжения капитану «Быстрокрылого» на случай нападения.       Принцесса Мирцелла опустилась на колени перед верховным септоном чтобы он балгословил ее в путь. Тирион не вслушивался в слова молитвы и в нетерпении крутил свой перстень на пальце. Его внимание привлекли тихие ругательства сзади, повернув голову он увидел чету Рованов — леди Иоланта стояла так ровно, словно проглотила жердь и сжимала губы. Ее сине-голубые глаза были холодными как Стена, которую он посетил будучи на севере. Ее муж пытался ей что-то нашептать на ухо, но Рован резко отшатнулась и процедила сквозь зубы: «Хватит, я больше не намерена выслушивать оправдания». «Если Люцион опять ей изменил — я бы на месте Иоланты ему горло перегрыз. Хотя, может, она и без меня справится» — хмыкнул Тирион.       Верховный септон, наконец, перестал бубнить. Тирион распрощался с капитанами кораблей что уплывали вместе с принцессой и велел им благополучно доставить его племянницу в Браавос, пообещав им рыцарский сан.       Когда Тирион спустился по крутым сходням на берег ощутил на себе недобрые взоры. Он понимал что это из-за того что население города голодало и в их глазах он был уродом и ел досыта.       Маленькая флотилия вышла в залив, и Серсея велела всем возвращаться. Тирион расставил вдоль узких улиц стражников, они теснили толпу назад древками копий. Впереди процессии ехали сир Джаселин Байвотер, сир Арон Сантагар, сир Бейлон Сванн и конные копейщики. Короля Джоффри сопровождала Санса Старк на гнедой кобыле, их охраняли Пес и сир Мендон Мур с боков. Далее следовали Серсея с сиром Ланселем и Томменом, их охраняли сир Престон Гринфилд, Меррин Трант и Борос Блаунт. Тирион держался рядом с Серсеей.       Следом везли в носилках верховного септона и за ним был длинный хвост придворных — сир Хорас Редвин, приходившийся кузеном Иоланте Рован, Люцион Ланнистер, леди Танда с дочерью, Джалабхар Ксо, лорд Джайлс Росби и прочие. Процессию завершали стражники ехавшие двойной колонной.        Настроение у горожан было угрюмое и они смотрели на них с нескрываемой ненавистью. «Ох, не нравится мне это», — подумал Тирион. Несколько голосов крикнули здравицу в честь короля Джоффри, но большинство хранило молчание. Процессия ехала сквозь море голодных, небритых и неумытых мужчин и женщин которые смотрели на них со злобой. Серсея притворно смеялась над словами Ланселя, голос ее дрожал. Тирион под весом этих взглядов почувствовал себя лицедеем в труппе уродов: он — карлик, которого все называют Бесом, его сестра — Серсея, возлежала со своим близнецом Джейме и родила от него детей, один из которых — Джоффри, возглавлял эту мерзкую процессию, глупый, жестокий мальчишка. Все они — зрелище для голодных, злых людей.       Сквозь толпу протиснулась женщина, держа над головой жуткий трупик своего умершего ребенка. Санса убедила Джоффри дать ей монету, но король небрежно кинул ее и монета, отскочив от ребенка покатилась по мостовой, где дюжина человек принялись драться за нее. Когда голос подала Серсея, лицо женщины исказила гримаса ненависти и она завопила: — Шлюха Цареубийцы! Кровосмесительница! С братом спала! — кто-то из толпы кинул в едущих навоз. Он попал аккурат в щеку Джоффри. Он сразу заорал и приказал Псу убить того, кто это сделал. Сандор Клиган послушно спешился, но толпа не давала ему протиснуться. Джоофри опять завопил: — Взять его! Он был вон там! Пусть он это слижет с меня, если не хочет лишиться головы! Пес, руби их всех и приведи…- толпа обезумела. Люди кричали «Бастард! Гнусный ублюдок!». В адрес королевы они говорили «Шлюха! Братнина подстилка!». Тириону кричали: «Урод! Полчеловека!». Затем кто-то прокричал «Хлеба!» и все вокруг взревели «Хлеба! Хлеба! Хлеба!».        Тирион велел всем скорее двинуться в замок. Мимо их голов пролетел камень, а на щит сира Мендона шмякнулась гнилая капуста. Арона Сантагара стащили с коня, сир Бейлон вытащил меч и рубил и направо и налево. Кто-то упал под копыта коня Джоффри и заорал. Джоффри скакал с белым как мел лицом, сир Мендон Мур скакал слева от него как белая тень.        Но тут они, наконец, приехали к воротам перед навесной башней замка. Король со свитой проехал под решеткой, и оказался под защитой высоких красных стен. Тирион слез с коня, разум словно поволокло туманом. Он двинулся в сторону визжащего Джоффри который обвинял горожан в предательстве и с размаху влепил в него такую пощечину, что корона слетела с золотых локонов и покатилась по булыжнику. Джоффри жалобно блеял что его ругали бранными словами и нападали на него. — А кто приказал их всех убить? Ты что думал, что они будут смиренно ждать когда твой Пес им поотрубает головы?! Ты — испорченный безмозглый мальчишка — ты погубил Клигана и боги ведают скольких людей, а сам не пострадал. будь ты проклят! — Тирион пнул его ногой.       Тирион оглядел двор: — Где Санса Старк? — никто не ответил, не было сира Престона, Лоллис Стокворт. Взгляд Тириона наткнулся на Люциона, тот стоял бледный как смерть и переминался с ноги на ногу, как мальчишка, уличенный в краже пирога. Мял манжету, не смея поднять глаза. Тирион шагнул к нему: — Где Иоланта? — спросил он тихо. Люцион дернулся. Молча сжал пальцы в кулаки, взгляд метался. — Я спрашиваю, — повторил Тирион громче, — где твоя жена? Молчание. Гул крови ударил Тириону в виски. — Где Иоланта, кретин?! Как ты мог ее бросить? — повысил голос Тирион. — Как ты смеешь так со мной разговаривать, Бес?! Слово ударило, но Тирион лишь коротко моргнул. «От льва в нем — только имя. Пустой, дрожащий мешок с золотой гривой, которая ему не принадлежит». — Я смею, — сказал Тирион, тихо, почти ласково, — ровно настолько, насколько ты не смеешь отвечать за собственную жену. Он сделал шаг ближе. — Ты Ланнистер только на бумаге. На деле — трус, который бросил женщину среди голодных бунтовщиков. У Люциона дрогнули губы, он хотел что-то сказать — оправдаться, выкрикнуть, обвинить — но слова тонули в собственном стыде. Тирион фыркнул. — Если бы у тебя было хоть что-то львиное, ты не стоял бы сейчас, заламывая руки, а искал бы Иоланту, пока ноги не подкосятся.       Он повернулся к королевским гвардейцам — голос стал резким, как удар хлыста: — Ступайте назад и найдите Сансу Старк, Иоланту Рован, Лоллис Стокворт, верховного септона, сира Арона Сантагара, сира Престона, Тирека Ланнистера. Живо, — скомандовал Тирион. Но Мендон Мур и Меррин Трант оставались на месте. Тирион прижал пальцы к пульсирующим вискам. Если Санса Старк погибла — Джейме все равно что мертв. Если Иоланта Рован погибла — союз с Тиреллами окажется на грани краха, уж ее отец об этом позаботится. — Наше место — рядом с королем, Ваше Величество, наш долг — защищать его, — глядя на Серсею сказал сир Борос. — Ваш долг — выполнять мои приказы! Найди мне Сансу Старк и Иоланту Рован, не то, клянусь, Шагга расколет твою башку надвое, и мы посмотрим, есть ли там что внутри, кроме опилок. — И ты смеешь мне угрожать, уродец? Не стану я искать дочь изменника, эту дуру Лоллис и купчиху Рован! — Он стал поднимать окровавленный меч, все еще зажатый в его кольчужном кулаке. — Следи за своим языком, Блаунт. Благодаря милости этих женщин — Рован и Стокворт вы все еще не пухнете от голода, — Тирион отвернулся от него. — Перестаньте, — рявкнула Серсея, — Борос, исполняй приказ, или мы найдем твоему белому плащу другого хозяина. Внезапный шум со стороны ворот заставил всех обернуться. Люди расступались перед двумя всадниками. Впереди ехал сир Джаселин Байвотер, в руках он держал поводья сразу двух коней — своего и второго, на котором сидела женщина. Иоланта. Ее волосы, обычно аккуратно уложенные в высокую прическу, рассыпались и ниспадали волнами, пряди прилипли к кровоточащей ране на щеке. Рукав ее шелкового платья был порван. Лицо же было перекошено от ярости.       Байвотер спрыгнул с седла, подхватив поводья. — Милорд Десница, нашел ее в полумиле отсюда. Несколько мужчин пытались стащить ее с седла. Пришлось объяснить им, что женщина находится под защитой городской стражи. — Спасибо, сир Джаселин, — сказал Тирион. И голос его был спокойнее, чем он ожидал.       Иоланта спрыгнула сама, лишь слегка оперевшись на руку капитана. Мгновение она стояла неподвижно — будто удерживала бурю внутри. Потом ее взгляд упал на Люциона. И она пошла к нему. Шаги ее были стремительны и каждая походила на удар молота по стали. Люцион отступил на полшага. Плечи его поднялись, будто он готовился к взбучке.        Она остановилась прямо перед ним. Губы дрогнули. И удар пришел внезапно — звонкая, хлесткая пощечина, такая, что Люцион чуть не рухнул. — Ты бросил меня там, — сказала она. Голос сорвался. — Ты… бросил… меня… — Она подняла вторую руку — не для удара, а чтобы вытереть слезы, предательски выступившие на глазах. — Я звала тебя, Люцион, я кричала. А ты, — она сделала резкий вздох, и по ее щекам покатились слезы. — Ты пустил коня и умчался вперед, даже не посмотрел.        Люцион открыл рот и протянул ей руку: — Иоланта, я… я не знал… Я думал, что ты рядом… — Не трогай меня! — не крик — приказ. И отшвырнула руку Люциона.       Тирион наблюдал, как она отворачивается: рука неуверенно поправляет оборванный рукав, дыхание еще неровное. Потом она увидела его. На мгновение ее глаза встретились с его. В этих глазах было все: страх пережитого, ярость унижения и стыд? Тирион почувствовал болезненный, горячий укол под ребрами. «Так вот какая ты, леди иоланта Рован», — подумал он. Не ледышка. Не статуя. Не идеальный виноградник в человеческом обличие. Тирион ощутил, как во рту становится сухо и сделал шаг вперед. — Леди Иоланта… — сказал он и протянул ей платок. Она овладела собой удивительно быстро. Спина выпрямилась и губы сложились в вежливую, почти учтивую улыбку. — Мидорд Десница, спасибо, — она взяла у него платок и на мгновение их пальцы коснулись. — Прошу простить мой вид. Надеюсь, я не стала обузой. — Обузой? — Тирион изумленно вскинул бровь, — Леди, вы сейчас едиснтвенная из нас, у кого хватило духу спустить пощечину одному из этих трусов при всем честном народе. Если что, это я должен брать с вас уроки.        В уголке губ у нее дрогнула тень улыбки — усталой, но настоящей. Тирион сделал еще шаг. Слишком близко. Слишком смело. — Леди Рован, — сказал он мягко, — Король, горожане, дороги… кажется весь мир пытался навредить вам сегодня. Рад видеть, что это не сломило вас. Она отвела глаза: — Жива — уже хорошо, — тихо сказала она, — все остальное… потом, — сказала она и мягко отстранившись, пошла в сторону рыдающей Танды Стокворт. — Потом, — тихо повторил за ней Тирион.       Леди Танда подбежала к Иоланте, взяла ее ладони в свои и с надеждой спросила: — Иоланта, моя дочь, Лоллис… ты видела ее? Иоланта опустила голову и не убрала руки. Глубоко вздохнув6 она ответила: — Мне очень жаль, леди Танда. Я видела ее, ее окружили мужчины, я хотела ей помочь, но людей было так много и один из них напугал мою лошадь, ее понесло. Мне очень жаль, — повторила она.       На секунду Тириону показалось, что мир стал слишком тихим. Леди Танда закрыла лицо руками и разрыдалась так, что у Тириона сжалось горло. А Иоланта обняла Танду Стокворт, та уткнулась ей в плечо, всхлипывая, почти стонала от отчаяния. Тирион отвел взгляд — слишком личное, слишком обнаженное.        Через некоторое время прискакал Пес, а позади него на лошади сидел Санса Старк. Она была ранена и мейстер Френкен поспешил оказать ей помощь.       Вечером, после всех забот он мечтал оказаться в объятиях Шаи, но понял что отлучиться ночью он не сможет. Бронн доложил что возбужденная толпа расходится, но город был все еще неспокоен. Когда слуги зашли к нему зажечь свечи и растопить очаг, он наорал на них и отослал прочь. Настроение его было мрачным, а сир Джаселин Байвотер только ухудшил, когда принес список погибших.       Верховный септон был растерзан на куски, когда молился богам о спасении.       Тело сира Престона нашли не сразу: золотые плащи искали рыцаря в белом плаще и чуть не прошли мимо его искромсанного тела, бурого с головы до пят.       Сир Арон Сантагар валялся в канаве, ему разбили голову.       Дочь леди Танды отдала свое девичество полусотне мужиков и кажется, сошла с ума.       Тирека не нашли до сих пор.