Тирион V

      Ночью, когда в Красный Замок заснул и погасли огни, к нему в покои зашел без стука Бронн, лицо его расплылось в ехидной улыбке, а сам он пах женскими духами. Тирион вывел на бумаге строчку. — Почему от тебя пахнет лавандой и вишней? Это не твой обычный аромат «пот, кровь и ваша мать», — между делом заметил Тирион. — Не твой ум, милорд, но и ты догадаешься, — с этими словами Бронн сел на стул напротив Тириона и начал чистить свои ногти. — Боги, Бронн, выкладывай, — вздохнул и закатил глаза Тирион. — Шлюхи говорят что твоя благодетельница Рован — не такая уж «леди» и раскрывает ноги своим купцам чтобы те продавали ее вина и зерно. Они рассказывают что Купчиха (прим. так называют Иоланту за то, что она продвигает свое вино сама) постелью берет себе власть. Еще говорят, что она держит тебя за яйца, милорд.       Тирион слушал и чувствовал, как в груди что-то недовольно сжимается. Слухи — это одно. Но то, что ее имя теперь гуляет по борделям… Это резало его острее, чем он хотел признавать. Бронн все так же продолжая чистить ногти ножом продолжил: — Ну и что? Я бы тоже держал, будь у меня такие связи, земли и сиськи, — Бронн посмотрел на Тириона. — Скажи-ка, Бронн, а в каком именно борделе ты это слышал? — В одном из борделей Мизинца.       Тирион многозначительно хмыкнул, стараясь быстрее написать письмо и не думать об имени Иоланты, которое теперь произносили в борделях. Он запечатал письмо: — Передашь это письмо сиру Джаселину Байвотеру. — А что там написано? — Бронн не умел читать, поэтому задавал дерзкие вопросы. — Что он должен взять людей и разведать Дорогу Роз, — Тирион капнул воском и приложил печать, — передай Байвотеру чтобы он не смотрел на содержимое письма и вел своих людей на север устраивать засаду на лорда Джайлса и на моего племянника Томмена. — Ты хочешь захватить в плен парнишку? — Нет, я хочу чтобы Байвотер вошел в замок, разогнал тамошний гарнизон и остался там стеречь Томмена. Спроси его, как ему сочетание «лорд Байвотер». — «Лорд Бронн» еще лучше, я бы тоже мог охранять мальчонку, раз мне за это дадут звание лорда и земли. — Ты нужен мне здесь.        Бронн удалился оставив Тириона в раздумьях. Тирион взял следующий лист бумаги, написал: «Леди Иоланте Рован» и остановился в раздумьях. На бумагу упали несколько капель чернил, Тирион взял бумагу, скомкал и выкинул в горящий очаг.       На следующий день, Тирион спустился в библиотеку. Открыв дверь, он услышал: — Миледи, вынужден сказать вам, что наш общий друг играет в грязную игру, распространяя о вас слухи в борделях. — Вы думаете, в этом замешан Мизинец? — тихо спросил женский голос, — хотя, если подумать, то он наверняка на меня зол. Но зачем вы мне это сказали? Тирион, подошел ближе и увидел две знакомые фигуры: между шкафами со свитками стоял Варис и леди Иоланта. Варис заметил его: — Милорд Десница, мы не ожидали вас здесь увидеть. — Милорд Тирион, — улыбнулась ему Иоланта и склонилась в реверансе. Тириону понравилась эта улыбка и то, как быстро и искренне она появилась на ее красивом лице. Варис продолжил: — Миледи, вы играете в опасную игру с Мизинцем. Я глубоко убежден, что это именно он пустил эти слухи о вас. — Хотите услышать новую? — вставил голос Тирион, — моя дражайшая сестрица приходила ко мне на днях и уверяла меня что вы меня используете, — с усмешкой сказал Тирион, но внутри подумал «Я знаю это. Но я не против».       Иоланта поморщилась и глубоко вздохнула: — Что ж, вынуждена признать, что Мизинцу удалось меня уколоть — бОльшая часть моих купцов отказались иметь со мной дело после этих слухов. Мало мне было прозвища «купчиха». Но я постараюсь что-то с этим сделать, — она сжала губы и отвела взгляд. Тирион понял: удар пришелся глубже, чем она позволяет видеть. — В Вестеросе, миледи, неважно что вы делаете. Важно, кто рассказывает об этом первым. И еще, я предпочитаю, когда в городе остаются хотя бы несколько разумных людей, — улыбнулся Варис и откланявшись, вышел из библиотеки. — Что ж, миледи, — горько улыбнулся Тирион, — надеюсь на вас. Если бы я мог сделать ставку — вы или Мизинец, я бы поставил на вас. — Спасибо, милорд Десница. Вы… удивительно щедры на доверие. Я постараюсь его оправдать, — слабо улыбнулась ему Иоланта.       Через несколько дней Тирион в компании Бронна и его наемников стояли на пристани в толпе нищих, шлюх и рыбаков, распродающих улов. У рыбаков дела шли лучше, чем у всех остальных вместе взятых. Так как даже с поддержкой Стоквортов и Рованов в городе не хватало провизии, цены на рыбу подскочили вдесятеро против довоенных и продолжали расти. Нищие стояли и шныряли рядом с лавками, в надежде что-нибудь стащить, а детишки с раздутыми животами дрались за ошметки тухлой рыбы.       Тирион взобрался на лошадь и оглядел берег Черноводной: плотники ставили загородки вдоль гребня стены, работа продвигалась быстро, из-за чего Тирион удовлетворенно хмыкнул. Но взгляд его упал на ветхие строения — прибрежные трущобы разросшиеся вдоль реки. Все эти харчевни, хибары, притоны с дешевыми шлюхами придется все это снести и сжечь. Иначе Станнис использует трущобы как лестницы чтобы перелезть через городские стены. — Бронн, возьми сотню человек и сожги все, что находится между рекой и городским стенами. Чтоб от всего этого и следа не осталось, понял? — Хозяевам это не понравится, — наемник с сомнением посмотрел на Тириона. — Само собой. Делать нечего, на зато будут считать меня чудовищем за дело. Дай им вынести пожитки и гони. Воздержись от убийств и насилия — не они наши враги. Запомни.       Попрощавшись с Бронном Тирион пришпорил коня и вошел в город. Он спешил в Красный Замок на обряд помазания новых рыцарей. Он оглядел толпу, ища глазами леди Танду с ее дочерью и Шаей. Леди Танда стояла в нескольких рядах от него, но дочери с ней не было, а он так надеялся увидеть Шаю хотя бы одним глазком. Не столь давно он определил Шаю в служанки Лоллис, но с тех пор он не видел ее. Ходили слухи, что после бунта Лоллис не выходит из своей комнаты. Рядом с леди Тандой стояла Иоланта Рован с ее мужем. Служба заняла добрых полдня, за это время у него затекли ноги. И также Тирион заметил, что к Рован подходила какая-то девица и что-то ей шепнула.        После службы, когда Тирион уже собрался уходить, к нему подошла Иоланта, ведя под ручку Люциона. — Здравствуйте, милорд Десница, — с улыбкой произнесла Иоланта. — Леди Рован, кузен Люцион, — кивнул им Тирион. — Мне докладывают, что ваши наемники громят дома в прибрежных трущобах. — Да, это по моему приказу, — устало вздохнул Тирион, готовясь услышать осуждение. — Я понимаю почему вы это сделали, — лицо ее моментально стало серьезным. — Я не ослышался? — Тирион посмотрел на нее с изумлением. — Я понимаю зачем вы это сделали, — повторила Иоланта, — но люди останутся на улицах. Это плохо для города. И для вас. — Война редко пахнет розами, миледи, — сухо заметил Тирион. — А иногда — вином, если знать, как его разлить. У меня для вас есть выгодная сделка. Я хочу построить оставшимся без крова людям новые дома и ночлежки. За свой счет. Но у меня одно условие — я хочу, чтобы эти новые дома были под двумя знаменами — льва Ланнистеров и дерева Рованов.       Тирион моргнул, «Иоланта Рован спасет не только свое имя, но еще и имя его дома. И, боги, я бы хотел сказать, что это неправильно. Но, кажется… мне это нравится». — Иоланта Рован, ты дура, если хочешь потратить наше золото на этих вшивых нищих которые не так давно хотели тебя разорвать, — одернул супругу Люцион. — Мое золото, Люцион. Ты хоть раз был на моих встречах с купцами? Ты хоть раз открывал счетные книги? — с вызовом ответила Иоланта, — к тому же, если не построить этим людям новые дома, то сожгут уже твой дом, Люцион. Во время бунта как раз сожгли похожий особняк — дом ювелира. За то, что у него были полные кладовые, а он не пожелал делиться.       Тирион прервал их перепалку: — Леди Иоланта, мне нравится ваша мысль, давайте продолжим обсуждение в моей приемной.              После того как последние цифры были сведены, печати проставлены, а пергаменты аккуратно сдвинуты в стопку, Иоланта неспешно поднялась со стула. Её движения были мягкими, почти кошачьими. Она подошла к Тириону — достаточно близко, чтобы он уловил тонкий аромат её духов, но всё ещё в пределах приличия. — С вами очень приятно иметь дело, милорд Десница, — сказала она тёплым, искренним голосом. — Без вашей помощи я бы ещё долго сидела над расчётами.       Люцион, который всё это время сидел и помогал им с бумагами, резко вскинул голову. На его лице появилась кривая ухмылка: — Надо же. Мы с тобой, дорогая жена, десяток раз работали над подобными стройками, и ты ни разу не говорила мне ничего подобного. Ни. Разу.       Иоланта обернулась к нему плавно, как разворачивается на ветру сталь клинка. Посмотрела прямо, холодно, так, что любой мужчина, кроме Люциона, отступил бы. — Может, — начала она медленно, — потому что вы, милорд, ни разу не сделали свою работу быстро и достойно? Люцион открыл рот, но слов не нашёл. Тирион едва удержался, чтобы не рассмеяться вслух. Он прикрыл рот кулаком, кашлянул: — Хм. Да… — ещё один короткий кашель. — Благодарю вас, леди Иоланта. Если бы не ваша милость, то горожане уже давно стояли бы с факелами и вилами у наших ворот. Она чуть наклонила голову — не скромно, а оценивающе, будто взвешивала, искренен ли этот комплимент. Её голос прозвучал мягко, но глаза ее были сужены и холодны: — Я не благотворительница, милорд. Я инвестор. Я вкладываюсь в тех, чья ярость может стоить нам всем слишком дорого.       Тирион почувствовал, как по спине пробежал лёгкий холодок. И как в груди что-то потеплело одновременно. «Вот она. Та самая опасная часть женщины, которая знает цену каждой монете, каждому действию и каждому взгляду». И при этом улыбается так, будто делает вам подарок.       Когда стройка первых ночлежек и харчевен подходила к концу, Тирион получил ворона от Иоланты с приглашением посмотреть на плод их совместных трудов.       Он шел через первые построенные ночлежки, и чем дальше заходил, тем сильнее ощущал непрошибаемую тревогу. Слишком быстро. Слишком чисто. Слишком… правильно. Люди получали миски с кашей, где-то стучали молотки, купцы переговаривались между собой — и, к удивлению Тириона, кланялись Иоланте, а не ему. В стороне от всех людей стояла она — к ней подошли несколько бедняков которые держали плошки с кашей и поклонились ей, рассыпаясь в благодарностях: — Храни вас Семеро, леди Рован. Мы будем молиться за ваше здравие и за здравие вашего отца.       Она ответила им тепло и с улыбкой: — И я буду молиться за всех вас. Но благодарить только меня было бы нечестно: все это, — она обвела руками столовые и новые дома для бедняков, — не появилось бы без помощи нашего Десницы короля и без благословения нашей блистательной Королевы.       Иоланта обернулась — и в её глазах сверкнул мягкий, уверенный блеск. — Милорд Десница, как удачно, — сказала она. — Вы как раз застали нас в самом разгаре работ. Тирион скрестил руки на груди. — Миледи, позвольте спросить… что это всё значит? — Что именно? — её улыбка была идеальной. — Всё. — Тирион сделал круг рукой. — Люди. Материалы. Каменщики. Быстрая работа. Откуда… всё это?       Иоланта чуть приподняла подбородок — и это движение было не высокомерным, а чем-то… опасным. — Я заключила выгодную сделку с купцами. — Которые всего два дня назад отказывались иметь с вами дело? — фыркнул Тирион. — Да, — спокойно ответила она. — Поэтому я и предложила им то, от чего они не смогли отказаться.       Она шагнула ближе — настолько, что он мог различить запах ее волос. — Я купила у них всё, что они могли продать. Дерево. Камень. Рабочие руки. Лошадей. Повозки. Всё — по полной цене. И, разумеется, предложила им вернуться ко мне… навсегда. Тирион моргнул. Один раз. Второй. — И они согласились, — произнёс он тихо. — А куда им было деваться? — её улыбка стала медленно, почти лениво расширяться. — Сейчас я — их крупнейший клиент в Королевской Гавани. Иоланта чуть наклонилась вперёд, понижая голос: — И, разумеется, я предложила им ещё одну вещь. Цены на моё зерно и моё вино я понижаю на двадцать пять процентов. Тирион так резко выдохнул, что чуть не закашлялся. — Что? — Я могу себе это позволить, — ответила Иоланта. — Благодаря вам, милорд Десница. И вот теперь она улыбнулась по-настоящему. Плотоядно. Хищно. Так улыбаются хищники, у которых появился новый коготь. — Вы снизили налоги на мои доходы. — Я… да, но я… — Тирион почувствовал, как по спине скользнул холод. — Я не думал… — Что я воспользуюсь этим для повышения своей доли рынка? — подсказала она мягко. — А почему бы и нет? Снижение налогов — прекрасная возможность. Вы подарили мне её. Я лишь использовала ваш подарок. Тирион закрыл глаза на мгновение. В голове прозвучало: Иные меня побери… я создал собственными руками чудовище. Она могла разрушить рынок вин в столице. Она могла подмять под себя всех купцов. Она могла обратиться против него.        Он открыл глаза — и увидел, как она смотрит на него. Не свысока. На равных. — Милорд, — сказала Иоланта тихо, — если вас пугают мои дела… радоваться должны ваши враги. — Пугать меня в Королевской Гавани трудно, — хрипло ответил Тирион. — О, — ее голос стал почти бархатным, — я в этом не сомневаюсь. Она шагнула назад, оглядывая стройку. — Я не собираюсь раздавить вас, милорд Десница. — А могли бы, — выдохнул он. — Могла бы, — согласилась она, — но я предпочитаю сотрудничество. Вы — единственный человек в этом городе, кто работает ради порядка в городе. И ради этого стоит работать с вами… а не против вас.       Иоланта склонилась к нему, словно собираясь сказать ему тайну, но произнесла: — Так что, спасибо вам за ваш подарок. Он оказался… куда ценнее, чем вы думали.       Она повернулась и пошла отдавать новые распоряжения каменщикам. Тирион стоял и смотрел ей вслед, пока внутри повторялось: «Она опасна. Она страшно опасна. Но, Семеро храни нас, как же хорошо, что она — не мой враг».       Варис появился в дверях кабинета так тихо, будто стены сами решили придать форму его фигуре. — Милорд Десница, — произнёс он мягко. — Говорят, вы осматривали новые ночлежки. Тирион не поднял глаз от кубка. — Говорят много чего. — И далеко не всё — правда, — Варис шагнул внутрь. — Но то, что построено… любопытно. Очень быстро. Слишком быстро, по мнению некоторых. Тирион хмыкнул: — Некоторым нравится видеть в любой эффективности скрытую угрозу. Особенно если это не их эффективность. — Возможно. Но на восточных рынках я встречал купцов, которые действовали с той же скоростью. И признаюсь — они редко оказывались простыми игроками, — ответил Варис почти ласково. — Леди Рован… не из тех, кого можно прочитать с одного взгляда. Тирион всё же поднял голову. — Ты о чём? Варис чуть развёл руками — жест, одновременно невинный и глубокий, как омут. — Она движется быстро, решительно, не теряя достоинства. Такие люди, милорд, вызывают вопросы. А вопросы — это валюта куда опаснее золота. Тирион скривил губы — то ли от согласия, то ли от раздражения. — Значит, ты предлагаешь мне опасаться женщины, которая только что дала крышу над головой половине бездомных Королевской Гавани? — Я предлагаю вам помнить: всякий, кто умеет так ловко обращаться с возможностями, однажды может обратить возможность и против вас. Или… — Варис слегка наклонил голову — вместе с вами.       Дверь мягко закрылась за ним, оставив Тириона в тишине. Тирион выдохнул — тяжело, почти устало. И тут в голове вспыхнуло воспоминание: её плотоядная улыбка, медленная уверенная, почти лениво-хищная, когда она сказала: «Вы подарили мне возможность. Я лишь воспользовалась». Он закрыл глаза. Это зря — образ стал только ярче. Он провёл пальцем по бокалу, подумал медленно, непривычно мягко: «Семеро… быть рядом с ней — значит быть настороже каждую секунду». Но дальше мысль пошла сама, упрямая, как сломанная пружина: «И, Иные меня побери… именно это меня к ней и тянет».       Он усмехнулся — хрипло, тихо. — Прекрасно. Женщина, которую разум велит держать на расстоянии… и которую хочется впустить ещё ближе. Это очень по-ланнистерски, Тирион. Очень.       Он сделал глоток вина. Вкус казался лучше — или просто мысли стали хуже.