Глава 4, часть 2. Первая сессия

      Максим закрыл дверь за собой, и щелчок замка прозвучал финально, как приговор. Настя стояла посреди комнаты, и её руки уже тянулись к молнии на спине платья, но он остановил её одним движением ладони.       — Стой, — сказал он низким голосом. — Я не сказал тебе двигаться.       Настя замерла, её руки повисли в воздухе. Она не понимала, что происходит, но что-то в его тоне заставило её подчиниться мгновенно, без раздумий. Максим медленно обошёл её по кругу, оценивая, изучая каждую деталь — как хищник изучает добычу перед атакой.       — Профессор рассказал мне о тебе, — продолжал Максим, останавливаясь позади неё. Его голос был спокойным, почти безразличным. — Что ты опытная. Что тебя уже трахали во все дыры. Что ты думаешь, будто знаешь, что такое настоящее удовольствие.       Настя молчала, её дыхание участилось. Она чувствовала его присутствие за спиной — тяжёлое, подавляющее, как грозовая туча.       — Но ты не знаешь ничего, — сказал Максим, его голос стал ещё тише, почти шёпотом. Его рука легла на её плечо, пальцы сжали, оставляя следы. — Профессор играл с тобой в игры. Психология, манипуляции, контроль через слова. Я не играю. Я просто беру то, что хочу. Ты понимаешь разницу?       — Да, — выдохнула Настя, хотя на самом деле не была уверена.       — Нет, — возразил Максим. Его рука скользнула с плеча на её шею, пальцы обхватили горло — не сжимая, но демонстрируя власть. — Ты не понимаешь. Но ты поймёшь. Очень скоро.       Он снова обошёл её, на этот раз останавливаясь перед ней, и его серые глаза смотрели на неё с холодным интересом, оценивающе.       — Раздевайся, — приказал он. — Медленно. Хочу видеть каждое движение. Каждую складку кожи, когда ткань сползает.       Настя начала стягивать платье. Её руки дрожали — не от страха, а от предвкушения, от того странного возбуждения, которое разливалось по её телу горячей волной. Платье медленно скользнуло вниз, обнажая её груди — полные, высокие, с розовыми напряжёнными сосками, которые торчали от возбуждения и холодного воздуха. Потом платье упало на пол, и она осталась только в чёрных кружевных трусиках.       — Всё, — сказал Максим. — Полностью.       Настя стянула трусики, и они присоединились к платью на полу. Она стояла перед ним полностью обнажённая, и её тело словно горело под его взглядом. Между ног было влажно, киска блестела от смазки.       Максим подошёл к ней вплотную, его рука скользнула по её животу, поднялась к груди, сжала левый сосок между пальцами и резко дёрнула. Настя вскрикнула от боли.       — Тихо, — приказал Максим. — Хочу слышать только звуки твоего тела. Не твой голос.       Он сжал сосок ещё сильнее, скручивая, и Настя закусила губу, пытаясь не кричать. Слёзы выступили на её глазах, но между ног стало ещё влажнее.       — Хорошо, — одобрительно произнёс Максим, отпуская её сосок. — Ты возбуждаешься от боли. Профессор был прав насчёт тебя.       Он медленно снял свою футболку, обнажая мускулистый торс — широкие плечи, рельефный пресс, сильные руки с венами, проступающими на предплечьях. Потом расстегнул ремень на джинсах, и звук металла эхом отозвался в тишине комнаты. Джинсы упали, за ними боксеры, и его член предстал перед Настей — длинный, около 24 см, толстый, уже полностью эрегированный, с толстыми венами на стволе.       Господи, — подумала Настя, её дыхание стало ещё чаще. Он огромный. Больше, чем у профессора.       — На колени, — приказал Максим, указывая на пол перед собой.       Настя опустилась на колени перед ним. Мягкий ковёр под коленями был приятным, но её внимание было приковано к его члену, который находился теперь прямо перед её лицом. Она чувствовала его запах — мускусный, мужской, первобытный.       — Соси, — сказал Максим. — Покажи мне, чему тебя научил профессор.       Настя обхватила его член рукой, почувствовав, как он пульсирует под её пальцами, горячий и твёрдый, как сталь. Её пальцы едва обхватывали его толщину. Она провела языком по головке, собирая выступившую предэякуляцию — солёную, горьковатую, с привкусом мужественности. Потом взяла головку в рот, медленно насаживаясь глубже, растягивая губы вокруг его толщины, пока член не упёрся в заднюю стенку горла.       — Глубже, — приказал Максим, его голос был холодным и требовательным. — Всё до конца. Хочу чувствовать, как твоё горло сжимает мой член.       Настя попыталась взять ещё глубже, но её рвотный рефлекс сработал мгновенно, и она откашлялась, слёзы выступили на глазах, размазывая тушь.       — Ты можешь лучше, — сказал Максим, его рука легла на её затылок, пальцы вплелись в её волосы, схватили за хвост. — Намного лучше. Расслабь горло. Дыши носом.       Он начал двигать её головой, насаживая её на свой член, заставляя брать всё глубже и глубже. Настя давилась, слёзы текли по её щекам, чёрные дорожки туши, слюна стекала по подбородку, но он не останавливался. Его член скользил в её горле, заполняя его полностью, не оставляя места для воздуха. Её нос уткнулся в его лобковую кость.       — Дыши носом, — повторил Максим. — Расслабь горло.       Он держал её голову на месте пятнадцать секунд, лишая её воздуха. Настя почувствовала, как её лёгкие начинают гореть, как паника начинает подниматься в её груди. Но он не отпускал. Двадцать секунд. Её зрение начало затуманиваться. Двадцать пять. Сердце колотилось в ушах.       Когда он наконец отпустил, она откашлялась, жадно хватая воздух, слюна и слёзы смешались на её лице, капая на грудь.       — Снова, — сказал Максим, его голос был бесстрастным. — И на этот раз дольше. Тридцать секунд.       Настя снова взяла его член в рот, и снова он насадил её до упора, держа её голову на месте. Её горло горело, лёгкие кричали о воздухе, но она терпела. Пятнадцать секунд. Двадцать. Двадцать пять. Тридцать.       Когда он отпустил её, она упала на пол, кашляя и задыхаясь, её тело содрогалось. Лицо было мокрым от слёз и слюны, губы опухли и покраснели, горло горело огнём.       — Молодец, — сказал Максим, его рука погладила её по голове, почти нежно. — Ты учишься подчиняться. Вставай. Иди к кровати.       Настя с трудом поднялась на ноги, её ноги дрожали, словно чужие, и она медленно направилась к огромной кровати с белым постельным бельём. Максим шёл за ней, его шаги были тяжёлыми и уверенными.       — Ложись на спину. Ноги к груди, — сказал он.       Настя легла на кровать, притянула колени к груди, полностью открывая свою киску и попку его взгляду. Она чувствовала себя уязвимой, обнажённой, беззащитной — как жертва на жертвенном алтаре.       Максим встал между её ног, его член всё ещё был мокрым от её слюны, блестел в свете свечей. Он взял его в руку и провёл головкой по её киске, от клитора до входа, собирая её смазку.       — Ты мокрая, — констатировал он, его пальцы скользнули по её половым губам, раздвигая их. — Киска течёт. Возбуждаешься от унижения?       — Да, — выдохнула Настя, её голос был хриплым от минета.       — Хорошо, — сказал Максим. — Потому что дальше будет хуже.       Он вошёл в неё одним резким, жёстким толчком, заполняя её полностью до упора. Настя вскрикнула — от неожиданности, от растяжения, от того, как глубоко он вошёл. Его член упёрся в шейку матки, вызывая смесь острой боли и тёмного удовольствия.       — Больно? — спросил Максим, его голос был безразличным, холодным.       — Да, — выдохнула Настя, слёзы снова выступили на её глазах.       — Хорошо, — сказал он и начал двигаться.       Его толчки были жёсткими, глубокими, беспощадными. Он трахал её без нежности, без заботы о её удовольствии — просто брал то, что хотел, используя её тело как инструмент для своего удовольствия. Кровать под ними скрипела, матрас прогибался, звук их тел, ударяющихся друг о друга — шлепки плоти о плоть — заполнял комнату. Настя стонала, её голос становился всё громче с каждым толчком.       — Тише, — приказал Максим, его рука легла на её горло, пальцы обхватили, сжимая. — Хочу слышать только звуки твоего тела. Твою киску, сжимающую мой член. Твоё дыхание.       Настя попыталась сдержать стоны, но это было почти невозможно. Давление на её горле усилилось, пережимая сонные артерии, лишая её мозг кислорода, и она почувствовала, как её голова начинает кружиться, как удовольствие смешивается с паникой в единое целое. Зрение потемнело по краям.       Максим продолжал трахать её, его член скользил в её киске, растягивая стенки, заполняя полностью каждым толчком. Одна его рука сжимала её горло, другая скользнула между их телами и нашла её клитор, начав жёстко, почти грубо тереть его.       — Кончай, — приказал он. — Кончай на моём члене. Сейчас.       Настя почувствовала, как оргазм приближается — быстро, неумолимо, как цунами. Её тело напряглось, спина выгнулась дугой, и она кончила, её киска сжала его член в мощных конвульсиях, волны удовольствия прокатились по её телу от промежности до кончиков пальцев, заставляя её дрожать всю. Она не могла дышать, не могла кричать — только чувствовать.       Максим отпустил её горло, и воздух ворвался в её лёгкие, продлевая оргазм, делая его ещё более интенсивным. Он не остановился. Продолжал трахать её сквозь её оргазм, продлевая его, делая его почти невыносимым. Когда её тело наконец расслабилось, обмякло на кровати, он вышел из неё.       — Перевернись, — приказал он. — На живот. Попку вверх.       Настя с трудом перевернулась, её тело было ватным, ноги дрожали. Она легла на живот, приподняв ягодицы вверх. Максим встал на колени позади неё, его руки легли на её ягодицы, раздвигая их, изучая.       — Красивая попка, — сказал он, его ладонь погладила правую ягодицу. Потом поднялась и опустилась с силой.       Шлепок эхом отозвался в комнате. Настя вскрикнула. Её кожа покраснела, остался след ладони.       — Тише, — напомнил Максим и шлёпнул снова. Левую ягодицу. Потом правую. Снова и снова, методично, с одинаковой силой. Десять шлепков. Двадцать. Её ягодицы горели, кожа пылала.       — Считай, — приказал он.       — Двадцать один, — выдохнула Настя, когда его ладонь опустилась снова.       — Двадцать два.       — Двадцать три.       Когда он дошёл до тридцати, её ягодицы были ярко-красными, горели огнём, и Настя плакала, её слёзы мокрыми пятнами впитывались в простыни.       — Хорошо, — сказал Максим. — Теперь ты готова.       Он толкнул её вперёд, заставляя лечь полностью на живот, её ягодицы всё ещё были подняты. Он лёг сверху, его тяжёлое тело придавило её к матрасу, и она почувствовала, как его член снова прижался к её киске.       Он вошёл в неё снова, на этот раз под другим углом — глубже, туже. В этой позе его член тёрся о переднюю стенку её влагалища, стимулируя точку G с каждым толчком. Настя застонала в подушку.       — Вот так, — сказал Максим, его губы были у её уха. — Чувствуешь, как глубоко я в тебе? Чувствуешь, как твоя киска растягивается вокруг моего члена?       Он начал двигаться, его толчки были медленными, глубокими, методичными. Каждый толчок заставлял её тело дрожать, каждое движение тёрло его член о все чувствительные точки внутри неё.       — Ещё раз, — приказал он. — Кончи ещё раз.       Его рука скользнула под её тело, нашла её клитор, начала массировать. Настя почувствовала, как новый оргазм начинает строиться, быстрее, чем предыдущий. Её тело было слишком чувствительным, перевозбуждённым.       — Не могу, — выдохнула она.       — Можешь, — возразил Максим, его пальцы усилили давление на её клитор. — И ты будешь.       Он ускорил темп, его толчки стали жёстче, и Настя кончила снова, её тело содрогнулось под ним в конвульсиях, её крик заглушила подушка.       Максим вышел из неё, перевернул её на спину одним мощным движением.       — Встань, — приказал он. — К стене.       Настя с трудом встала, её ноги едва держали, и она подошла к стене. Максим подошёл сзади, его руки легли на её бёдра, поднимая их.       — Обхвати меня ногами, — сказал он. — Руки на стену.       Настя оперлась руками о стену, обхватила его бёдра ногами. Он держал её на весу, его сила была невероятной, и она чувствовала себя маленькой, беспомощной в его руках. Его член нащупал её киску, и он снова вошёл в неё, на этот раз в позе стоя.       Гравитация делала своё дело — он входил ещё глубже, чем раньше, и Настя чувствовала, как её тело буквально насаживается на его член под собственным весом. Максим начал двигать её вверх-вниз на своём члене, используя её тело как игрушку.       — Смотри в зеркало, — приказал он, кивая на зеркало напротив.       Настя посмотрела. В отражении она увидела себя — растрёпанную, с размазанной тушью, красным лицом, ягодицами, покрытыми красными отпечатками ладоней. Она увидела, как её груди подпрыгивают с каждым его толчком, как её тело двигается на его члене. Она увидела Максима — сильного, доминирующего, полностью контролирующего.       Я выгляжу как шлюха, — подумала она. Как грязная, использованная шлюха.       И это возбуждало её ещё больше.       — Нравится смотреть? — спросил Максим, его дыхание участилось. — Нравится видеть, как я использую тебя?       — Да, — выдохнула Настя. — Да, нравится.       Он трахал её в этой позе несколько минут, пока его руки не начали уставать. Потом опустил её, повернул к себе лицом и прижал спиной к стене. Поднял её снова, на этот раз лицом к лицу.       — Руки мне на плечи, — приказал он.       Настя обхватила его шею руками, ногами — его бёдра. Он вошёл в неё снова, и на этот раз она видела его лицо — сосредоточенное, с напряжёнными скулами, с каплями пота на лбу. Впервые она видела, что он тоже испытывает удовольствие, что он не просто машина.       Он начал двигаться, его толчки были мощными, и каждый раз, когда он входил до упора, Настя чувствовала, как её спина ударяется о стену. Боль от ударов смешивалась с удовольствием от его члена внутри, создавая невыносимую смесь ощущений.       — Последний раз, — сказал Максим, его голос был напряжённым. — Кончи вместе со мной.       Его рука скользнула между их телами, нашла её клитор, начала тереть жёстко и быстро. Настя почувствовала, как третий оргазм приближается, и на этот раз он был самым мощным.       — Сейчас, — выдохнул Максим, и его член дёрнулся внутри неё.       Настя кончила, и одновременно почувствовала, как он кончает — его горячая сперма заполняет её, струя за струёй, заливает её матку. Её тело содрогалось в конвульсиях, оргазм прокатился по ней волнами, заставляя её кричать.       Когда всё закончилось, он медленно опустил её на пол. Её ноги подкосились, и она осела на колени, не в силах стоять. Его сперма начала вытекать из её киски, стекая по бёдрам.       — Встань, — приказал Максим. — На кровать. На четвереньки.       Настя с трудом поднялась, подошла к кровати, встала на четвереньки. Её тело было измождённым, каждая мышца болела.       — Профессор трахал тебя в попку? — спросил Максим, его руки легли на её ягодицы, раздвигая их.       — Да, — выдохнула Настя.       — Значит, ты знаешь, что будет дальше, — сказал Максим.       Его палец нашёл её анус, скользнул внутрь. Настя напряглась. Он добавил второй палец, растягивая, готовя. Его сперма, вытекающая из её киски, служила смазкой, и он размазал её по её анусу.       — Расслабься, — приказал он. — Иначе будет ещё больнее.       Он приставил головку своего члена к её анусу и начал входить. Медленно, но неумолимо. Головка прошла сквозь кольцо мышц, и Настя вскрикнула — боль была острой, жгучей, несмотря на подготовку. Максим продолжал входить, сантиметр за сантиметром, пока не оказался внутри полностью, его яйца прижались к её киске.       — Господи, — выдохнула Настя, её тело дрожало.       — Дыши, — сказал Максим, его руки сжали её бёдра. — Сейчас начнётся настоящее.       Он начал двигаться, и каждый его толчок отзывался болью в её теле. Анальный секс с профессором был другим — медленным, подготовленным, с большим количеством смазки. Это было жёстким, почти жестоким, и Настя чувствовала, как её тело разрывается изнутри.       Слёзы снова потекли по её щекам, но странным образом боль начала трансформироваться во что-то другое — в удовольствие, тёмное и извращённое. Её киска, всё ещё чувствительная после оргазмов, снова стала влажной.       — Ты кончаешь от боли, — констатировал Максим, его рука скользнула между её ног, нащупывая её клитор. — Извращённая сучка. Тебе нравится, когда тебе больно.       — Да, — призналась Настя, её голос был сломленным. — Да, нравится.       Он начал тереть её клитор, и Настя почувствовала, как приближается ещё один оргазм — четвёртый, почти болезненный от перевозбуждения. Её тело не могло больше, но он заставлял.       Она кончила, её анус сжался на его члене в мощных конвульсиях, и она услышала, как он застонал — глубоко, первобытно, первый настоящий звук удовольствия, который она от него услышала.       Максим ускорил темп, его толчки стали жёстче, и через несколько минут он вышел из её ануса. Его рука схватила её за волосы, развернула её на спину.       — Открой рот, — приказал он, начиная дрочить свой член над её лицом.       Настя открыла рот, и он кончил — второй раз — его сперма брызнула на её лицо, на губы, на язык, на щёки, на лоб — горячая, солёная, густая. Струя за струёй, пока её лицо не было полностью покрыто.       Максим откинулся назад, его дыхание было тяжёлым, грудь вздымалась. Настя лежала на кровати, её тело было мокрым от пота, лицо в сперме, между ног горело, ягодицы пылали, анус болел. Она чувствовала себя использованной, грязной, сломленной.       И возбуждённой.       — Вытрись, — сказал Максим, бросая ей полотенце. — Приводи себя в порядок. Через десять минут выходи в гостиную.       Он начал одеваться, его движения были спокойными, методичными, как будто ничего не произошло.       Настя медленно вытерла лицо, её руки дрожали. Она посмотрела в зеркало — её отражение было ужасающим. Размазанная тушь, опухшие губы, красные глаза, красные ягодицы.       Что со мной произошло? — думала она. Профессор контролировал меня через слова, через психологию. Максим просто взял меня. Сломал. Использовал.       И я хочу ещё.       Максим вышел из комнаты, оставив Настю одну с её мыслями.       Когда Настя вышла в гостиную десять минут спустя, все взгляды обратились на неё. Она попыталась смыть макияж, причесать волосы, но следы того, что произошло, всё равно были видны. Её лицо всё ещё было красным, губы опухшими, в глазах — странная смесь страха и удовлетворения. Походка была неуверенной — между ног болело, анус горел.       Лена смотрела на неё с ужасом и состраданием. Алексей отвернулся, не в силах смотреть. Профессор изучал её с холодным, аналитическим интересом, оценивая результаты эксперимента.       Максим сидел в кресле, его поза была расслабленной, на лице — полное спокойствие.       — Следующая, — сказал он, его взгляд переместился на Лену. — Твоя очередь.       Лена побледнела, её руки судорожно сжали край дивана.       — Я... я не... — начала она, но голос сорвался.       — Идём, — сказал Максим, вставая. Его голос не допускал возражений.       Лена посмотрела на профессора умоляюще, но тот лишь кивнул.       — Иди, Лена, — сказал Дмитрий Александрович. — Это часть терапии. Максим поможет тебе преодолеть твой страх.       Лена медленно встала, её ноги дрожали. Она бросила последний взгляд на Настю, словно ища поддержки, но увидела лишь усталость и что-то ещё — что-то тёмное и удовлетворённое.       Максим направился к той же комнате. Лена шла за ним, каждый шаг давался ей с трудом.       Когда дверь закрылась за ними, Настя опустилась на диван, её тело обмякло. Профессор продолжал смотреть на закрытую дверь, его пальцы снова постукивали по подлокотнику.       Лена — девственница, — подумал он. Максим возьмёт её первой. Через боль. Именно так, как я и планировал.