I

у меня вместо сердца — холодный и склизский сгусток, я ведь вовсе не чувствую, как эта штука бьётся. понимаешь, когда-то там стало до боли пусто, но болеть было нечему. странный пример парадокса. помню бред и агонию. это, наверно, не страшно: отмирать по частям, не физически, как бы на время, ведь боишься не смерти — того, что признаешь неважными омертвевшие части, а вывод покажется верным. он окажется верным. и это здесь самое главное. понимаешь, как всё в этом чокнутом мире устроено: не свершивший ошибку никак не поймёт, что же правильно, не испытанный смертью — вовек не управится с бо́лями. не испытанный смертью не выживет. так ли, иначе ли — но своё заберёт она, вовсе не брезгуя средствами. отдавай без сомнений всё лишнее, всё, что не значимо, но не дай ей забрать своё мягкое, нежное сердце