II

сердечная мышца попалась, как мелкий зверь, в ловушку из рёбер — большой костяной капкан. захлопнулись дуги, и стало оно резвей проситься на волю и биться о дно грудины. (меня его выходки долго с ума сводили) а боль — сладка, как тайна, которую долго в себе искал, тепло, что дремало внутри, а не шло извне, и тихие трели в плену золочёной клетки. крылатое сердце забилось ещё сильней, (свобода ведь слаще, свобода уже близка!) упало, разбилось, оставшись немым калекой.