I. Пролог — Пепельная эпоха

      Когда-то мир был погружен во тьму, без формы и без смысла. Обесцвеченные скалы, бесконечно высокие стволы неживых деревьев и драконы — суверенные правители с небес. Но затем возникло Пламя, и всё изменилось. Пламя разделило всё сущее: тепло и холод, жизнь и смерть, день и ночь… Из пепла, взметнувшегося в первый рассвет, поднялись новые боги — они обнаружили Великие Души и с их мощью одолели древних крылатых правителей. Они воздвигли города из золота и камня, наполнили их звоном стали, одарили сиянием душ… Так началась Эра Огня. Но ничто не вечно — даже само Пламя.       Оно постепенно угасло. Медленно, почти незаметно: солнце поблекло, воды почернели, а тени вытянулись длиннее, чем обычно. Уже теперь человечество наблюдает одни лишь угли, а среди живущих бродят мертвецы, окрещённые Тёмным знаком.       Ныне живые и мёртвые не знают, кто из них более проклят. Души блуждают меж руин, привязанные к кострам, как мотыльки к угасшим углям. Тела не стареют, не гниют, но и не живут. И лишь немногие помнят, что когда-то здесь звенел смех, пахло хлебом, а над башнями витал дым кузниц.       Бессмертных проклятых сгоняют в темницы на Север, в надежде, что так удастся отогнать разрастающееся проклятие. Но холод подступает, и Эра Огня подходит к концу…       Старые пророчества говорят: когда Пламя угаснет, однажды явится Избранный, чтобы вновь его возжечь.       …Но в мире, где даже свет стал серым, а память — расплывчатым сном, кто поверит в пророчества?              Когда она очнулась, первым чувством внутри была усталость. Уставшим было тело, устали чёрные безжизненные глаза, устали руки в багряно-алой, запёкшейся поверх оголённых мышц крови.       Кастиния была мертва. Но проклятие бессмертия не позволило ей отдохнуть даже после гибели. Странное чувство смятения пришло на смену усталости. Она помнила мощный удар алебарды. Помнила, как из живота хлынула рекой, смывающей всю её невозмутимость, кровь. Так почему же она всё ещё думает? Почему помнит хоть что-то? Должно ли так быть?       Нежить подняла голову вверх, к потолочному окну темницы, откуда на неё падали холодные лучи давно остывшего солнца. Поверх маленького квадратика бесцветного неба вдруг возник чей-то силуэт, а затем сразу исчез, но с насмешливым хлопком на пол темницы упало иссушенное тело, а вместе с этим раздался едва слышный звон… колокольчика? Или ключа от решётки!              Её спасителя звали Оскар. Он был благородным рыцарем из Асторы, который счёл своим долгом спасти ту, что несла в себе надежду для всего мира. В их следующую встречу, совсем скоро, ещё в тюремных коридорах, она получила в дар крохотный сосуд, наполненный живительной эссенцией. Рыцарь объяснил, что только пламя может поддерживать в мёртвых жизнь, а Эстус — как раз и есть чистое пламя. Оскар был тяжело ранен и совсем скоро скончался, и всё, что оставалось Кастинии, это поскорее убраться из темниц, чтобы ей не пришлось сражаться с Полым рыцарем, который засиял первым лучиком её новой жизни.              «Храм Огня — доберись туда», — звучало в её голове. Почему она, почему туда — всё ещё отдавалось вопросами. Всё прошлое в её голове было окутано непробиваемым чёрным туманом. И всё же она двинулась туда, куда вели шаги — по пеплу, по руинам, по следам тех, кто пытался раньше и не вернулся.              Выбраться из темницы было трудно, а сами старые залы даже мертвеца могли напугать до жути: по стенам ползли острые тени, в трещинах старых сводов стоял пугающий гул, а в отдельных залах кружили гигантские демонические отродья. Одолев нескольких полых противников, Кастиния с тяжёлым выдохом вышла к свету и попыталась пригреться возле дотлевающего костра. Безуспешно. Вокруг было всё так же холодно, как и раньше, и не оставалось ничего кроме как продолжить путь.       Дорога вывела нежить к обрыву, и стоило девушке приблизиться к нему, из ниоткуда явилась огромная ворона. Она присела рядом и с интересом разглядывала худощавую фигуру в рваном балахоне и со сломанным мечом наперевес, будто ожидая, когда уже “Избранная” сделает шаг вперёд.