𖣂

      Он не помнил её. Он не помнил свою мать. Даже лица не знал. Только смутно помнились кадры, как будто сон, которого никогда не было, но оставался осадок.       Александр, - его отчим - забрал его к себе под крыло, когда тот был слишком маленьким, оберегал будучи никогда не отцом. Дети сироты в новом мире, доживающий свои последние остатки были не редкостью: Кто-то терял мать ещё в утробе, кто-то терял в слишком осознанных детских глазах. Но Артём никогда не знал её. Когда он думал о ней, он думал словно о чужой женщине, но слишком родной, чтобы оттолкнуть и забыть. Он знал, что она давно умерла. Не прожила и секунды после душераздирающего расставания с сыном. Возможно, навсегда единственным сыном.       Но даже после этого, он яро хотел узнать о ней больше. Артём не знал - было ли это из-за его юношеской любопытности или это что-то большее? Хотел ли он узнать, чтобы убедится о её реальном существовании, что это не отчимовская сказка, чтобы тот не задавал вопросы о матери? Или это было что-то большее, чем любопытство? Хотел ли он не только узнать о ней, но и вернуть частичку себя, которую она с горечью не успела возложить маленькому Артёму?       Он не помнил её. Он не помнил свою мать. Даже лица не знал. Только смутно помнились кадры, как сквозь холодный и чёрный туман в бесконечном туннеле. Но сегодня он видел всё.

***

      Бархатный ветер поглаживал щеки. Высокие травы тихо перешёптывались между собой, рассказывая друг другу сказы, шелестели, касаясь нежно друг друга, и этот лёгкий звук ласкал слух, словно забытую колыбельную, никогда и так никем не спетую. Над головой медленно колыхались листья — зелёные, полупрозрачные в солнечном свете. Сквозь них, как через витраж, прорывались золотые лучи, растекаясь по земле акварельными мазками желтого. Артём медленно открыл глаза. Там, в самой вышине, выше шатающихся ветвей, выше пушистых облаков, что лениво скользили к дальним горам, раскинулось небо. Лазурное, недостижимо чистое и вечно далекое. Такое синее, такое живое, что сердце болезненно сжалось — он никогда не видел ничего подобного. Солнечный луч внезапно скользнул по его лицу, заставив его моргнуть и прикрыться ладонью. Щека тут же запульсировала лёгким жжением - кожа слишком тонкая, бледная, слишком не привыкшая к прикосновению настоящей жизни. Но она не сожглась до черноты и не превратила того в пепел. Он медленно поднялся. Ноги чуть дрогнули. Земля под ним была мягкой, упругой. Артём отпустил взгляд под ноги и увидел землю. Коричневая почва с травинками, только-только пробивающие из под земли. Живая. Артём поднял голову и оглянулся. Ветер растрепал темные волосы. Перед ним, до самого горизонта тянулось поле. Бесконечное, мерцающее изумрудом. Трава колыхалась от ветра то влево, то вправо. Где-то далеко, по самое лазурное небо перекликались птицы, расправляя свои большие и такие легкие крылья, раскидывая перья. Артём прикрыл глаза и вздохнул. Воздух пах такой прохладной свежестью, сыростью земли, и чем-то таким забытым... Артём ощущал спокойствие, покой, такой сладкий и тихий. Не мог не оторваться от странного ощущения, будто он бывал здесь и не раз. Он снова вздохнул, чувствуя, как сушит в горле. Поле дышало, с дневной тишиной колыхалось. Ветер лениво гладил траву, и в этом мягком шуме, среди ласкающего света, Артём вдруг почувствовал что-то. Выученное чутье присутствия за долгие годы и полученный опыт заставило его обернутся, но паническая тряска не брала его. Спокойный взгляд соскользнул по полю, даже если он без оружия, даже если он встретит то, чего никогда не встречал. Сначала просто ощущение. Словно чьё-то присутствие согрело воздух рядом с ним, добавило в него непередаваемую знакомость. А потом шорох шагов. Артём обернулся. Она стояла чуть поодаль от него. Короткие, чуть тронутые ветром темные волосы. Глаза - тёплые, уставшие от прогулки, такие, как он себе никогда не представлял и не видел, но сразу понял: это она.       Мама. Ветер дунул, листья шевельнулись, трава качнулась назад, солнце расцвело ярким желтым огнём... И всё остановилось. Пышные облака словно замерли, не плывя по лазурному небосклону, птицы стихли, приземлившись на землю и скрываясь в пучинах трав. Кроны скрипнули и смолки. -"Артёмка..." - Глухо шепнула та, и улыбка озарило её лицо. Сердце дрогнуло, болезненно сжалось. Но Артём молчал. Только лёгкая, почти неуверенная улыбка коснулась его кончиков губ. -"Здравствуй," - сказал он тихо, но она услышала. Женщина шагнула. Лёгкая, домашняя юбка слегка шевелилось от движений и от трепетания ветра. -"Давно проснулся?" - Спросила она, и Артём услышал в голосе хрипотцу. -"Только что,"- Ответил Артём, пожав плечами и снова обернулся на поле. Птицы снова взмыли вверх, кружась медленным корабликом над полем. - "Тут тихо."- -"Тихо - и хорошо"- С улыбкой согласилась та, проследив за взглядом сына. -"Устал?"- Артём посмотрел на неё, а потом снова вернул задумчивый взгляд на облака. -"Не знаю. Вроде устал, но как проснулся... Будто отдохнул." - Ответил он, и уловил взгляд матери. Она стояла плечом к его плечу, и таким образом он мог разглядеть её лучше: Лицо было чуть жестким, но с мягкими чертами. Он не представлял её такой, да и вообще не мог. Воображаемая кисть не рисовало лицо. Казалось, что к ней невозможно прикрепить ни одной вымышленной черты, и всякая попытка представить её оборачивалась лишь туманной, безликой фигурой. Глаза были серыми, чуть потемневшими за время. Такими же, как и у него, но с примесью голубого. Такими же, как и у него... -"А ты?" - Спросил он, думая, что и она могла устать. По её лицу, легким морщинкам и едва заметными мешками под глазами можно было догадаться, что она шла долго. Куда? К нему? Женщина точно так же пожала плечами. -"Не особо. Скорее, это приятная усталость. Люблю гулять по этим местам." - -"Любишь?"- Удивленно спросил Артём, даже сам не заметив этого. -"Да, а что?"- Она посмотрела на него, хмыкнув. Артём тут же опустил взгляд, будто виноватый перед ней за реакцию, но умилительный взгляд матери успокоил его. -"Ничего, просто... Не знал."- Ветер пробегал по полю, касаясь колосьев, и казалось, что само пространство дышит, медленно, размеренно. Вдалеке перекликались птицы, и их голоса звучали так свободно и спокойно, будто мир никогда не знал подземной тьмы. А знал ли этот мир о той тьме? А знала ли она? Воздух между ними был пропитан тишиной, но лишенный тяжести. -"Я... Не всегда правильно жил."- Вдруг сказал он, тихо, снова отвернув взгляд куда-то в сторону и заметил вдали силуэты, похожие на овец. Он никогда не видел их вживую, разве только в детских выцветших книжках. Книги, что стали последним напоминанием былой и ушедшей в пепел цивилизации, последней надеждой на человечность. -"Никто не живет правильно, Артём"- ответила та так просто, буднично, но она смотрела на Артёма и в глазах мелькнула нежность. -"Главное, что ты дошёл."-       Солнце медленно растекалось по высокой траве, золотыми бликами цепляясь за колосья и стебли диких цветов. В прозрачном небе, будто натянутом над миром, лениво кружили птицы, обмениваясь короткими, звонкими перекликами. Воздух был тёплым, вокруг была тишина - как будто стоило сказать громче слово, и всё это утечёт, как сон. Он стоял рядом с ней, чувствуя лёгкое касание её плеча, и впервые за долгое время внутри не шевельнулась ни боль, ни привычная тяжесть вины, сжирающая его изнутри, ни тревога, что эта тишина всего лишь обман, ни страх перед неизвестностью темного туннеля. Было только странное, непривычное спокойствие - такое, будто он видел это тысячу и два раза.       И будет хотеть увидеть ещё.