Глава 4

       «... Ар..ём...» «... Ар..тём...» -"АРТЁМ!"-       Артём вздрогнул. Он резко встал и в расплывшемся взгляде от влажности свет от одинокой лампы расплылся, смешиваясь с силуэтами громоздких фигур. -"Да..?"- Прохрипел Артём, стараясь выглядеть бодро, резко дернувшись и ощущая невыносимую боль в пояснице. Над ним стоял мужчина средних лет. От еле работающей лампочки свет ложился неровными тенями на лицо, делая морщины и шрамы глубже, темнее. В глазах мужчины было столько гнева и усталости одновременно, что у Артёма сковывало горло. -"Вставай, пора нам! Улегся тут, как псина..."- Кинул мужчина, не дожидаясь пока Артём придет в себя и ушел из палатки, протянув шлейф из запаха сырости и пыли. Артём, убедившись, что мужчина уже ушел, устало повалился на койку обратно. Холод тут же добрался к его незащищенному ещё двумя одеялами, касаясь запястий и щеки. Юноша съежился и устало потер лицо, чувствуя как сухие ладони царапают лицо. От его кожи исходил жуткий запах металла - крови и оружия. Сколько часов они пробыли в дороге? Шесть часов без остановки? Семь? День? Где он сейчас? Какая станция? С привычной разбитостью после сна он тянется к своему откинутому рюкзаку, где, минуя рукой фильтры для противогаза и патроны, вынул скомканную карту. Бумага была уже помята нисколько его руками, а сколько руками тех, кто раньше держал эту карту. Артём мог представить, как лихорадочно пробегались глазами прошлые хозяева никчемной бумажки, надеясь найти верный выход из очередной дыры, которая может поглотить без следов. Пробежавшись глазами по маршрутам и пометкам, которые тот ставил перед привалом, он наконец сует карту обратно и медленно встает: всё тело терпело тихую агонию - спина отдавалась тупой болью, плечи тянули напряжением, а голова покрывалась свинцом. Не смотря на здоровый семичасовой сон, тот не ощущал блаженного расслабления после сна.       Бодрость в метро означает лишь только две вещи: либо ты ребенок, либо ты мертв. Не взирая на боль, он тянется к своим сапогам, стараясь завязать их быстрее, но шнурки упорно выскальзывали с непослушных ладоней. Артём раздраженно цокнул, что-то зашипев себе под нос. В голове уже выстраивался дальнейший маршрут - туннели, туннели и ещё раз туннели. Эти длинные стены, которые в темноте кажутся бесконечными, но по ощущениям вот вот могут раздавить человека. Трубы, что тянутся от начало до бесконечности. Трубы, из которых доносится давно забытая мелодия... Он встал с койки и на свинцовых ногах поплёлся к выходу, одновременно собираясь с мыслями. Вчерашний день выдался тяжёлым. Дорога из бесконечного туннеля кишела всякой дрянью - от мелких мутантов до ядовитого газа, который мог либо погрузить человека в долгий, липкий сон, либо убить на месте. В этом мире у человека всегда был только один настоящий выбор: умереть сразу или выжить, медленно превращаясь в подобие живого. Но вместе с воспоминаниями прошедшего не без происшествий дня где-то в глубине сознания теплилось что-то...Странное. Он видел сон. Нет, Артём всегда видит сны, а точнее, только кошмары, после которых хочется спрятаться под столом и начать рыдать в три ручья как малое дитя, плевав на то, что он - мужчина. Но этот сон... Этот сон. Этот сон он не помнил. После сна у Артёма, как и у большинства людей, всегда оставалось ощущение — странное, неуловимое, будто послевкусие. После кошмаров у него бешено колотилось сердце, так, что казалось - ещё немного, и оно выпрыгнет на холодный бетонный пол. А после тех ночей, когда перед глазами оставался лишь чёрный экран без снов и образов, он мог долго сидеть, уставившись в одну точку, с пустыми, стеклянными глазами, словно сознание на время проваливалось куда-то глубже сна. Но этот сон был другим. Он помнил ощущение - странное, непривычное, такое, какого не испытывал ещё ни разу. Он не мог понять, что именно это было, но после пробуждения не осталось ни пустоты, ни привычного страха. Будто он увидел нечто, что не пугало его и не заставляло замыкаться в себе. Скорее наоборот - словно он ждал этого очень давно. И наконец дождался. Вздрогнув от резкого звука снаружи, Артём быстрее вышел, оставляя невысказанные слова самому себе в этой одинокой, с холодными стенами комнате...

***

      Звук от вылетевшей пули разлетался свистом по туннелю, смешиваясь с криками и возгласами. На одной из линий между двумя станциями словно из тени вылезли бандиты, без предупреждений атаковав караван. Артём резко пригнулся, когда над головой сухо треснул ещё один выстрел, и почти на ощупь прижал приклад автомата к плечу. В узком тоннеле звук множился, отражаясь от стен, так, что казалось, будто стреляют со всех сторон сразу. Он резко выдохнул и нажал на спуск. Пламя из дула коротко осветило рельсы и мокрые бетонные стены, отражаясь блеском. Где-то впереди кто-то выругался и рухнул, зацепив плечом коробку с грузом та рассыпалась по рельсам. Артём отступил на шаг, укрываясь за перевёрнутым ящиком с сухими грибами и быстро передёрнул затвор. Пальцы действовали сами, почти без участия мыслей, словно он делал это множество раз. Или не делал, но подсознательно чувствовал необходимость знания этого дела. В такие минуты тело вспоминало всё быстрее головы. Из темноты снова мелькнула фигура, быстро и едва заметно. Бандиты в этих сторонах пользовались вечной темнотой и грязью, сливаясь из-за одежды с самим миром. Артём выстрелил почти сразу, не давая себе времени сомневаться. Грохот ударил по ушам, а эхо покатилось дальше по тоннелю, словно сама подземка повторяла каждый выстрел по буквам и звукам. На секунду повисла тишина. Только тяжёлое дыхание, чей-то стон и далёкое капанье воды с потолка нарушали эту короткую идиллию. И именно в эту короткую паузу Артём вдруг почувствовал что-то странное. Не просто напряжение боя - к этому он давно привык. Это было что-то другое... Тяжёлое, липкое чувство, будто из темноты тоннеля на него кто-то смотрит. Сердце снова забилось быстрее, дыхание сбилось, а в ушах стучала кровь. Он чувствовал затылком, как будто кто-то прямо смотрит - не моргая, не дыша, устремив свой взгляд темных глаз прямо на него. Именно на него. Артём прижал пальцы к металлу автомата, сжал рукоять. Он понимал, нет, он знал, что кто-то там есть. Кто-то есть за их спинами и целится, возможно, с того же калашникова. И если сейчас он не развернется, не поднимет автомат выше чьих-то глаз, не прицелится в чей-то лоб со сверкающей испариной, не дернет палец на спусковом крючке и не услышит желанный, но такой болезненный грохот - они все погибнут. Умрут все по его вине. Он развернулся на одной пятке и резко вскинул дуло - так резко, что плечи отозвались тупой болью. Прищурившись, Артём уставился в прицел, надеясь выхватить в темноте фигуру бандита и без колебаний повалить его одним выстрелом. Но… вместо ухмыляющегося или перекошенного яростью лица в перекрестии прицела оказалась лишь стена, изъеденная плесенью и закопчённая гарью. Сердце пропустило удар. Артёма передёрнуло так, будто его только что ударили в спину прикладом. Он ещё не успел развернуться обратно, чтобы отбиться от тех, кто оставался впереди, как в бок вонзилась резкая, разрывающая боль. Застонав от боли, его ноги подкосились и Артём рухнул на пол дрезины, а за ним и несколько караванщиков, слыша над собой свист пролетающих пуль. Как же так? Неужели ему показалось? Но он знал, он же чувствовал. Или... Ему показалось?.. Рядом кто-то болезненно застонал. Артём, с трудом переведя дыхание, потянулся к своему автомату. Бок снова вспыхнул резкой болью, словно в рану вонзили раскалённый прут, и на мгновение перед глазами потемнело. Но он всё равно стиснул зубы, нащупал холодный металл и подтянул оружие к себе. Опираясь на край дрезины, Артём медленно поднялся. Плечо горело, рука слушалась плохо, ноги тряслись, но пальцы всё ещё могли сжать рукоять. Но для него этого было достаточно. В тоннеле грохотали выстрелы, эхом перекатываясь по бетонным стенам. Кто-то кричал, кто-то ругался, а где-то впереди лязгнула дрезина, будто её опрокинули. Артём выдохнул и поднял автомат. В темноте между рельсами юркнула тень. Он не стал ждать, пока она обернётся лицом - палец сам лёг на спуск, и выстрел короткой очередью разорвал гул туннеля. Тень дернулась и исчезла за грудой мешков.       Все потеряли счет времени, пока перестрелка наконец не затихла. Выжившие и раненные караванщики поднимали оставшийся груз на дрезину, а тела сгребали в один отдельный угол. Кто-то перевязывал раны, кто-то проверял последние патроны. Артём сидел в углу дрезины, закусывая губу и кое-как связывая бок. -"Кто-ж знал, что эти мрази тут тоже водятся?"- зло плюнул мужчина средних лет, закуривая самокрутку. Едкий дым на любителя выкатился клубками из сухих губ мужчины, заполняя пространства особым запахом. -"Видите-ли, эта линия намного "безопаснее", чем те, что мы выбрали. Ага, х...р там плавал!"- Старик оглянулся на Артёма. Тот сидел, вполуха слушая их разговор и думал о чем-то своём, снова уплывая в забытье от слабости. Он свистнул, обращая на себя внимание парня. -"В бок попали?"- Спросил тот, снова затягиваясь самокруткой. Артём медленно поднял взгляд и от вопроса рана тихо заныла. -"Да, я не заметил их."- ответил Артём, стараясь, чтобы голос его звучал более ровно. -"Кто-ж их заметит в такой темноте? Темно, как у негра в ж...!"- Но не успел тот договорить, как его прервал резкий звук упавшего ящика. Мужчина обернулся и Артём заметил при свете лампы, как тот напрягся. Видимо, думал, снова атака. Мужчина сердито зыркнул на насупившегося караванщика, которые уронил тяжеленную коробку и робко оглянулся на того. -"Ломай, у нас же много ещё товара осталось! Идиот паршивый..."- Выдохнул он и грязно ругнулся, после опять закурив. Он немного постоял в стороне, оценивая, как его люди разбираются с последствиями стычки, и, выпустив изо рта струю дыма, снова вернулся к Артёму. -"А ты это… чего тогда так резко развернулся?"- неожиданно спросил старик. -"Кого-то услышал? Артём замер. Его пальцы, только что ловко наматывавшие бинт на раненное место, остановились. Почему-то этот вопрос заставил его напрячься сильнее, чем сама перестрелка. Он опустил взгляд на потемневшую от крови ткань и медленно затянул бинт. -"Не знаю…"- наконец сказал он, глухо. -"Показалось, что там кто-то есть."- Старик тихо хмыкнул, стряхнув пепел на рельсы. -"Показалось, значит…"- Несколько секунд он молчал, прислушиваясь к тоннелю, где люди каравана всё ещё переговаривались, оттаскивая ящики и проверяя оружие. Где-то в темноте капала вода, медленно и упрямо, будто отчитывая секунды до неизведанного. -"Бывает,"- буркнул он наконец. -"В тоннелях уши иногда шутки шутят."- Но Артём почему-то не почувствовал облегчения. Наоборот. В груди снова шевельнулось то самое неприятное чувство - липкое, тревожное. Будто он действительно кого-то услышал… только слишком поздно. Он поднял голову и невольно посмотрел в ту сторону тоннеля, куда тогда целился. Там по прежнему стояла стена с плесенью и копотью, упрямо и слишком реалистично. И вместе с чувством тревоги он ощутил чувство вины, которая медленно стала пожирать его изнутри, затягивая узел где-то глубоко - в душе. -"Ну всё!"- крикнул старик и хлопнул в ладони, заставляя людей выпрямится и засуетится чуть быстрее. Мужчина последний раз закурил и выбросил окурок прямо на дрезину, затоптав носком армейского ботинка и смахнув его на рельсы. -"Поехали. Кто не успел собрать вещи - или побыстрее, или оставайтесь здесь. Гостей не ждем."- Артём медленно поднялся следом. Тело ныло, бинт неприятно тянул кожу, и под тканью лениво пульсировала боль, будто кто-то изнутри осторожно трогал рану тупым ножом. Но сейчас эта боль казалась далёкой, почти незначительной - где-то на краю сознания. Его мысли снова и снова возвращались к тому короткому мгновению. К прицелу. К пустой стене. И к ощущению, которое тогда пронзило его спину - резкому, холодному, словно из темноты на него вдруг упал чей-то взгляд. Дрезина тяжело дёрнулась и тронулась. Металл тихо скрипнул, колёса с глухим стуком легли на рельсы, и караван медленно покатился дальше вглубь тоннеля. Впереди качался фонарь. Его мутный жёлтый свет вырывал из темноты куски бетонных стен - мокрые пятна, свисающие кабели, старую облупившуюся краску и чёрные разводы копоти. Иногда луч скользил по рельсам и тогда металл коротко вспыхивал тусклым холодным блеском.       Артём всё ещё смотрел назад. Туда, где в темноте осталась та самая стена. С каждой секундой она всё больше растворялась во мраке, пока наконец не исчезла совсем, поглощённая бесконечной чернотой тоннеля. Артём невольно сжал пальцы на ремне автомата и отвёл взгляд вперёд, но мысли всё равно возвращались назад, туда, где он тогда целился. Но тревога не уходила. Напротив - она будто только крепла, медленно сжимая грудь изнутри, как холодная рука с острыми когтями. И чем дальше дрезина уносила их по рельсам, тем сильнее становилось странное, почти мучительное чувство, что он упустил что-то важное. Что-то, что было там всего секунду. Что-то, что смотрело на него из темноты.       И, возможно, всё ещё смотрит...