𝗣𝗿𝗼𝗹𝗼𝗴𝘂𝗲.

             Камера в руке дрожит. Пальцы будто не мои — липкие, подрагивающие, еле удерживают её. Страх ползёт под кожей противными змеями, сдавливает грудь и оплетается вокруг рёбер. Сердце колотится так яростно, будто вот-вот пробьёт себе путь наружу.       Зачем я только решилась на это?.. Знаю же, что эти отморозки могут меня как минимум покалечить за то, что я сейчас делаю. А как максимум, закопать где-то на пустыре. И ни один из них не пожалеет.       Хотя нет… один, возможно, пожалеет. Именно из-за него я и пошла на риск. Под покровом ночи, с одним только ножом в кармане для защиты поехала на окраину города.       Потому что помню его другим. Не чудовищем и монстром, а другом, которым он был мне четыре года назад.       Другом, от которого я хотела большего. И думала, что он тоже хочет.       А он бросил меня. Ушел, и превратился в беспринципного монстра.       Выхожу из тени, крепко сжимая подрагивающими пальцами камеру, на которую снимаю то, как он с его дружками скидывают с витрины магазина мобильные телефоны и другую электронику.       Они разбили фонарь, но внутри помещения горит приглушенный свет, благодаря чему лица видно довольно хорошо.       Смачиваю горло слюной, готовясь к разоблачению. Без него никак. Я должна проверить осталось ли в Каине что-то человеческое. А сделать это можно только одним единственным способом.       От нервов дрожат колени, вибрирует грудь и спирает дыхание.       — Быстрее, — торопит кто-то из них.       А я воспринимаю это как знак для себя.       Набрав в лёгкие побольше воздуха, окликаю их севшим голосом:       — Эй, улыбнитесь на камеру, мальчики.       Все трое синхронно поворачивают в мою сторону головы, но смотрю я только в голубые глаза, казавшиеся мне когда-то целым миром.       Каин небрежным движением откидывает назад волосы, и жёстко сжимает челюсть.       — Закругляйтесь, — бросает своим подельникам, отодвигает носком кроссовка стоящую на его пути спортивную сумку, и тяжёлым шагом идет на выход из магазина.       Ноги сами хотят сделать шаг назад, но я втаптываю страх в пятки и остаюсь на месте, чтобы не показать его ему.       Камера в руке вздрагивает, когда он подходит почти вплотную. Перевожу объектив ему на лицо, снимая крупным планом.       — Улыбнешься? — голос срывается. — Отцу Дэна, Мистеру Колману понравится. Он давно ищет тех, кто опустошает магазины. Не стыдно будет смотреть в лицо отцу лучшего друга?       — У меня нет друзей, Лэйн. Ты как никто должна это знать, — его равнодушный голос звучит, как пощёчина.       — И кто в этом виноват? — опускаю камеру и смотрю ему прямо в серьёзные глаза. — Ты сам от нас отказался. И выбрал это отребье, — киваю в сторону отморозков, застегивающих сумки с награбленным.       — Только не говори, что вы скучали. Дэн тебя не утешил?       — Представь себе, скучали. Я скучала. Или для тебя это ничего не значит?       От того, как он ведет плечами, будто ему все равно, я испытываю самые настоящие болевые ощущения в области сердца.       Хоть Каин никогда не говорил мне, но я была уверена, что он чувствовал что-то ко мне. Ловила его взгляды, улыбки, и сходила с ума. Думала, что мои чувства взаимны. Глупая, наивная дурочка. Придумала себе то, чего нет.       Мне говорили, что он опасный. Предупреждали, а я не слушала. Верила, что моя интуиция не ошибается.       — Камеру дай сюда, если не хочешь уйти на переломанных ногах, Лэйн, — протягивает руку Каин.       Меня же ударом молнии пронзает от его угрозы. Камера чуть не выскальзывает, но я сжимаю её крепче, до боли в костяшках пальцев.       — Чёрта с два. Если ты сам не в состоянии обеспечить себе нормальную жизнь, это сделаю я. Пусть таким способом, но я не позволю тебе и дальше прожигать свою жизнь с этими ничтожествами.       — Слышь, коза, — один из них встает рядом с Каином. — Тебя пока по-хорошему просят. Во второй раз будет по-плохому. И тебе это не понравится.       Он мерзко облизывает губы языком, намекая на то, что меня может ждать. Внутренне сбиваюсь в комок. К горлу подкатывает тошнотворное предчувствие.       Намеренно смотрю в глаза Каину, ища хотя бы толику поддержки. Но он как бесчувственное изваяние, смотрит на меня чужим, незнакомым мне взглядом.       И я вдруг понимаю, что он не поможет. Это больше не тот Каин Сноу, с которым мы валялись на пледе и ели бутерброды. От блондина, который улыбался своей головокружительной улыбкой не осталось и следа.       Желудок в панике сжимается. Не разрывая с ним зрительного контакта, машинально делаю шаг назад.       Ты не сможешь так поступить… — мысленно пытаюсь до него достучаться. — Не посмеешь.       — Беги, Лэйн, — отвечает он мне вслух.       Спокойно. Но с устрашающим обещанием в голосе, от которого у меня вдоль позвоночника выступают ледяные мурашки.       — Ты чё, Каин? Мы отпустим её вот так? — Оскаливается ещё один отморозок.       — Мы поиграем, — лениво отзывается Каин, обводя меня голубым взглядом. — Ты же спортсменка, бегаешь хорошо. Даю тебе фору в тридцать секунд.       — Каин… — голос обрывается на шёпоте. В груди паника, руки стынут, как лёд. Всё тело замирает в страхе.       — Беги, Вивьен. Время пошло.       Лихорадочно обвожу взглядом все три довольных лица. Моральным уродам идея с догонялками, похоже, пришлась по душе, и не веря в то, что они действительно способны на это, делаю ещё один осторожный шаг назад.       Каин демонстративно поднимает руку и смотрит на запястье, на котором красуются электронные часы.       — Уже двадцать пять секунд.       Господи…       Я срываюсь с места, будто по команде.       Забыв отключить камеру, несусь вперед, охваченная ужасом.       Я бегу — не оглядываясь, не думая, не чувствуя под собой ног. Воздух жжёт лёгкие, ноги подкашиваются, будто горят. Сердце грохочет в ушах, как барабан. Я мчусь, как в бреду, не разбирая дороги.       Фонари светят пятнами, но многие уже не горят. Тёмно. Жутко. Я не знаю этот район, не понимаю куда бежать. Здесь мрачно и пусто.       Хотя бы одна машина проехала, боже а желательно такси.       Перебегаю дорогу, надеясь спрятаться в посадке.       Ныряю в переплетение веток кустов, которые больно царапают кожу, и бегу куда глаза глядят.       Лишь бы вперед. Лишь бы оторваться.       В какой-то момент мне кажется, что за мной кто-то следует. Под быстрыми тяжёлыми шагами слышится хруст веток. Я мчусь, не разбирая дороги, уворачиваясь от деревьев, что вырастают на пути.       Глаза жгут слёзы. Поверить не могу в то, что Каин захотел поиграть. Поиграть мною, как игрушкой.       На автомате нащупываю цепочку, которую он подарил мне на День Рождения четыре года назад и срываю её с шеи. Яростно бросаю на землю.       Я хранила её как самое дорогое, что осталось в память о нем, но того Каина Сноу больше нет.       А это значит, и хранить больше нечего.       Привалившись к дереву, пытаюсь отдышаться. Грудь ходит ходуном, горло рвёт от жгучего воздуха. Сил больше нет. Я опускаюсь на корточки, пытаясь прийти в себя хоть на мгновение.       И вдруг за спиной раздается треск.       Я замираю. Сердце останавливается. Кажется, даже листья вокруг затихают.       Вскакиваю, но не успеваю сделать и шага, как мне грубо закрывают рот и валят на землю.