7

Лианна плохо спала этой ночью. Она лежала на боку, у самого края постели, и против собственной на то воли слушала, как похрапывает Роберт, закинув руки за голову. В детстве в кровать к Лианне часто заползал Бен, устраиваясь у её бока противным комком, что пинал ее, если ему вдруг снились кошмары. Но он хотя бы не храпел. В отличии от её мужа! Практически мужа — без консумации брак не считался завершенным. Испытывала ли она облегчение? Одни лишь боги ведали, потому что сама Лианна так и не могла решить. Она уже смирилась, она была готова, она даже решила, что не так уж это будет и плохо… Ведь не так уж Роберт Баратеон был ей противен. Просто Лианна совсем не могла быть спокойной в его обществе! Он выводил её из себя этой своей кривой улыбкой, задорным хохотом, высоким ростом, из-за которого постоянно приходилось закидывать подбородок. Даже тем, какими жадными глазами его провожали женщины и какими в свою очередь смотрели на Лианну. Будто не понимали, как эта дерзкая плоскогрудая девчушка — больше мальчишка, чем девушка, могла составить равную партию лорду Баратеону. Но в том-то и дело. Спокойствия там не было. Но и не было ненависти. Не было одного лишь раздражения, которое Лианна показывала, стремясь спрятаться от незнакомых ощущений, что щекотали низ её живота, стоило Роберту низко-низко наклонится к ней. Или сжать её пальцы своими большими ладонями. Или опалить горячим дыханием ухо. Посмотреть насмешливо, высоко вскинув брови. Жадно поцеловать, кусаче прихватив губу. Да много чего! Лианна сердито фыркнула и перевернулась на спину, сложив руки на груди. Это не должно было её заботить. Не так сильно хотя бы, ведь было нечто большее! Вчера Лианна не до конца поверила Роберту. Она ведь знала, как бесстыже её муж умеет недоговаривать, а то и врать, но если уж Роберт не хотел говорить правду, зачем бы ему выдумывать… такое? Лианна думала. Мысли вихрились в ее потяжелевшей голове, не давая уснуть. Наверное, это была самая длительная ночь в её жизни. Бен как-то шутил, что в брачную ночь Роберт позволит ей уснуть лишь к рассвету, и в какой-то мере оказался прав, чтоб его. Своими словами Роберт действительно вызывал у Лианны бессонницу. Он сказал, что она бы уже погибла. Погибла. Как такое возможно? Лианна не могла погибнуть. Она не могла. Не так рано. Даже не дожив до сегодняшнего дня. Она не могла. Это ведь… Она ведь ещё совсем… Нет, она просто не могла. А Бран, а ее отец? Люди умирали, её собственная мать умерла, но представить чтобы подобное случилось с Брандоном Старком? Самым диким из её братьев, таким сильным и нахальным. А как же его жена, его маленький наследник? Доррен не мог лишится отца в столь юном возрасте. Он ведь даже не запомнил бы глумливую ухмылку Брана, его низкий хрипловатый голос, крепкие объятия и привычку грубо ерошить волосы, до боли стискивая горло локтем. Мир жесток, это правда, но ведь не настолько же! Лианна всегда знала, что когда-нибудь её кости возложат в одну из гробниц крипты Винтерфелла. Туда, где спали поколения ее предков, величественные даже в своей смерти. Она хотела бы воссоединится с семьей и упокоится именно там, в доме, в котором она родилась и выросла — и неважно, что на это сказали бы ее муж или дети. В детстве они с Беном были частыми посетителями крипты. Бран рассказал им, будто бы тамошними зябкими залами бродят призраки былых лордов Винтерфелла, и они с младшим братом решили проверить, так ли это на самом деле. Ничего они, разумеется, так и не проверили, но перепугались знатно, пока блуждали глубокой темнотой с одним лишь фонарем в руках. Бен так и вовсе вздрагивал при каждом звуке, сжимая локоть Лианны своими цепкими пальцами, а она храбрилась и подшучивала над глупым братом. Говоря при этом тихо-тихо, чтобы не навлечь на них беду. Но пусть Лианну и могли пугать древние статуи с замершими у их каменных ног лютоволками, её никогда не пугали пустые коридоры за запечатанными гробницами. Она знала, что когда-нибудь туда ляжет её отец, её братья, она сама, но что такое смерть в представлении ребенка? Что такое смерть в представлении юной девушки, которая только начала жить? Лианна покосилась на Роберта. Ее муж крепко спал, закинув назад голову с приоткрытым ртом. Из чисто детской прихоти Лианне захотелось зажать чужой нос пальцами, чтобы посмотреть, перестанет ли он храпеть. Взгляд её задержался. Она протянула ладонь к лицу мужа, но замерла в дюйме от его кожи. В это мгновение Роберт всхрапнул особенно сильно и, не сдержавшись, она глубоко закатила глаза. К счастью, у неё будут собственные покои и им больше не придётся ночевать вместе. Иначе у Лианны будут серьезные проблемы с недосыпанием. Зато она точно знала, что Роберт крепко спал. Он не проснется, если она… Кончиками пальцев Лианна провела осторожную линию вдоль его широкой, чисто выбритой челюсти. Остановилась у подбородка, а оттуда вновь поднялась выше. Едва ощутимо обвела раковину уха, скулу, а за ней и горбинку на носу. Закрытые веки, с черными ресницами, широкие брови, и наконец угольные густые волосы, которые пропустила между пальцев. Роберт был особенно хорош, когда спал. Когда не выводил её из себя одним лишь своим дыханием, одним лишь звуком своего заразного хохота и привычкой похлопывать себя по животу, когда что-то смешило его особенно сильно. Это было неправильно, то, что он так её… Лианна знала. Она правда знала. Лианна нахмурилась и отдернула руку. Зачем она это делает? Зачем думает о чем-то, что очевидно не столь важно, как её собственная жизнь? Она уныло зарылась лицом в подушку. Она не хотела умирать. Она не хотела умирать. Ничего не будет иметь значение, если она умрет. Ни одно желание, ни одно её стремление. Жизнь Лианны Баратеон сама по себе ничего не стоила — всего лишь девчонка, которую можно заменить другой такой же девчонкой. Но для неё эта жизнь стоила всего. Лианна всегда едко представляла свое будущее. Ничего значительного. Член Роберта между её ног, его семя, обретшее жизнь внутри её тела, парочка детей от их крови. Если повезет, ни один из них не убьет её в родах. Краткая запись в хрониках Баратеонов, как о жене и матери. Больше ничего. И всё же это была бы жизнь. Такая, какая она есть. Не самая худшая, а вполне себе достойная. И Лианна оставила бы после себя наследие. Она всегда забывала, что будущий лорд Штормового Предела будет не только Баратеоном по крови, но и Старком. Это будет её ребенок. Плевать на книги, плевать на то, вспомнят ли Лианну как дочь Рикарда Старка или жену Роберта Баратеона. Это всё просто не будет значения, если она будет мертва. Что сделал Роберт для того, чтобы изменить будущее? Сделал ли он достаточно? Как умерла Лианна? В болезни было дело или ее ранили? Если она не сбежит с принцем Рейгаром, всё изменится? Она и не собирается, видят боги! Как бы она решилась на подобное сумасшествие, если перед глазами тут же представало доброе лицо принцессы Элии, а затем и её детей: милой Рейнис с серебряной прядью в кудрявых темных волосах её матери и смешливого Эйгона, который громко хихикал и отбивался ногами, когда его щекотали под ребрами. Даже если не они… Был ещё Роберт. Да. Был ещё Роберт. Лианна уснула только под самый рассвет, разбитая собственными мыслями. Но сон её был чутким, поэтому хватило лишь одного неосторожного движения со стороны Роберта, чтобы она навострила уши и приоткрыла глаза. Тенью он застыл над их постелью, между пальцев крутя изогнутый кинжал, подаренный Беном. Высокий, едва различимый в рассветных лучах и сонной дымке, заволокшей глаза, Роберт выглядел устрашающе. Но Лианна лишь сонно зевнула, даже не вздрогнув. Она знала, что он не причинит ей вреда. — Что ты там делаешь? — всё-таки спросила Лианна, приподняв гудящую голову над подушкой. — Решаю, из какой части тела лучше пустить кровь, — задумчиво ответил её муж, непривычно спокойный, как для привычного Роберта. Лианна села, подтянув к себе ноги. — Кровь? — моргнула она, с трудом соображая после столь обрывистого сна, и осознала сказанное только спустя пару секунд, — А. Чтобы подтвердить консумацию. — Да, — наконец Роберт надрезал палец и под внимательным взглядом Лианны уронил пару капель на белые простыни, — Хотя вздор это всё. Мы бы обошлись без крови, если бы я на самом деле лишил тебя девичества. — Это возможно? — удивилась Лианна. Она была уверена, что первая близость всегда сопровождалась болью. Хотя большую часть своих знаний она черпала со слов Бена, а он о таком, конечно, не знать не знал — девицей брат не был, да и с девицами не ложился, но Лианна просто… ну, это казалось правдивым. А если есть боль, то есть и кровь. — Ещё как, — легко сказал Роберт, не посмеявшись над ее незнанием, — Я же не ножом тебя буду резать. Если без грубости и спешки всё пройдет, как по маслу. Масло, к слову, тоже пригодится. Он широко зевнул, без стеснения разевая рот, а потом рухнул обратно в кровать, откинув вновь чистый кинжал на ближайшую поверхность. Лианна неловко повела плечом. Она не выносила молчание, повисающее после столь… деликатных тем. Хотя смутилась здесь только она. Не будет он ее ножом резать, надо же… Зато кое-чем другим ещё как будет. — Ты храпишь, когда спишь, — брякнула она, лишь бы сказать хоть что-то. Роберт лениво усмехнулся. — Знаю. Ренли просветил, когда прибежал одной ночью, спрятаться от бури. Я сказал ему ночевать у Станниса, если что-то не устраивает. Он замолчал, едва заметно улыбаясь из-за мыслей о младших братьях. Сонный, растрепанный, он не был шумным Робертом Баратеоном, которого знал день. Рассветный Роберт Баратеон заставил напряженные плечи Лианны расслабится и спросить: — И что потом? Станнис не похож на человека, который одобрит подобное. — Он, конечно, не одобрил, — тихо рассмеялся Роберт, — Но бури это… страх перед бурями это не что-то, на что брат просто может закрыть глаза. Да и не такой уж наш Ренли трусишка. У него просто нет матери, к которой можно прибежать, когда станет совсем страшно. Станнису такое внимание нравится, уж поверь мне. Роберт улыбался, но Лианна почувствовала тихую печаль от его слов. Не только Лиарра Старк была мертва, но и Кассана Баратеон. Не только ее мать была мертва, но и мать Роберта. Мать маленького Ренли. Лианна медленно опустилась обратно на простыни и прижалась щекой к пухлой подушке, набитой перьями. — Бен тоже прибегал ко мне, когда мамы не стало. Днем слушал страшные сказки старой Нэн, а ночью ему казалось, что это Иные стучат костями за дверью. Верил, что они утащат его за Стену, если он высунет пятки из-под мехов, дурачок. Роберт повернул голову в её сторону. Лианна подняла глаза. Он улыбался. Да, он всегда улыбался, но сейчас его улыбка была другой. Какой-то… доброй. Совсем легкой, но такой искренней, что это заставило что-то внутри Лианны сжаться. Ей вдруг будто дыхание сперло. Но это был не пропущенный удар. Это была всего лишь улыбка. — И ты не выгоняла его? Надо же, из тебя сестра получше. — Из меня? — вскинула брови Лианна, — Да уж, пожалуй, сестра из меня получше выйдет, чем из тебя. Роберт рассмеялся, смешливо жмуря глаза. — Ты поняла о чем я, Лиа. Она хмыкнула. — Я отличная сестра. В отличие от тебя, я не храплю.

***

Великий Совет, созванный Джейхерисом Миротворцем, заседали тринадцать дней. Решение о смещении короля Эйриса Безумца приняли в пять раз быстрее — принц Рейгар был его законным наследником и в лордах вызывал куда больше симпатии, чем его отец, что с каждым годом становился все более жестоким и злым. Решение было принято. Мужчины отправились в Королевскую Гавань и постепенно Штормовой Предел, как и его окружности начали редеть. Роберт тоже уехал, прихватив с собой Неда, а Станниса оставив кастеляном замка. Лианна тоже осталась. Ей не было места в делах мужчин. Теперь она была леди Баратеон, леди Штормового Предела, и ей приходилось поспешно вникать в деле замка. — Полагаете, король быстро сдастся? — несколько нервно спросила Лианна, прогуливаясь под руку с принцессой Элией. Богороща успокаивала её, а принцесса не имела ничего против. Она тоже тревожилась. Потому в последние дни и держала своих детей поблизости, словно боялась, что если отвернется — их отберут и она больше никогда их не увидит. — Нет, — со смешком ответила принцесса Элия, почти незаметно поежившись. Лианна и не заметила бы, если бы они, как две перепуганные девочки, не жались плечами, будто искали друг у друга защиту, — «Быстро сдастся» — это совсем не про короля Эйриса. Рейнис, змейка моя, пожалуйста, не щипай брата. Малышка Рейнис надула губы и медленно отвела цепкие пальцы от ребер своего младшего брата. — Мы не деремся. Да, Эгг? Эйгон, только заводящий назад ногу, чтобы пнуть свою сестру, уверено кивнул и мило улыбнулся матери. — Мы не деремся, мама! — весело заявил он, совершенно противоположное тому, что они видели, а потом спросил, невинно распахивая свои красивые индиговые глаза, — А когда вернется папа? — Я не знаю, дракончик. Так скоро, как сможет, — принцесса Элия слабо улыбнулась и раскрыла руки перед своими детьми. Эйгон тут же подлетел к ней, запрыгивая в ласковые материнские объятия, а Рейнис последовала за братом, всё же умудрившись его незаметно ущипнуть. — А вы знаете, леди Баратеон? — вежливо спросила Рейнис. Она была шебутным ребёнком, но теперь, когда принц Рейгар отправился обратно в Королевскую Гавань, ради безопасности оставив их с матерью, братом и дядей здесь, Рейнис вела себя намного тише. Она часто вздыхала и наблюдала за небом, высматривая там что-то. Воронов, наверное. Воронов от своего отца. Принцесса Элия устало посмотрела на свою дочь и ласково погладила её по красивым волнистым волосам. Лианна неловко улыбнулась девочке. — Лианна, — мягко поправила она, — Называйте меня Лианной, моя принцесса. Я тоже не знаю, к сожалению, но уверена, что время пролетит незаметно. Рейнис улыбнулась. У неё была очаровательная улыбка, в которой не доставала одного зуба на нижней челюсти. — Я уже хочу домой, Лианна, — призналась Рейнис, взяв её за ладонь. Ее маленькая ручка была вполовину меньше руки Лианны, — Меня ждёт мой кот. Его зовут Балерионом, в честь дракона Эйгона Завоевателя! — Кота? — удивилась Лианна и маленькая принцесса захихикала, довольная изумленным выражением ее лица. — Да! У него черная шерсть, как и чешуя первого Балериона, — голос у Рейнис был мелодичный и звонкий, а говорила она куда громче свой матери, пусть некоторые слова и звучали по-детски невнятно, — Но мой Балерион такой же свирепый. — Злой он, — проворчал Эйгон, хватаясь за ногу матери и тем самым, наверняка, мешая ей идти. Но если принцессе Элии и было неудобно, она не выражала это ни словом, ни движением, — Царапается. — Балерион защищает меня! — возразила Рейнис, а потом снова посмотрела на Лианну, весело улыбаясь, — И мою Дени тоже. Наверное, он любит только девочек. — Наверное, — согласилась Лианна и рассмеялась, — Я могу понять вашего кота, моя принцесса. Рейнис захихикала, оглядываясь на свою мать. На красивом лице принцессы Элии замерцала мягкая улыбка. А вот маленькому Эйгону явно показалось, что смеются именно над ним и он недовольно засопел, а потом попытался ущипнуть старшую сестру. Отскочив, Рейнис завизжала и понеслась прочь, а принц — следом за ней, рыча, будто дракон. Только тогда Лианна словила себя на том, что улыбается. Замечательные дети, прав был Роберт. И как поверить в то, что таких вот бросит их собственный отец ради… какой-то пятнадцатилетней девчушки, пусть даже девчушкой этой была бы она сама? И как Лианна сама на это пошла? Даже представить себе такое тяжело, поэтому она и не могла до конца поверить Роберту. Лианна ведь всегда хотела любви в своем браке. И думать не желала о том, что у её мужа будут любовницы, а то и бастарды. Как она могла сбежать с чьим-то мужем, с чьим-то отцом?

***

Безумный король погиб. Прилетел ворон из Красного замка с письмом, чей неряшливый из-за поспешности почерк да и печать принадлежали Роберту. Муж Лианны уведомлял их о том, что, как оказалось, пироманты по королевскому приказу заложили тайники с диким огнём по всему городу. Эйрис Безумный до того боялся собственного сына, решившего восстать против собственного короля, что заявил, что корона не достанется ему даже ценой тысяч и тысяч жизней. А сам безумец, по всей видимости намереваясь до конца защищать эту самую корону, обложился другими сосудами с диким огнём, которые — увы — загорелись. Подорвалась целая башня, оставив после себя разруху и развалины, но остальные члены королевской семьи не пострадали — перед своей кончиной король, сколь безумным он не был, позаботился о безопасности своей королевы Рейллы, принца Визериса и принцессы Дейнерис, морем отправив их на Драконий Камень. Лианне чудилось много «случайностей» в беглом письме Роберта. Она догадывалась, что многое из произошедшего не прошло бы столь гладко, не знай Роберт чуть больше, чем ему следовало знать. Хорошо, что знал именно он. Именно он. Отловленных пиромантов отправили на Стену, дикий огонь вывезли из города, и тогда пришло время коронации. В Королевскую Гавань они отправились вместе с принцессой Элией и её многочисленной свитой. Вскоре, пожалуй, это сопровождение станет ещё больше, ведь принцесса станет королевой. Прекрасной королевой, не меньше. Прошло лишь несколько месяцев, но Лианна не могла сказать, что Роберт совсем не изменился. Она нашла его в тронном зале, у огромного и уродливого Железного трона, который занимал принц Рейгар. Простолюдины подходили к принцу-дракону, которого все уже считали королем, и просили у него о милости, или о совете, а он отвечал им, ловко находя лучшее решение. Но не будущий король Семи Королевств интересовал Лианну, а ее муж. Он стоял у подножия трона, будто десница короля. Под глазами его пролегли тени, омрачая обычно яркие синие глаза; большие руки Роберт сложил на груди, а ногами твердо уперся в пол, напоминая непоколебимую статую. Оленьи рога вились от обода на его макушке ввысь, подобно короне. Но Роберт совсем не был похож на короля. Им был прекрасный принц Рейгар с поистине валирийской красотой. Роберт был воином, советником, но никак не тем человеком, что занял бы трон. Вскоре люди начали расходиться. Лианна успела найти Неда и крепко обнять старшего брата. Он держал ее за руку, будто они снова были детьми, расспрашивал о её новой жизни, как леди Штормового Предела, но когда Роберт заметил их, ушёл искать младшего брата или леди Эшару Дейн, уж на кого первого наткнется. Роберт сказал что-то принцу Рейгару, а тот только махнул ему рукой и её муж неторопливо сошел с постамента, направляясь к ней. — Я ненавижу это место, — это были первые его слова. Роберт выразился предельно искренне выразил то, что Лианна и без того видела в опущенных уголках его губ. Она усмехнулась. — Неужели, муж мой? — сказала Лианна, только потому что Роберта всегда забавляло, когда она его так называла. Наконец он повеселел. — Жена моя, — ухмыльнулся Роберт и распростер свои руки в стороны, — Обнимешь своего мужа? В эти несколько месяцев Лианна много думала. На самом деле думала, а не отмахивалась от ненавистных ей мыслей. О жизни и смерти. О будущем, которое оказалось не столь плохим, как ей виделось. Если бы она только смогла полюбить своего мужа, а ее муж полюбил бы её в ответ… К чему бы эти ее мысли не привели, Лианна сделала шаг вперёд и уткнулась в предложенные объятия. Раскинутые руки Роберта дрогнули, когда она прижалась щекой к его широкой груди. А потом медленно опустились на её спину и мягко обернулись вокруг. Это было почти тоже самое, что и объятия с братьями — разве что в их руках Лианна не чувствовала такой неловкости наравне с волнением. — Мне тоже больше нравится Штормовой Предел, — будто ничего и не произошло, сказала она, насмешливо приподняв уголок губ. Растерянное лицо Роберта была прекраснее всех виденных ею картин, — Здесь слишком много народу. — Пожалуй, — согласился он, — Да и потеряться легко. Спасибо Эйрису, я полагаю, что облегчил нам запоминание ещё одной башни. — Да… Спасибо ему, — Лианна вскинула брови, сделав акцент на последнем своем слове, и Роберт нахально ухмыльнулся, в затем подмигнул. Все сомнения в его помощи мигом пропали. Но нужно ли это было Лианне? Вот уж нет. Никто не будет скучать за безумцем.