Глава 3

      Красный.       Море красного. – Чтоб ты сдох, – оказалось её последними словами, сказанными, безусловно, не в прямом смысле, но от чистого сердца. – Я сама тебя убью.       Как глупо было полагать, что акуматизированный обладает только способностью управлять гравитацией.       Конечно, никто не подумал о телекинезе.       Большое, явно тяжёлое ограждение с леденящими кровь лопастями, закрученными в спираль. Смертоносная красота, разрезавшая воздух с невиданной скоростью.       И направлявшаяся в её сторону.       Но не нанёсшая ни царапины – вместо этого заставившая увидеть красный.       Красный, стекавший по его, как ночь, чёрному костюму и падающий на пол в момент, когда он прижался к стене здания, падения которого Ледибаг даже не заметила. Момент, когда его живот проткнули железные прутья.       Красный, брызнувший с его губ, пресекающий любую попытку сделать хотя бы вдох. Ужасный звук, с которым до боли знакомые, теперь трясущиеся руки взялись за эти противные, холодные стержни…       Красный на её ладонях, запачканных от отчаянных попыток вытащить из него орудие. Паника, заставившая все правила оказания первой помощи сделаться забытыми. Красный, стекающий по пальцам, как только она сдалась и схватилась за его щёки, крича нечто очевидно бесполезное, что-то, что потом даже не сможет вспомнить, пока наблюдала, как жизнь покидает ещё секундой ранее блестящие глаза.       Красный – супер-шанс, призванный сорвавшимся голосом – чёртов бумажный пакет, который был нужен только для того, чтобы быть одетым напарнику на голову, потому что магия талисманов на трупе не сработа…       Жадно хватая ртом воздух, Маринетт приподнялась на постели и отчаянно вцепилась в душащую ткань на собственной шее. Слёзы градом стекали по щекам, пока она падала, тонула и даже понятия не имела, где находится. – …нитель…       Комната озарилась светом, и ей пришлось закрыть глаза по-прежнему дрожащими руками, пока нечто, ощущавшееся как сотни маленьких лапок, не оказалось на её лице. – …аринетт…       Забрала его талисман. Зачем? Разве не повторяла она сама из раза в раз, что никогда в жизни этого не сделает? Однако сделала. Ей пришлось. Нарушить собственное обещание, сорвав кольцо с его пальца, было чем-то ужасным, но необходимым, ибо он был уже не здесь, осталось только тело, а тело защититься не могло ни при каких обстоятельствах. Плагг, конечно, пообещал отдать ему украшение обратно, вот только зачем ему возвращать что-либо кому-то, кого больше не…       Нечто холодное и влажное прижалось к плечу девушки, и она тут же отпрянула, распахнув глаза и сквозь яркое освещение пытаясь разглядеть, кому это нечто принадлежало. – …ять вещей, которые ты можешь увидеть? – послышался голосок Тикки – мягкий, спокойный, – и Маринетт была на этом родео достаточно раз, чтобы тут же сориентироваться. – Вода, – прохрипела она, зацепившись взглядом за полный стакан, который как раз держали – Сасс… и… Баркк. – огляделась вокруг, – Моя… лампа. Дверь. – Четыре вещи, которые ты можешь почувствовать, – сказал Лонгг.       Трясущимися пальцами Дюпэн-Чен взяла у подопечных стакан. Прохладный конденсат увлажнил её пальцы, пока она держалась за стекло, словно от этого зависела вся её жизнь. – Вода, – пробормотала она, сглотнув слюну. – …сухая. Имею в виду… в горле сухо. Простыни. Тикки у меня на плече. – Три вещи, которые ты можешь услышать, – продолжил квами черепахи. – Вэйзз, – вздохнула Маринетт, слыша, как некоторые из существ дают ей тихие подсказки. Не сдержав смешка, пробормотала: – Роарр, Дэйзи, вы такие глупенькие. – Как насчёт двух запахов? – включилась Поллен, и хранительнице пришлось принюхаться. – Сардины и… – она в отвращении сморщила нос. – ...попкорн? Что вы там дела… подождите минутку, кто-то из вас пользовался микроволновкой, хотя я говорила не… – Одна вещь, которую ты можешь попробовать, – перебила Дюпэн-Чен Зигги, и та, тяжело выдохнув, сделала глоток из по-прежнему находящегося рядом стакана. – Вода, – вновь повторилась она под счастливые возгласы квами.       Осушив посуду почти полностью и наконец отложив её в сторону, Маринетт устало простонала и обратно приняла лежачее положение. Теперь ей не оставалось ничего, кроме как вглядываться в пустоту, стирая со лба пот и пытаясь сосчитать каждую ямку и трещинку на потолке. – Как думаете, что ей снилось? – прошептал Пухх. – Кот Нуар, конечно! – фыркнула Триккс. – О, точно! Потому что он умер, да? – спросил Орико. – Вы где вообще были? – закатила глаза Каалки. – Она успела произнести его имя раз пять. – Плагг ведь не вернулся, да? – пробормотала девушка, заставив толпу вокруг стихнуть. – А как иначе? – мягко ответила Тикки. – Он со своим хозяином. – И… – Дюпэн-Чен глубоко вздохнула, – и Нуар, он… те божьи коровки же… – Излечили его, да. – закончила за неё её квами. – Он в полном порядке. – И никак… не может быть чего-то типа… небольших огрехов в магии? В плане… моментов, где что-то в её работе идёт не так, потому что… – Сдерживая подступающие слёзы, она проморгалась. – Я почти уверена, что он был вылече… – Почти, – нахмурилась Маринетт, вновь резко садясь на постели. – Почти… Почти?! – Я уверена! – шикнула Тикки, – Уверена! Извини, не стоило говорить это та... – Но сказала же! – напряглась Дюпэн-Чен. – Ты… то есть, есть шанс, не так ли? – Шанссс есть практически у всего, – спокойно улыбнулся Сасс. – Но это не значит, что он не бесссконечно мал. – Просто… Господи, мне нужно его увидеть! – практически задыхаясь, воскликнула она, вцепившись пальцами в волосы. – Я… Господи! В последний раз, когда я его видела, он… он… – умирал. Не впервые, конечно, но никогда раньше это не было таким реалистичным и жестоким. – И его смерть – единственное, что я вижу, закрывая глаза!       Но совершить желанное было невозможно. Невозможно, потому что ей не было известно ни настоящего имени напарника, ни того, как с ним можно было бы связаться, особенно в такое время, и…       Её глаза вдруг расширились.       В первый раз это казалось чем-то невероятным. Во второй – невозможным. Но в третий?       Шанс есть практически у всего, не так ли? – Тикки, пятна! – выпалила девушка, скидывая с себя простыни и тут же выходя из окна, не слыша дюжины изумлённых аханий вокруг.       Ни разу в жизни она не бежала так быстро. Свистел в ушах ветер, сердце колотилось, а адреналин только подталкивал вперёд.       Что, если его там не будет?       A если наоборот?       С чего бы ему?       Быть может, те две встречи не были такими уж случайными, и на самом деле Кот бывал там чаще, чем ей представлялось. А может, он придёт туда сегодня, догадавшись обо всём, потому что они знали друг друга наизусть, и она просто чертовски за него волновалась, и…       Приземлившись в уже знакомой спальне, Ледибаг присела на корточки, тяжело дыша и вглядываясь в кромешную тьму в поисках человека, которого не могла увидеть, как бы ни старалась.       Она даже представить себе не могла, что будет делать, если его тут не окажется. Схватит очередную паническую атаку? Без сомнения. Несколько панических атак? Не исключено. Будет рыдать в подушку, пока не заснёт? Если окажется достаточно везучей.       Нерешительно поднявшись на ноги, героиня смотрела в одну точку – чернильно-чёрную, словно сама ночь – и продумывала свой следующий шаг. –...Привет? – пробормотала она, обратив свой взгляд к кровати.       Тишина. –…Кот Нуар? – продолжила она, изо всех сил стараясь говорить ровно и сцепляя вместе собственные пальцы. – Если ты здесь, скажи что-нибудь!       Тишина. – П-проснись, - постепенно ломаясь, теперь уже практически умоляла Баг, с каждой секундой всё больше осознавая безысходность происходящего, ослеплённая собственными слезами. – Прошу. Давай же…       Мгновение спустя до неё донёсся слабый, далёкий от бодрого стон и звук чего-то, шуршащего в простынях.       Резкий выдох – в груди расцвело нечто необъяснимо тёплое… – Ле… – зевнул он, – Ледиб…       Договорить не вышло – она буквально набросилась на него.       Ответом девушке послужил разве что тихий вскрик, раздавшийся эхом по комнате сразу после того, как они вместе упали на матрас и её руки вцепились в чужие плечи отчаянной хваткой, а лицо оказалось в изгибе между плечом и шеей. Он был здесь, можно было прекратить надеяться, что он в порядке, потому что так и было, ей самой посчастливилось в этом удостовериться, и… – Я… я тут! – ахнул Нуар. Да, он прав, и не было для неё новости счастливее, чем то, что и сам её напарник прекрасно это понимал, – Я… кровать не заправлена!       Отстранившись, и, впрочем, абсолютно не будучи озабоченной тем, что буквально сидит у него на коленях, Баг вслепую коснулась его лица, живого и настоящего, случайно задев веки и ноздри, прежде чем, сориентировавшись, ухватиться за щёки и вполне ощутимо поцеловать в лоб… – О, – вздохнул он, – Понял. Именно это обычно приходит ко мне во снах. – Заткнись, – шикнула она, прежде чем опомниться. – Имею в виду… не надо! Продолжай говорить. Просто… просто делай это, заткнувшись, ладно?       В ответ послышался только тихий хрип, и Ледибаг отпустила его окончательно, только чтобы без проблем забраться под одеяло самой – всё равно нигде ещё ей заснуть не удастся. Протянув руку и вновь, не видя в кромешной тьме ничего дальше собственного носа, мягко похлопала напарника по лицу, нечаянно задев теперь уже его зубы, прежде чем, нащупав (скорее всего) глаза, прикрыть их, насколько это было возможно. – Пятна долой, – прошептала она, позволяя магии окутать собственное тело и озарить пространство вокруг вспышкой ярко-розового. Только когда комнату вновь окутала темнота, убрала ладонь и прижалась к парню поближе, обняв его за шею.       Перевернувшись в постели, дабы оказаться с ней лицом к лицу, он осторожно, нерешительно коснулся её спины, словно побаиваясь подобраться ближе. Что ж, в таком случае, для неё не было никакой проблемы сделать это самостоятельно. – Для справки, – отозвалась Маринетт, устроив подбородок на его плече, закрыв глаза и наслаждаясь фактом нахождения рядом того, кто был сейчас нужен ей больше всего. – Это не сон. Так что не пытайся делать ничего странного. – Ах да, та строчка про "это не сон"… – по-прежнему устало пробормотал Кот. – Классическая фраза Баг-из-моих-грёз.       Тряхнув головой, она опустила руку вниз по его боку, чувствуя край чужой футболки и, пробравшись под неё пальцами – с его губ тут же сорвался резкий вздох – усмехнулась, больно щипая чужую кожу. – Ауч! – пискнул он, рефлекторно пнув её ногу своей и не сдержав смешка. – Ладно, это что-то новенькое. – Видишь? Я вполне себе настоящая. – вздохнула девушка, поворачиваясь и позволяя себе мягко коснуться носом его подбородка. – И чем больше ты будешь шутить над этим, тем хуже будут мои методы, так что аккуратнее. – Ну не знаю, – протянул Нуар, – Есть способы умереть и похуже.       Тишина.       Она даже не нашла, что ответить, так что вместо этого просто покачала головой, веля самой себе не начинать лить слёзы почём зря, не представлять красный сквозь прикрытые глаза и отстранилась, несмотря на неуверенный протест в его движениях.       Прижав ладони к груди Кота и толкнув его туловище обратно на матрас, Маринетт вернулась в прежнюю позицию, забираясь к нему на колени. Сделав глубокий вдох, скользнула пальцами по торсу… – Ты… – практически подавился он собственными словами. – И вправду делаешь всё возможное, чтобы это выглядело как сон. …И вниз к животу. Плоскому, вполне обычному животу, не несущему на себе никаких следов ранения.       Давно утратив способность чувствовать грань, она схватилась за подол его футболки и левой рукой приподняла его, игнорируя тот испущенный им дурацкий вздох, когда её правая ладонь легла на нагую, не покрытую шрамами кожу, и… – У тебя пупок, – ахнула Дюпэн-Чен. – А… – прохрипел Нуар. – Да? – Ты… – начала она, буквально в следующую же секунду сорвавшись. Глаза её наполнились слезами, голос задрожал. – …ты как… человек. – Что? – Т-ты же просто… парень. Человек, самый настоящий… – Ты… – вздохнул он, спустя пару мгновений уже неуклюже ощупывая черты выученного наизусть лица – приподнимая кончик носа, трогая ресницы, прежде чем найти искомые щёки и стереть кончиками больших пальцев норовящие стечь на подбородок слёзы. – Ты плачешь. – Да… – неловко прокашлялась Маринетт, не уверенная, что вообще можно сказать в такой ситуации, и вместо полноценного ответа схватившаяся за чужие запястья. – Ну и что? – Что-то случилось? – прошептал Кот таким мягким, полным волнения и заботы голосом, что ей почти, почти захотелось его поцеловать – успешно проигнорированное чувство. – Ты… – всхлипнув, она взяла небольшую паузу, прежде чем продолжить. – Шутишь, да? Это… шутка? Я знаю… знаю, что ты строишь из себя дурачка, но ты ведь не такой.       Сказать ему было нечего. Вместо этого он медленно опустил одну из рук от лица напарницы, теперь переплетая её пальцы со своими и, приподняв их соединённые ладони, оставил нежный поцелуй ей на костяшках – по-дурацки, как делал это всегда, заставляя её ещё более дурацкое сердце биться быстрее обыкновенного. – …Я здесь, Баг. Я в порядке. – Клянусь, я совсем не имела в виду того, что сказала, – не успокаиваясь, девушка крепко вцепилась в то его запястье, что всё ещё находилось близ её щеки. – Ни… ни капельки.       На секунду в воздухе воцарилась тишина, которую нарушали только тихие, рваные вздохи, которых у неё не получалось сдержать даже с огромными усилиями. – Чего именно? – Что я… я… – она шмыгнула носом в тщетной попытке разложить по полочкам месиво, творившееся в собственной голове. – …Та ситуация с ложечками. – Ситуация с ложечками? – Мне жаль, что я… что я разрушила твоё милое маленькое произведение искусства. И жаль, что я погнула ту ложку, – теперь Маринетт попросту задыхалась, полностью осведомлённая о том, как нелепо, должно быть, звучит, но в то же время движимая необходимостью рассказать ему обо всём, что творилось у неё на уме. – Жаль, что я… я угрожала… разломить вторую напополам… – О, Моя Леди… – выдохнул Нуар – звук оказался похожим скорее на смешок, когда его большой палец осторожно коснулся ресниц напарницы. – Это был чудесный фокус. – Н-нет, – пробормотала она практически так же, как и он. – Это было хреново. Я плоха в магии. – Ты в ней великолепна, – шёпот. – иначе меня бы тут не было.       И, будто пролитых за весь день слёз было недостаточно, Ледибаг вполне слышимо завыла, не в силах сдержать тряски в плечах, сопровождающей всхлип за всхлипом. Мгновение – и её окутали чужие объятия. Принимающие, нежные – те, которым она позволила быть, уткнувшись в плечо единственному человеку, которого сейчас хотела видеть рядом.       Ни плач, ни вой не затихали ещё какое-то время, пока он, мягко гладя её по спине, прижался губами к напряжённому, разгорячённому лбу. Она держалась за него, словно тонула в болоте, а он был единственной веточкой, тросточкой, за которую было реально ухватиться – ухватиться настолько крепко, насколько позволяли это сделать ноющие мышцы, и, наконец, какое-то время спустя, дыхание её выровнялось, а дрожь утихла. – Всё хорошо, – пробормотал Кот, поднимая руку и проводя пальцами ей по волосам. – Я здесь. – Это было так плохо… противно… – всхлипнула Маринетт, уткнувшись лицом ему в грудь и даже не подумав о том, что зальёт ткань его футболки слезами с соплями вперемешку. – Знаю. – вздохнул он. – …Я знаю. – Мне… мне… – жадно глотая воздух, она бесцельно заёрзала, в тщетной попытке оказаться к нему ближе, будто это было возможно. – Мне пришлось… пришлось надеть тебе пакет на голову. – Пакет? – тихо спросил Нуар, заправив выбившуюся прядку волос ей за ухо.       Ответом ему послужил едва ощутимый кивок: – Потому что мне… мне нужно было скрыть т-твоё лицо… – О… – Словно я… – слова практически душили её. – Было такое чувство, что я… оскверняю твой труп… – Ты его не оскверняла. – ответил он ей в макушку. – Наоборот, защищала. Спасибо. – Не надо… – она шмыгнула носом, – Не надо меня благодарить. – Спасибо. – повторился Кот. – Ты меня защитила. Спасла. Ты всё сделала прав… – И позволила тебе умереть. – бросила девушка. – Нет, не позволила. Я сижу прямо перед тобой. – Ты, может, и не мёртв сейчас, – парировала она. – Но был таким не так давно. Помнишь что-нибудь с того момента?       В комнате воцарилась полная тишина, и только какое-то время спустя ей удалось почувствовать с его стороны качание головой. – Засомневался ведь, – нахмурилась Маринетт. – Не надо врать. – А это имеет значение? – спокойно спросил он, и ей почти захотелось смеяться. – Имеет… имеет ли это значение?! – в ужасе выплюнула она. – Ты знаешь, какого это быть… быть… боже мой, ты знаешь, какого умирать! – Не знаю. – отозвался Нуар. – Не помню самой смерти. Только боль, и то, как потом проснулся, чувствуя себя в разы лучш… – Ты помнишь боль. – прошипела Ледибаг. – Боль, которую можно ощутить, будучи пронзённым насквозь тысячей железных острий… – Их было не больше тридцати. – фыркнул он. – …и истекающим кровью. Всё ещё думаешь, что это не имеет значения? – По-прежнему терпимо. – пробормотал Кот после нескольких секунд молчания. – Терпимо, – бросила она в ответ, – То, что тебя убило, да? Серьёзно? Терпимо? Терпимо – про момент, когда ты буквально уме… – Я не об этом. – он покачал головой. – Так просвети меня! – Имею в виду, я… – замялся Нуар. – Я не хочу... не хочу, чтобы ты волновалась за меня. И за мои воспоминания. – Не в твоей власти, волнуюсь я за тебя или нет. – усмехнулась Маринетт.       На мгновение всё затихло, и она, вздохнув, схватилась за край его футболки. – Знаешь, как… – прошептал он наконец. – Как говорят? Что вся жизнь пролетела перед глазами? – …Так? – его слова заставили её нервно прикусить губу. – У меня такого не было. – пожал плечами Кот. – По крайней мере, я ничего подобного не помню. Хотя мне, наверное… того хотелось. Всегда считал, что звучит это как-то… красиво, что ли.       Ответа не последовало. Вместо него она аккуратно прижалась щекой к его груди и прикрыла глаза в ожидании продолжения. – На деле, я просто думал, что… – он судорожно выдохнул, голос его едва заметно сорвался. – Что я правда, правда хотел бы для себя чего-то такого.       Кивнув, Ледибаг ровно вздохнула, прислушиваясь к сердцебиению напарника. – И это… было очень, очень больно. – с его губ сорвалось нечто, похожее на горькую усмешку. – Я… я хотел сделать хотя бы вдох, но не мог.       Она крепко зажмурилась. – И я знаю, что ты там была. – всхлипнул Нуар. – По-моему, даже что-то мне говорила, но я ничего из этого не расслышал, да даже не пытался, так что мне… безумно жаль. – Я и сама не помню ничего, из сказанного тогда. – прошептала Маринетт. – Всё в порядке. Наверняка там полная чушь. – Хорошо. – Что… что произошло, как только ты проснулся? – мягко спросила она. – Я… – он сделал глубокий вдох. – Я открыл глаза и… обнаружил, что сижу на земле около какого-то кафе. И мне… стало плохо, так что… – пауза. – Наверное, нет смысла вдаваться в такие подробности. – Нет, – ответила Баг. – Расскажи. – Меня вырвало. – пробормотал Кот, выглядя в не самом хорошем смысле смущённым. – Ладно, – сказала она, скользнув ладонью по его руке. – Это… это справедливо. – А потом я заметил, что моё кольцо куда-то исчезло. – продолжил он. – Прости. – Нет, не извиняйся. Я понимаю. – послужило ей тихим ответом. – Но в моменте… В моменте это заставило меня просто сойти с ума от страха, потому что… не знаю даже, как объяснить, но ты, наверное, понимаешь. И после всего этого мне пришлось… идти на работу. – Знаешь, можно было взять больничный. Думаю, смерть – уважительная на то причина. – Нет, я… – протянул Нуар. – Я не мог. Но Плагг как раз перехватил меня по пути туда, так что оно того стоило.       Продолжая слушать, Маринетт кивнула. Узнавать обо всём произошедшем с его собственных слов было… словно необходимо. Так его пробуждение становилось всё менее мнимым, похожим на очень сладкий сон. Именно этого ей не хватало. – Но рабочие часы прошли хреново. – вздохнул он. – Всё время была эта колющая боль в желудке… – Что? – перебила она его, устремив глаза к лицу напарника, словно могла увидеть хоть что-нибудь в такой темноте. – Тебе… тебе всё ещё было больно?! – Я… – Я ведь должна была тебя вылечить! – сорвалась на крик Ледибаг, тут же отстраняясь и в очередной раз хватаясь за край его футболки, только чтобы проверить… – Ты и вылечила! – воскликнул Кот, взяв её за плечи, пытаясь вернуться к их прежнему положению. – Вылечила! То была просто… психосоматика! – У тебя были психосоматические боли? – казалось, только разнервничалась она, однако позволила ему прижать себя ближе. – Это… это ужасно! – Могло быть и хуже. – отозвался он. – А сейчас… они ещё есть? – Нет. – нервно сглотнул слюну Нуар. – Врёшь? – Нет, не вру. – Знаешь, я читала… – пробормотала она, – уже не помню, где, что коты склонны скрывать, когда им больно. – О, ну да, просто между делом заглянула на посвящённую моим сородичам статью, да? – смешок. – Проявляешь интерес? – Замолкни. – Не-а, – проворковал он, заправив очередную её прядь волос ей за ухо. – Ты жить не можешь без моего голоса, клоп. Не надо притворяться, что это не так. – И знаешь, как они это делают чаще всего? – продолжила Маринетт. – С помощью юмора. – Откуда ты только это взяла? – Из самого надёжного источника знаний о кошках в мире. – прошептала она, обнимая его за шею. – Ледибаг. – Ложь и клевета. – ответ последовал почти тут же. – Я слышал совершенно иное от правда самого надёжного источника знаний о кошках в мире, Кота Нуара, что врать они не способны. А ведь он и сам кот, кто может знать об этом лучше него? – Именно лжецы обычно заявляют о том, что всегда говорят только правду. – закатила глаза девушка, чего ему, к сожалению, увидеть не удалось. – К слову о вранье, – не сдержал ухмылки её напарник. – Разве не ты говорила, что мы не будем делить кровать? Тогда я, конечно, просто шутил, но сейчас мне начинает казаться, что ты правда просто стеснялась сказать о том, что хотела объя… – Тот раз был абсолютной случайностью, – фыркнула она, накрывая их одеялом. – К тому же, я передумала. И что? Это не делает из меня лгунью. Скорее говорит о моём умении адаптироваться. – Ты – одна из самых упрямых людей, которых мне только удавалось видеть. – покачал он головой с явным обожанием в голосе. – Хочешь сказать, что так легко передумала? Вдруг решила, что не против забраться вместе со мной в постель? – Ага. – вздохнула Ледибаг, прикрывая глаза, прижимаясь к родной, успокаивающе тёплой груди. Быть может, утро окажется мудренее вечера, и завтра она даже не сможет посмотреть Коту в глаза, но сейчас думать об этом не было ни сил, ни желания. С её стороны послышался зевок. – Думаю да. Какие-то проблемы? – Нет. – произнёс он на выдохе. – Никаких. – Просто не стоит к этому привыкать, – из последних сил добавила она, чувствуя, как тяжелеют веки, а звук ровного сердцебиения под ухом становится единственным, на чём хватает сил сосредоточиться. – Сегодня первый и последний раз.