3. Очки и кепка

       [ Башня Мстителей ] В полупустом помещении стук высоких каблуков отскакивает гулким эхом от стен и бьёт по ушам, знаменуя прибытие начальства, которому здесь никто не рад. — Смотрите, кто пожаловал, — прервав оживлённую беседу с Баки, Елена сложила руки на груди и упёрлась бёдрами в край стола. Сквозящее в её голосе недружелюбие отразилось и на лицах всех присутствующих. — Чего такие кислые? — де Фонтейн предпочла сделать убедительный вид, будто не чувствует враждебности, повисшей в воздухе. Подчинённые, они как собаки – всегда почуют слабость, поэтому показывать её ни в коем случае нельзя, — Взбодритесь. Для вас новое задание. — Наконец-то, — отозвался с дивана Джон, глядя на мадам поверх журнала, — Что? — заметив нотки осуждения во взгляде Эйвы, он пожал плечами. Неужели только он успел тут заскучать? — Согласно моим данным, за последние два дня ваш рейтинг упал на три с половиной пункта, и как вы понимаете, он и до этого был не слишком высокий. Так что, — она открыла на планшете изображение пригласительного флаера и продемонстрировала команде, — Сегодня вечером вас ждёт встреча с поклонниками. И журналистами, естественно. — ДА-А! — взревел Алексей, подскочив. Он радостно зажмурился, задрав кулаки вверх. — Опять? — Барнс посмотрел на Валентину исподлобья, — Мы давали интервью неделю назад. — Нам снова присваивать себе заслуги в борьбе против Разрушителей Флагов? — скептично протянула Елена. — Мы ничего не присваиваем. Мы просто не спорим, когда нас хвалят, — изящным движением де Фонтейн заблокировала планшет и не глядя сунула его в руки Мэл, молчаливо стоящей за её спиной. — Такими темпами нам скоро можно будет переименоваться из Мстителей в Пиздаболы, — заметил Уокер. — Если у вас есть идеи получше, как поддержать имидж команды, валяйте, — де Фонтейн выдержала паузу. Тишину никто не нарушил, — Я так и знала. Можете и дальше сидеть и быть теми, кем вас считает Сэм Уилсон, или поднять задницы и сделать своё имя. Начало в пять. Не желая больше тратить драгоценное время, Валентина развернулась и уверенной походкой отмерила расстояние до лифта. Спустя считанные секунды они с Мэл скрылись за автоматическими дверьми. — Я тоже хочу поехать, — подал голос Боб, стоя с котёнком на руках, — Как поддержка, — он часто поморгал, несмело улыбнувшись. — Только кошку с собой не бери, — устало бросила Елена, удаляясь к себе, чтобы подготовиться к мероприятию.

***

[ Нью-Йорк, выставочная площадка на первом этаже Музея Мстителей ] Поправив болтающийся на шее ламинированный бейдж гостя ивента, Эш спрятала руки в карманы тёмно-синей толстовки. Чёрная кепка скрыла седые волосы, собранные в хвост, а хитрый прищур теперь изучал людей через прозрачное стекло очков. К большой радости, Эш обнаружила, что этот аксессуар действительно делает её мало похожей на себя, придавая весьма занудный вид. По крайней мере, беглого взгляда по скромной посетительнице будет недостаточно, чтобы узнать в ней девушку, работающую вместе с Капитаном Америка. Главное, чтобы оправа была потолще и отвлекала от других деталей внешности. Сэм и Хоакин не знали, но Эш старалась не пропускать ни одного мероприятия с участием могучих героев Земли, и это своеобразное увлечение было с ней задолго до формирования новых Мстителей и до вступления в команду Кэпа. Будь то открытая конференция или эксклюзивная встреча по пропускам, Эш находила способ туда попасть. Каждой клеточкой она впитывала всё: движения, мимику, произнесённые вслух слова и те, что не были озвучены, но, как ей казалось, читались по глазам. Между строк. Она была одержима людьми со способностями, а вот себя предпочитала к ним не относить, старательно стирая свою личность не только из истории, но и из собственной памяти. У неё получалось. Она красила волосы, избегала прикосновений, смешивалась с массой рядовых граждан и не отсвечивала. Всё стало стремительно меняться, когда она встретила Дженнифер Уолтерс. Сегодняшнему дню было суждено внести ещё один корректив в устоявшуюся жизненную стратегию Эшли Кайл. Пробираясь вдоль стены за спинами поклонников, увлечённо слушающих Баки Барнса и Елену Белову, она заметила знакомые кудри. Боб, с которым она познакомилась несколько дней назад, тоже посетил мероприятие. Он стоял один, а у Эш были к нему вопросы, потому она недолго сомневалась в том, стоит ли раскрывать себя. — Привет, — подобравшись ближе, тихо поздоровалась она, заглянув Бобу в глаза. Ему потребовалось несколько долгих секунд, чтобы сообразить, с кем он говорит. Озарение отразилось на лице дружелюбной улыбкой. — Эш? Привет! — Тш, тише, — Эшли поспешила приложить палец к своим губам, призывая мужчину привлекать как можно меньше внимания, — Не хочу, чтобы меня кто-то узнал. Ну, в смысле, кто-то, кроме тебя. Как дела? — она резко вдохнула и раскрыла глаза пошире, вспомнив нечто очень важное, — Как моя пушистая подруга? — У неё всё в порядке. Всё отлично, — закивал Боб, торопливо перебирая формулировки прямо вслух, — Прекрасно, — он неловко улыбнулся. — Ты уже придумал ей имя? — Нет… — Боб шмыгнул носом, ощущая ещё больше неловкости, — Я пока зову её просто… Подруга. Надув щёки, Эш тихо рассмеялась. Если ничего не изменится, это будет кошка с самым дурацким именем из всех её знакомых кошек. — Оставил тебя на пару минут, а ты уже подружку нашёл? — иронично оскалившись, Джон хлопнул Боба по плечу так, что тот аж вздрогнул, — Шустро. — Привет! — Эш улыбнулась фирменной широкой улыбкой. Похоже, в какой-то момент своей жизни она решила, что со всеми будет знакомиться с таким видом, словно встретила лучшего в мире человека и безмерно этому рада, — Я Эш. Я ваша фанатка. Вообще, Мстителей. Классная беретка. Не привыкший к такому напору, Уокер недоумевающе нахмурился. Знакомой девушка в очках ему не показалась — новостей он читал не меньше Боба, но, видимо, не слишком присматривался к лицам. — Можно фото? — достав из кармана смартфон, Эш вопросительно качнула им. Получив согласие, она разблокировала гаджет и ткнула на иконку приложения камеры. Сенсор не отреагировал на ткань перчатки, — Чёрт, — на всякий случай ткнув ещё пару раз, Эш убедилась, что телефон полностью игнорирует её правила безопасности, зацепила кончик пальца зубами и потянула, высвобождая руку. Камера, наконец, отозвалась, а перчатка упала на пол. Выругавшись ещё раз, Эш наклонилась, и именно в этот момент Джону Уокеру взбрело в голову побыть джентльменом и помочь поднять вещь, которую выронила леди. На одну невыносимо бесконечную секунду Эшли шагнула в чужое сознание, и прямо с порога её едва не сбило ледяной волной цунами. Симфония отчаяния, непрожитой утраты и удушающей вины прошила разум острой спицей, распорола чужие швы и выпотрошила секреты. Подавленная злоба и зависть перебросили Эш из холода отчуждённости в жар, пожирающий надежду и выковывающий характер, не знающий жалости. Под ритм беспокойного сердца перед глазами пронеслись ломаные обрывки чужой жизни. Танец пустых гильз по бетону. Стук судейского молотка раскатом грома, колющим небеса надвое. Плач младенца вдалеке. Оглушающий хруст черепной коробки под тяжестью вибраниума. Боль. Немой крик. Серость. Опустошение. Американскую мечту идиллической семьи и опус превосходной машины для убийств создала одна и та же система, и эта система заключила маленькую шестерёнку по имени Джон Уокер в механизм, который в итоге пережевал, перемолол его и выплюнул. Поломанным и больше ненужным, Джон остался на обочине, как выброшенный, забытый мусор. Эш болезненно вздрогнула, резко отдёрнув руку. Перчатка осталась в ладони Джона. Почти как в романтичных фильмах, только вместо моментальной влюблённости Эш ощутила на себе все ужасы пройденного Уокером пути. Прожив его жизнь за одно мгновение, она посмотрела на него так, словно знает очень давно и понимает как никто другой. И ей жаль, ужасно жаль. — Искра, — нашлась она с ответом на вопросительный взгляд Агента США, — Статическая, — тут же добавила, пока никто не успел её неправильно понять. Осторожно вытянув перчатку из его рук, Эш всё же сделала запланированный снимок, даже отыскав в себе сил улыбнуться в камеру. А потом попросила её извинить и направилась к двери, ведущей на лестницу запасного выхода. На лестничной площадке оказалось прохладнее, чем в главном помещении. Оно и неудивительно, учитывая градус накала во время встречи с кумирами. Эш сняла очки и потёрла слегка трясущейся ладошкой лицо. Отыскав опору в стене, она прижалась к ней спиной и съехала вниз, усаживаясь прямо на пыльный пол. Одно дело, когда она применяет свои способности ради определённой цели, и совсем другое — случайный выброс информации, бурным потоком врывающийся в рассудок. Неприятно — как быть облитой из огромной грязной, холодной лужи. К раскрытию чужих тайн лучше быть подготовленной, чем узнавать вот так, неожиданно. Приходить в себя после внезапного прочтения чьего-то разума сродни попыткам отдышаться после пробуждения от ночного кошмара. Боб, который был достаточно внимателен, чтобы заметить странность случившегося, последовал за Эш, ведомый желанием проверить, в порядке ли она, пополам с любопытством о природе её сил. Его шаги были бесшумными. О его появлении оповестил лишь фоновый гам, который вторгся на лестничную клетку, когда дверь открылась, и вновь утих, когда она закрылась. Рейнольдс тихонько подошёл и осторожно уселся рядом, согнув колени. — Часто у тебя так? — немного помолчав, поинтересовался он сочувствующим тоном. — Время от времени, — ответила Эш, восстанавливая дыхание и перебирая пальцами по ладони, на которую так и не вернула перчатку, — Иногда ничего, а иногда… Вот так. Непроизвольно, — она будто попыталась оправдаться. Ей до жути не хотелось быть той, кто шастает по чужой памяти ради развлечения. Ещё больше ей не хотелось, чтобы Боб о ней так подумал. Они оба умолкли. Эш вытянула ноги и упёрлась затылком в стену, рассматривая потолок, а Боб обнял свои колени и уставился в пол. — И вот, что странно, — задумчиво сощурившись, Эш повернула голову к Бобу, не отнимая затылка от стены, — Когда это происходит, я читаю мысли других людей. Их память, вижу разум изнутри. Но тогда, в Вашингтоне… — она запнулась. Произнести вслух, что это было её воспоминание, ей не хватило бы смелости, — Почему я не увидела ничего о тебе? — Это, вроде как, моя фишка. То есть, не совсем моя… Неважно, — Боб сконфуженно нахмурился. Объяснить в двух словах своё ментальное состояние, породившее Войда, вступив в реакцию с введённым неизвестным препаратом, оказалось непосильной задачей, — Всё запутанно, — отмахнулся он, — Это похоже на твою способность, наверное? Только ты видишь всё, а я – лишь самое плохое. — Это… Полный отстой, — поморщилась Эш, тут же красочно представив, каково это. — Ага, — Боб невесело усмехнулся. Наблюдая чужие трагедии, он не переживал их, но всё же отчётливо понимал, через что пришлось пройти другим. — В людях ведь есть не только плохое, — продолжила свою мысль Эш, — Чёрт, как ты справляешься? Не представляю, как бы я жила, если бы у меня было так же. — Ну, — Боб неопределённо повёл плечом, — Я это не всегда умел. Хотя не сказал бы, что до обретения способностей моя жизнь была проще. Сейчас я просто стараюсь… поменьше трогать людей. Шутка, произнесённая совершенно серьёзным тоном, до Эш дошла не сразу. Она демонстративно злобно сощурилась и бросила в Боба перчаткой. Они оба тихо усмехнулись, не вполне понимая, как определить своё положение: всё-таки больше забавное или же печальное? — Значит, ты увидела что-то хорошее в Джоне? — после недолгой паузы осведомился Боб. В это ему, конечно, поверилось бы с трудом, ведь Уокер тот ещё козёл. — Да, — она ответила без колебаний. Там, где ледяная волна горечи не сбила её с ног, была опора — крошечная и шаткая, но всё-таки опора. За обугленным остовом взорванного моста надежд Эш видела ориентиры Джона: желание служить родине, помогать людям, защищать, быть нужным. Быть тем, кем могли бы гордиться. Ориентиры эти утратили чёткость контуров, поистрепались временем и потемнели от пролитой крови, но Эш всё равно смогла их разглядеть. Оттого ей и стало так мучительно смотреть в глаза Уокеру. — А во мне? — Боб оторвался от рассматривания собственных пальцев и неуверенно глянул на собеседницу, — Как думаешь, ты бы увидела что-то хорошее во мне? — он дёрнул указательным, а после всё-таки решился уложить раскрытую ладонь на пол, ближе к Эш, как бы приглашая узнать наверняка. Изумлённо моргнув, Эш перевела взгляд с протянутой руки к лицу Боба. Не каждый день ей предлагают покопаться в чужом сознании. Вернее сказать, никто в здравом уме пока ни разу не приглашал её к себе в разум сам. Боб, впрочем, выглядел так, будто не шутил, хотя, очевидно, сомневался в своей идее. Немного подумав, Эш аккуратно, медленно, будто боясь обжечься, поместила свою хрупкую ладошку в его, широкую. Встретивший её сумбурный вихрь тут же структурировался в причудливый калейдоскоп. В красных треугольниках мелькали образы шуршащих пластиковых пакетов и огромных плюшевых куриц. В синих квадратах цветастым крошевом сыпались медикаменты, а иглы шприцев раскрывались веером, словно птичьи крылья. В жёлтых кружках на детской коже россыпью пестрели синяки и ссадины, политые слезами. Под шелест книжных страниц и чирканье колёсика механической зажигалки Эш сковырнула калейдоскоп, будто стикер, и за ним потянулся слой клея: липкого, вязкого. Чёрного. А дальше — бескрайний простор вязаного неба. Тёплый и уютный, как рождественский свитер. Вдох. Восприятие вернулось к реальности. Из-за закрытой двери звуки оживлённой встречи доносились приглушённо, как из-под плотного пухового одеяла. Лампы под высоким потолком ненавязчиво моргнули. Спину целовал холод бетонной стены. Эш посмотрела на Боба и молча покивала, улыбнувшись. Улыбка получилась с оттенком светлой грусти, с едва уловимой ноткой сожаления, добрая и честная. Боб скромно улыбнулся в ответ. Он сомневался, что Эш увидит что-то хорошее, но очень на это надеялся. И теперь, когда она не стала убирать руку, вместо этого осторожно сжав его ладонь, он позволил себе поверить: да. Наверное, она и правда не обманывает.

***

С того момента, как Уокер перешагнул порог музея, его терзали смешанные чувства. С одной стороны это то, к чему он всегда стремился: быть героем, быть примером, на который равняются. С другой — собственные ошибки стройным солдатским рядом маршировали с ним бок о бок, не позволяя забыться: по всей видимости, ты ублюдок, Джон, каким тебя считают если не все, то большинство. Тщеславие скреблось наружу из недр прогнившей души и требовало поверить маскараду, в то время, как отпечатавшаяся на подкорке подозрительность затягивала на шее строгий ошейник. Искры обожания во взглядах и приторные улыбки казались Уокеру фальшивыми до тошноты, а после того, как он сфотографировался с Бобом и той девчонкой, пришло осознание жуткой головной боли. Виски пульсировали, словно налитые жидким чугуном. — Как ваша жена относится к тому, что отец её ребёнка стал героем, убивая людей? Нижнее веко ощутимо дёрнулось. Идея поговорить один на один с репортёром с самого начала показалась Джону сомнительной, но, давно привыкший ко всему сомнительному, он смирно чеканит сухие ответы в протянутый микрофон: — В бою не всегда получается обойтись без жертв. — А ваша жена?.. — Моя жена это понимает, — перебивает Уокер, теряя терпение и безуспешно пытаясь скрыть раздражение. — Вы считаете, что титул Капитана Америка заслуженно перешёл к Сэму Уилсону? — Я считаю, что Сэм Уилсон достоин быть Капитаном Америка. — Но если бы решали вы, вы бы оставили щит себе? Уокер с силой сжимает опущенную руку в кулак. Он благодарен за этот вопрос настолько, что желает повторить фокус с исчезновением кромки щита в чужом черепе. Гнев матовой пеленой застилает глаза, сердце бешено стучит злобным набатом в ушах, речь собеседника слышится размыто, словно из-под толщи воды. Воды, в которой Уокер беспомощно тонет, унося с собой ко дну последний шанс "сделать себе имя". Может быть, всё-таки стоило остаться дома и быть тем, кем его считает Сэм. — Ну, если вы спросите меня, — Эш нагло перехватила микрофон. Перед тем, как нырнуть в фокус объектива, она сняла кепку и водрузила очки на лоб, а теперь уверенно улыбнулась, совершенно не переживая о том, что её, в самом деле, никто не спрашивал, — То я считаю, что неважно, звезда на твоём щите, или он по форме тако. Главное – желание защитить людей этим щитом. Разве я неправа? Она посмотрела на Уокера, добродушно морща нос, и в этот момент на них обрушился шквал фотовспышек.