Часть 7. Кейл и страшный сон

Кейл проснулся от того, что чьи-то руки аккуратно перебирали пряди его волос. Над головой широко раскинулась листва неизвестного ему дерева, под спиной расстилался покров из цветов. Кейл осторожно провёл по волосам, смахивая с них бело-розовые лепестки. Его сознание было туманно, воспоминания приходили медленно, смутные образы не желали складываться в связные мысли. Было тихо. Рука в волосах на секунду замерла, словно кто-то почувствовал его пробуждение. Кейл позволил себе мгновение спокойствия, прежде чем открыл глаза, приводя разум в порядок. Он медленно сел, конечности не слушались, так и наровя уронить своего владельца на землю. Рядом с ним сидела девушка, даже девочка, лет пятнадцати. Она широко улыбнулась, когда заметила взгляд Кейла. Девушка слегка подпрыгнула, поднимаясь, и, совсем по-детски, хлопнула в ладоши, её кудри очаровательно подпрыгивали при каждом движении, заставляя свою хозяйку казаться ещё моложе. Она была одета в тонкое белое платье, а её босые ноги невесомо ступали по лепесткам цветов, в необычном танце. Кейл молчал, не желая нарушать ту тишину, что повисла в воздухе. Он не слышал ни собственных мыслей, ни голосов древних сил, и это, на удивление, приносило покой. Незнакомка рассмеялась, подходя ближе и затягивая мужчину в свой танец. С каждым шагом мир вокруг становился ярче: лепестки, кружась, вспыхивали всеми оттенками розового и золотого, воздух наполнялся ароматом мёда и свежей травы. Лицо девушки было безмятежно. Солнечные лучи оставляли золотые отблески в её зелёных глазах и заставляли каштановые волосы сиять алым. Кейл не был с ней знаком, но интуитивно понимал, кто это. Девушка чем-то неуловимо напоминала Анжелину при их первой встрече, но ощущалась совершенно иначе. Вместо обжигающего пламени Богини Солнца, она походила скорее на мягкое течение воды. Стоило Кейлу прийти к этой мысли, как девушка остановилась, взяла его за руку и мягко потянула к небольшому ручью, вода в котором переливалась, словно жидкое серебро. Она присела на корточки, зачерпнула ладонью воду и поднесла к его лицу. Капли, коснувшись кожи, оставили ощущение прохлады и чистоты. — Ты помнишь? — её голос прозвучал как шёпот ветра, едва уловимый, но проникающий в самое сердце. Кейл не помнил, но молчал, его лицо оставалось бесстрастным. Улыбка девушки померкла, сменяясь задумчивостью. Она повторила свой вопрос. — Ты помнишь? Кейл хотел ответить, но слова застряли в горле. Воздух вдруг стал тяжёлым, словно пропитанным влагой перед грозой. Яркие краски мира начали тускнеть, будто кто-то невидимый смывал их влажной тряпкой. Лепестки, ещё мгновение назад пылающие розовым и золотым, почернели и осыпались прахом. Девушка по-прежнему держала его за руку, но теперь её пальцы казались ледяными, почти неживыми. Улыбка исчезла, оставив на лице застывшую маску безмятежности, которая теперь пугала своей неестественностью. — Ты помнишь? — повторила она, и в её голосе больше не было шёпота ветра. Теперь это звучало как скрежет металла по стеклу. Кейл попытался отступить, но её хватка стала железной. Он взглянул в её глаза — зелёные, как прежде, но теперь в них не было ни тепла, ни света. Только бездонная тьма, затягивающая, как омут. Ручей, ещё недавно сверкавший жидким серебром, потемнел, превратившись в вязкую, маслянистую субстанцию. Поверхность его задрожала, и из глубины начали подниматься тени — неясные, извивающиеся, словно пытающиеся вырваться наружу. — Помнишь? — снова прозвучал голос, теперь уже со всех сторон, эхом отражаясь от невидимых стен. Кейл почувствовал, как земля уходит из-под ног. Цветы, укрывавшие её, обратились в сухие, ломкие стебли, а деревья над головой скрутились в уродливые, искривлённые силуэты. Листва почернела и осыпалась, обнажая голые, узловатые ветви, похожие на когтистые пальцы. Девушка приблизилась, её лицо теперь было в нескольких сантиметрах от его. Глаза — две бездонные дыры, из которых сочилась тьма. — Ты должен помнить, — прошептала она, и её голос превратился в хор множества голосов, каждый из которых звучал по-своему: один — как стон, другой — как крик, третий — как шёпот умирающего. Кейл рванулся назад, но её пальцы впились в его запястье, оставляя на коже холодные, словно выжженные льдом, следы. Он попытался заговорить, но звук утонул в гулкой тишине, которая вдруг поглотила всё вокруг. Мир рушился. Краски стирались, звуки гасли, а реальность трескалась, как старое зеркало, обнажая что-то старое, неприглядное, стёртое из памяти под слоем записей. И тогда, сквозь хаос, он наконец вспомнил.

***

Ким Рок Су рад был провести этот день в одиночестве. Дядя ушёл на ночную смену, поэтому мальчик будет предоставлен сам себе. Это успокаивало. Мальчик натягивает на плечи старый плед — тот самый, с выцветшими звёздами, который мама когда-то связала своими руками. Теперь он слишком мал, но греет всё так же хорошо. Ким Рок Су устраивается в углу между шкафом и стеной — его тайное убежище, где никто не найдёт, не станет кричать, не потребует «вести себя как положено». Сегодня ему шесть. День рождения. Он достаёт из кармана затёртую коробочку — подарок, который сделал себе сам: три сухих цветка, аккуратно уложенных на кусочек ваты. Их он нашёл во дворе, за мусорными баками, там, где редко ходят люди. Они некрасивые, неровные, но для него — самые драгоценные. — С днём рождения, Рок Су, — шепчет он, прижимая коробочку к груди. Тишина отвечает ему эхом. За стеной кто-то громко хлопает дверью. Мальчик вздрагивает, втягивая голову в плечи. Звуки всегда резкие, всегда внезапные. Иногда они приносят боль. Иногда — просто страх, липкий, как паутина, который опутывает изнутри и не даёт дышать. Он закрывает глаза, представляя, что находится где-то далеко. Там, где нет узких коридоров, криков и запаха пережаренного масла. Рок Су обычно не позволяет себе мечтать, но мама всегда говорила, что в этот день могут произойти чудеса. Мальчик не верил в то, что кто-то вроде него может быть достоин чуда, но она не стала бы обманывать, поэтому, закрыв глаза, тихо он пожелал. Ничего слишком сложного, просто, пусть дядя будет счастлив, и тогда, может быть, он даже сможет полюбить Ким Рок Су. В тот день дядя пришёл не один. Даже не видя его, мальчик мог сказать, что тот ужасно пьян. Ким Рок Су сильнее сжался в своём углу, мечтая, чтобы его не заметили, но внезапно раздался звук, который заставил кровь в его жилах заледенеть. В соседней комнате, ограждённой лишь тонкой стеной, плакала девушка. Рок Су замер, боясь даже дышать. Звук плача проникал сквозь стену, будто ледяной ветер сквозь щели старого дома. Ким Рок Су вжался в угол, стараясь стать ещё меньше, незаметнее. Он знал: когда дядя приходит в таком состоянии, лучше не привлекать внимания. Но плач не прекращался. Напротив, становился всё громче, прерываясь судорожными всхлипами. И вместе с ним до мальчика доносились обрывки слов — неразборчивые, но от того не менее пугающие. Ким Рок Су закрыл уши руками, но это не помогало. Звуки пробирались внутрь, царапали сознание. Он зажмурился, покачиваясь взад-вперёд, словно пытаясь вытряхнуть их из головы. Но они цеплялись, впивались в него, как колючки. Вдруг плач оборвался. В наступившей тишине раздался тяжёлый шаг. Затем ещё один. Кто-то шёл по коридору. Мальчик замер, едва осмеливаясь дышать. Дверь в его убежище была не заперта — он никогда не запирал её, потому что это могло разозлить дядю. Теперь эта незащищённость казалась смертельной ловушкой. Ручка дрогнула. Дверь медленно открылась. На пороге стоял дядя. Его лицо было красным, глаза — мутными, взгляд блуждал, не находя точки опоры. За его спиной, в полумраке коридора, виднелась фигура девушки. Она прижимала к лицу ладони, плечи её вздрагивали. Мужчина втолкнул девушку в комнату, резко захлопывая дверь. Ким Рок Су не осмеливался поднять взгляд. Он крепко зажмурился, закрывая уши руками, пока не почувствовал чью-то холодную руку, схватившую его за лодыжку. Дрожа от страха, мальчик открыл глаза. Он встретился взглядом с зелёными глазами девушки. Она была безумна, её зрачки были расширены, на щеках растекался нездоровый румянец, а губы расплылись в широкой улыбке, буквально рвавшей её кожу. Рок Су попытался опустить глаза, но это вызвало лишь резкий приступ тошноты и желание убежать. На шее девушки была рана, выглядящая так, словно кто-то пытался отрубить ей голову. Белое платье заливала алая кровь. Дверь за спиной девушки оставалась захлопнутой наглухо – в коридоре не было ни звука, ни движения. Дяди нигде не было видно. Это лишь усиливало ужас: теперь он оставался наедине с этим кошмаром. Девушка наклонилась к нему, и мальчик почувствовал запах железа и разложения. Её пальцы, холодные как лёд, обхватили его запястье. — Ты же запомнишь? — прошептала она. Теперь её голос звучал странно, словно говорили сразу несколько людей. — Ты должен запомнить. Не смей трогать то, что принадлежит мне! Не смей! Ким Рок Су задрожал, пытаясь отстраниться, но хватка девушки была железной. Её пальцы впивались в кожу, оставляя холодные, будто выжженные льдом, следы. — Я… я не понимаю… — пролепетал он, чувствуя, как к горлу подступает тошнота. Девушка склонила голову набок, её безумная улыбка стала ещё шире, обнажая неестественно длинные зубы, разрывая кожу щёк. Она внезапно нежно провела окровавленными пальцами по лицу мальчика. И в миг её глаза потускнели, вся жизнь покинула её тело, оставляя труп на коленях Ким Рок Су. Мальчик, не выдержав потрясения, потерял сознание там же. На следующее утро в комнате было пусто. Ничто не напоминало о девушке, не было ни следов крови на полу, ни синяков, которые она оставила ребёнку. Ким Рок Су так и не осмелился бы рассказать об этом никому. В комнате было тихо — настолько тихо, что мальчик поначалу подумал, будто оглох. Он медленно приподнялся, ощупывая пространство вокруг. Ни следа крови. Ни намёка на то, что здесь вообще кто-то был. Только его коробочка с сухими цветами лежала рядом, словно молчаливый свидетель. «Это был сон? — подумал он, проводя рукой по лицу. — Просто страшный сон?» Но в тот же миг его пальцы нащупали что-то влажное на щеке. Он поднёс руку к глазам — на ладони остались едва заметные бурые разводы. Сердце бешено заколотилось. — Нет… — прошептал он. — Это было по-настоящему… Он вскочил, бросился к зеркалу над раковиной. В отражении — бледное лицо, расширенные от ужаса глаза. И на шее, чуть ниже уха, — тонкий белый шрам, которого вчера ещё не было. С тех пор мальчик отказывался даже приближаться к этой комнате, как бы сильно дядя его ни избивал. Ким Рок Су просто не желал встретить это существо ещё когда-нибудь.

***

Кейл резко распахнул глаза. Он был в своей комнате, в доме Бильбо. Было тихо, но мысли метались словно сумасшедшие. Он медленно встал, стараясь не издавать звуков, руки мелко подрагивали. Его шаги были тихими, когда он подходил к комнате Бильбо. Кейл не собирался вести себя как ребёнок. Нет. Ему просто нужно было убедиться. Да. Убедиться, что всё хорошо, что Бильбо в безопасности. Хоббит мирно спал, и плечи Кейла мгновенно расслабились. Он присел на кровать, позволяя своему сердцебиению выровняться. Кейл так и не вышел из комнаты Бильбо в ту ночь. И он не собирался рассказывать своему другу с чего вообще его кузина решила начать распускать слухи об их "отношениях". Хоббит определённо догадывался обо всём, но был слишком вежлив, чтобы задавать Кейлу вопросы. Он всё расскажет, просто не сейчас, но когда-нибудь.