Глава 6

***

Мистик Фоллс, штат Вирджиния. Тусклый свет старинной лампы дрожит, отбрасывая на стены комнаты причудливые тени, напоминающие когтистые лапы. Комната кажется одновременно тесной и бесконечно пустой — пространство, где нет места компромиссам. Кол и Ребекка стоят друг напротив друга, как два бойца на ринге, готовые к решающему удару. Их позы напряжены, взгляды — словно клинки, скрестившиеся в невидимой дуэли. Они сами не помнят,как оказались в такой ситуации,когда ещё утром всё было прекрасно. — Серьёзно, Пирс? – воскликнула первородная,глядя на брата с отвращением,– Она столько лет манипулировала Элайджей и Клаусом, и ты тоже попал в эту удочку, Кол? Блондинка поморщилась, словно от тупой боли. – Я думала, что ты умнее. – добавила Майклсон. Она скрещивает руки на груди, но её пальцы нервно барабанят по локтю — признак внутреннего волнения. Её светлые волосы небрежно рассыпаны по плечам, а в глазах плещется смесь презрения и боли. Она смотрит на брата так, будто пытается разглядеть в нём того мальчика, которого когда-то обожала, но видит лишь незнакомца, попавшего под чужое влияние. Как думала она. — О, а ты сама доброта, сестрёнка. – усмехаясь говорил он,– Кэтрин хотя бы не скрывает своей натуры — в отличие от тебя. – Майклсон ухмыльнулся,– Ты всегда предавала нас втихоря. Он делает шаг вперёд, сокращая расстояние между ними. Его тёмные глаза сверкают в полумраке, отражая не только злость, но и глубокую рану — ощущение, что его предали самые близкие. Его поза расслаблена, но в этом расслаблении чувствуется скрытая угроза, как у кобры перед броском. — Предавала?! – воскликнула Майклсон,– Ты всерьёз считаешь то,что я хотела любви предательством? – произнесла она. Девушка смотрела на своего брата с неверием. – Я защищала нашу семью, когда Клаус пытался нас уложить в гробы,– продолжала говорить первородная,– Ты просто не видишь дальше своего носа, ослеплённый её чарами! Она делает резкий жест рукой, будто пытается разорвать невидимую паутину лжи, опутывающую их отношения. Её дыхание становится прерывистым, а в глазах появляются слёзы — не слабости, а ярости. — Ты всегда была мастером двойных смыслов, Бекка. – усмехнулся шатен,– Ты говоришь о семье, но твои поступки говорят совсем о другом. Первородный замолчал на мгновение. – И, да, серьёзно — снова Сальваторе? – произнес он, копируя ее фразу. – Я думал, что ты умнее, сестра. Он качает головой, будто разочарован не только в ней, но и в самом себе за то, что когда-то верил в её искренность. Его взгляд скользит по её лицу, задерживаясь на каждой черте, будто пытаясь найти хоть намёк на раскаяние. Но находит лишь холодную решимость. В комнате повисает тяжёлая пауза. Тишина становится почти осязаемой — она давит на виски, заставляет сердце биться чаще. Тени на стенах словно оживают, сплетаясь в причудливые узоры, отражающие хаос их эмоций. — Мы оба делаем то, что считаем правильныс, каждый из нас выбрал свой путь,и выбрала — свой.– вздохнула блондинка,– Но не смей обвинять меня в том, чего не понимаешь. Первородная отворачивается, будто не в силах больше смотреть на брата, но её плечи дрожат — признак того, что слова Кола задели её глубже, чем она готова признать. — Я не хочу ссориться, Ребекка. – произнес с сожалением он,– Я хочу семьи,но наша разваливается,как всегда,а в Кэтрин – я нашел родственную душу. Майклсон протягивает руку, будто хочет коснуться её плеча, но замирает на полпути — понимает, что этот жест может быть воспринят как слабость. – Мы уже давно потеряли друг друга, Кол,осталась лишь иллюзия семьи, которую мы упорно поддерживаем.– вздохнула она,не глядя на брата.– Но правда в том, что каждый из нас идёт своей дорогой, и эти дороги всё дальше расходятся. Она делает шаг к двери, но перед тем, как выйти, оборачивается. В её глазах — смесь боли, любви и безысходности. — Тогда… давай попробуем найти способ вернуться друг к другу. – она попыталась улыбнуться ему,после его слов– Ради тех лет, когда мы были настоящей семьёй, возможно у нас есть шанс. Его голос затихает, будто он сам не верит в возможность примирения. – Посмотрим,Кол. – усмехнулась первородная. Она качает головой и выходит из комнаты, оставив Кола наедине с тенями прошлого и призраками утраченного единства. Дверь с тихим скрипом закрывается за ней, и комната вновь погружается в тишину. Но теперь эта тишина наполнена не только болью, но и надеждой — хрупкой, как стекло, но всё же надеждой на то, что однажды они смогут простить друг друга и вернуть то, что когда-то потеряли.

***

Полутёмный бар, мягкий свет неоновых ламп отражается в полированной поверхности стойки. Лёгкая джазовая музыка создаёт атмосферу отстранённости. Ребекка сидит за стойкой, перед ней — наполовину полный стакан бурбона. Она медленно крутит стакан, наблюдая, как янтарная жидкость переливается в свете ламп. Её взгляд рассеянный, мысли уносят её в прошлое. В дверях появляется Стефан Сальваторе. Один,а не с Еленой. И это до безумия непривычно, осознавать,что они расстались. Но в душе блондинку радовал этот факт. Он замечает Ребекку, чуть замедляет шаг, затем подходит к стойке и садится рядом. Бармен бросает на них короткий взгляд, но не решается потревожить. — Ребекка,– прозвучал его удивленый голос,– Ты в порядке? Первородная резко вынырнула из омута мыслей,взглянув на вампира. — Я в порядке, Стефан,– кивнула головой девушка,– Просто…слишком много мыслей. Она делает глоток бурбона, морщится, ставит стакан обратно. Её пальцы нервно барабанят по стойке. — Слишком много мыслей,это звучит так, будто ты ведёшь войну с самой собой.– усмехнулся Сальваторе,понимая о чем девушка. Ребекка молчит, смотрит в стакан. Её терзают мысли о ссоре с братом, о том, как слова, сказанные в гневе, разорвали хрупкую нить понимания. Она винит себя, но гордость не даёт сделать первый шаг к примирению. — Я виновата в ссоре с Колом,но он был прав. – вздохнула Майклсон,– Я сказала то, чего не следовало,но…я не могу уступить. – девушка усмехнулась,– Гордость не позволяет. — Гордость,ведь она часто становится нашей тюрьмой, Ребекка. – произнес Стефан, наклонившись к ней ближе,чтобы его слышала лишь она,– Мы запираемся в ней, как в клетке, и теряем тех, кто нам дорог. Он смотрит на неё, и в его глазах читается понимание — он знает, что такое терять близких. — Я должна защищать его, а не отталкивать,но как признать ошибку, если это значит признать слабость? – произнесла Майклсон. — Признать ошибку — не слабость, а сила. – пожал плечами он,– Это значит признать свою человечность,мы все ошибаемся, Ребекка. Он встретился взглядом с первородной. – Вопрос в том, найдём ли мы в себе силы простить и быть прощёнными.– вздохнул Сальваторе младший. Он делает паузу, затем продолжает: — Несколько веков назад мы с тобой тоже были на грани… – мужчина сглотнул,– Мы причиняли друг другу боль, не понимая, что теряем нечто ценное. Ребекка вздрагивает, её взгляд становится отрешённым. Перед глазами мелькают образы прошлого: их любовь, ссоры, расставания. Она сжимает стакан так, что костяшки пальцев белеют. — Прошлое, Стефан,оно как призрак, которое не отпускает. – произнесла она,– Я думала, что оставила его позади, но оно возвращается, стоит лишь допустить слабость. — Слабость — это не когда мы плачем или признаём ошибки. – он мягко коснулся ее руки,– Мы можем отпустить его, Ребекка,и мы можем простить друг друга,а также себя. Первородная смотрит на их соединённые руки, и в её глазах появляются слёзы. Она глубоко вздыхает, будто сбрасывает с плеч невидимую тяжесть. — Я давно простила тебя, Стефан. – грустно улыбнулась Майклсон,– За все за обиды, за боль, за то, что мы потеряли. — Прошлое остаётся позади,но мы можем идти дальше.– вздохнул блондин,– но если ты хочешь,то мы всегда можем построить новую историю. Они смотрят друг другу в глаза, и в этом взгляде — вся глубина их истории, вся боль и всё прощение. Ребекка слабо улыбается, вытирает слёзы тыльной стороной ладони. — Знаешь, Стефан,может, гордость и есть наша тюрьма. – усмехаясь произнесла блондинка,– Но у нас есть ключ,чтобы открыть ее. — Именно так, Ребекка, ведь наш ключ в прощении. – улыбнулся Сальваторе. Они ещё несколько мгновений сидят в тишине, затем Стефан встаёт, протягивает ей руку. — Прогуляемся? – поинтересовался он. — Пойдём. – улыбнулась первородная. Они выходят из бара, оставляя позади тени прошлого и груз обид. Позволив себе расслабиться.

***

Поздний весенний вечер. Парк окутан мягким сумраком, лишь редкие фонари бросают желтоватые круги света на усыпанную листьями аллею. Воздух пронизан прохладой и терпким запахом опавшей листвы. Елена идёт неспешно, засунув руки в карманы джинсов, её взгляд рассеянно скользит по пейзажу. В ушах — наушники, но музыка давно остановилась; она погружена в свои мысли. За поворотом, у старого дуба с искривлённым стволом, она едва не налетает на высокую фигуру. Резко останавливается, выдёргивает наушник. Перед ней — мужчина лет тридцати на вид, но в глазах читается нечто древнее. Безупречный тёмно‑серый плащ, идеально уложенные тёмные волосы, лёгкая усмешка на тонких губах. Его взгляд — холодный, изучающий, словно он видит её насквозь. — Ой, простите! – произнесла Гилберт,– Я не заметила… Она замолкает, вдруг ощутив странную напряжённость в воздухе. Мужчина не спешит отходить, его глаза внимательно скользят по её лицу. — Не стоит извиняться.– усмехнулся он.– В конце концов, это я выбрал столь неудачное место для размышлений,мисс Гилберт. Его голос низкий, с лёгкой хрипотцой, словно он давно не разговаривал вслух. — Вы…вы меня знаете? – пораженна поинтересовалась шатенка. — Скажем так: я слышал о вас. – произнёс брюнет,– А вы, судя по всему, обо мне — нет. Он делает паузу, затем слегка склоняет голову: — Я Финн Майклсон. – ухмыльнулся первородный,– К вашим услугам. Елена на мгновение замирает. Имя отзывается в памяти — тётя Дженна вскользь упоминала его пару недель назад, говоря о первородных и возможности пойти на балл с ним. Но подробностей не было. Точнее Елене,это было абсолютно неинтересно. — Финн Майклсон. – усмехнулась Гилберт,– Вы один из Майклсонов? — О, вы осведомлены,мисс Гилберт,– саркастически усмехнулся он,– Да, я из «тех самых» Майклсонов.– ухмыльнулся Майклсон,– Хотя, подозреваю, ваша тётя не слишком много рассказывала вам обо мне. — Она вообще редко говорит о вас. – раздраженно ответила Елена,– Только упомянула, что вы весьма необычный человек. — «Необычный человек». – Финн усмехнулся,– Какое деликатное определение,хотя, признаюсь, оно ближе к правде, чем вы думаете. Он делает шаг ближе, но не вторгается в её личное пространство — скорее проверяет её реакцию. — Вы всегда так настороженно относитесь к незнакомцам? – поинтересовался первородный,– Или это исключительно моя привилегия? — Я просто осторожна,а вы…– двойник сделала паузу, прежде чем ответить,– вы ведёте себя так, будто знаете обо мне всё. — Отчасти, мисс Гилберт,– он сверкал глазами,– Ваша тётя любит поговорить,особенно когда вы становитесь темой разговора. — Так вы следили за мной? – пришла очередь усмехнуться Елене. — Ничего столь драматичного. – он посмеялся, подняв руки вверх, словно сдается. – Просто…иногда я прогуливаюсь здесь,а сегодня увидел вас. – он добавил с ухмылкой,– Совпадение,не более. Первородный оглядывается на темнеющие деревья, затем снова смотрит на неё. — Вы ведь тоже здесь не просто так, верно? – поинтересовался он,– В такое время,и в таком настроении. Елена колеблется. Ей хочется отступить, но что‑то в его взгляде удерживает — не угроза, а скорее понимание. — Иногда нужно уйти от всего,чтобы подумать.– произнесла Гилберт. — Понимаю.– кивает мужчина,– Даже тем, кто живёт веками, это необходимо. Он произносит это почти машинально, затем чуть прищуривается, словно оценивая, заметила ли она оговорку. — «Живёт веками»? – шатенка хмурится,– Это шутка? — Скажем так: у меня было время изучить людей,и я могу сказать — вы не похожи на большинство. – произнес Финн,– Вы не бежите от неизвестности, наоборот вы смотрите ей в лицо. — А вы говорите как не знаю. – вздохнула она,– Как кто‑то, кто видел слишком много. — Возможно,мисс Гилберт.– он довольно кивает. Между ними повисает тишина, но теперь она не напряжённая — скорее задумчивая. Ветер поднимает ворох листьев, они кружатся у их ног. — Могу я предложить вам кофе? – поинтересовался он,– Здесь неподалёку есть уютное место,но если, конечно, вы не считаете, что я собираюсь утащить вас в тёмный переулок. — Если вы попытаетесь, я ударю вас этой книгой. – усмехнулась она,кивая на свой личный дневник. Она показывает его всё ещё держа в руке. — Принимаю условия.– первородный смеётся на этот раз искренне. Они идут вдоль аллеи, листья шуршат под ногами. Елена бросает на него осторожные взгляды, а Финн, кажется, наслаждается её недоверием — но в его глазах мелькает что‑то ещё. Что‑то, похожее на уважение. Или даже интерес.

***

Мистик Гриль был пропитанный запахом старого дерева и виски. В углу — бильярдный стол, окружённый тусклым светом лампы. Кэтрин в облегающем чёрном платье ловко орудует кием, её движения точны, взгляд сосредоточен. Она забивает очередной шар, с удовлетворённой усмешкой наблюдает за его полётом в лузу. Внезапно за спиной раздаётся ленивый, чуть насмешливый голос: — Впечатляет.– звучит мужской голос. – Хотя, должен заметить, ты играешь грязно. Кэтрин не оборачивается, лишь медленно кладёт кий на стол, прежде чем повернуться. Её глаза вспыхивают при виде Кола Майклсона — в его взгляде читается привычный сарказм, но и нечто большее: интерес, замаскированный под насмешку. — Грязно? – наигранно возмущается двойник,– Я просто играю на победу,в отличие от некоторых, кто предпочитает наблюдать со стороны. — Наблюдать — тоже искусство. – первородный подходит ближе, опираясь на стол.– Особенно когда есть на что посмотреть, Дорогуша. Его взгляд скользит по её фигуре, но Кэтрин лишь приподнимает бровь, не давая понять, что заметила этот жест. — Ты здесь не ради бильярда. – уверена заявляет она,– Так зачем? — Хотел убедиться, что ты всё ещё та самая легендарная Кэтрин. – ухмыльнулся Майклсон,– Та, что не боится рискнуть всем ради выигрыша. Она бросает шар на стол с лёгким стуком, затем поворачивается к нему, скрестив руки на груди. — А ты всё ещё тот самый Кол — любитель драматичных вступлений. – съязвила Пирс,– Или это просто способ скрыть, что тебе скучно? — Скучно?– первородный делает шаг ближе в ее сторону,– О, напротив, Дорогуша,я нахожу тебя...увлекательной. – он ухмыляется,– Особенно когда ты пытаешься меня переиграть. Кэтрин смеётся — коротко, но искренне. — Переиграть тебя?– она издает смешок,– Это было бы слишком просто,Кол,я предпочитаю более сложные задачи. — Например? – его бровь приподнимается. Она медленно обходит стол, её каблуки стучат по деревянному полу. Останавливается напротив него, смотрит прямо в глаза. — Например, заставить тебя признать, что ты пришёл сюда не просто поболтать.– ухмыляется Пирс. — Признаю. – кивает головой он,– Но ты ведь тоже не просто так выбрала этот бар. Пауза. Они стоят слишком близко, чтобы это было случайностью, но ни один не отступает. — И что теперь? – прозвучал ее голос. — Можем продолжить игру. – протянул первородный,сделав паузу,– Или… Он делает повторную паузу, позволяя ей додумать остальное. Пирс склоняет голову на бок, заинтересованно глядя на Майклсона. — Или согласиться на свидание.– Кол делает задумчивый взгляд,– Скажем, завтра,в месте, где нет бильярда, но есть другие возможности. Кэтрин замирает на мгновение, затем отступает, беря кий в руки. Её пальцы сжимают его с чуть большей силой, чем нужно. — Свидание? – ухмыльнулась Кэтрин,– С тобой? — Почему нет?– поинтересовался он,– Ты же любишь вызовы. Она смотрит на него, взвешивая варианты. В её глазах мелькает что‑то неуловимое — то ли раздражение, то ли предвкушение. — Ладно, Майклсон. – кивает головой брюнетка,– Но если это окажется скучным, я уйду. — О, обещаю — скучно не будет.– он довольно ухмыльнулся. Он протягивает руку, словно для рукопожатия, но Кэтрин игнорирует её, вместо этого кивая на бильярдный стол. — Сначала закончим партию. – уверенно заявляет Пирс. — Как скажешь. – посмеялся первородный,– Но учти — я не люблю проигрывать. – Вот и посмотрим. – девушка подмигнула ему. Их взгляды встречаются — в них искрится напряжение, смесь соперничества и притяжения. Шары стукаются, лампа мерцает, а воздух между ними становится гуще, наполняясь невысказанными обещаниями.

***

Уютное кафе на окраине города,большая редкость для Мистик Фоллса. За окном — мягкий осенний закат, окрашивающий улицы в золотисто‑розовые тона. Уже был поздний вечер. В зале — приглушённый свет, аромат свежесваренного кофе и тихой джазовой мелодии, льющейся из невидимых динамиков. За столиком у окна сидят Елена и Финн. Гилберт слегка нервничает — непривычное для неё состояние. Она поправляет прядь волос, бросает взгляд на чашку капучино, затем снова на Финна. В его глазах — знакомая ироничная искра,привычная всем Майклсонам,но сейчас в ней меньше холода, больше любопытства. — Ты выглядишь так, будто готовишься к допросу,расслабься, Елена.– усмехнулся первородный,– Я не привёл с собой ни древних проклятий, ни семейных драм,это просто кофе. Он указывает на её чашку, затем поднимает свою — чёрный эспрессо, резкий и бескомпромиссный, как он сам. — Просто…непривычно. – произнесла она,– Видеть кого из вас в месте, где нет ни крови, ни интриг. — О, интриги есть всегда,Елена,просто сегодня они гастрономические. – ухмыльнулся Майклсон,– Ты уверена, что хочешь оставить этот десерт нетронутым? – его взгляд был направлен на ее десерт,– Он смотрит на тебя с обидой. Елена смеётся — искренне, без напряжения. Её взгляд падает на шоколадный фондан, который она заказала, но к которому ещё не притронулась. — Ладно, ты победил,Финн Майклсон,– усмешка появляется на губах двойника,– Но предупреждаю: если это попытка отравить меня шоколадом, я запомню. — Отравить тебя? – он делает глоток кофе,наблюдая за ней,– Слишком банально,я предпочитаю более изящные методы воздействия. Его голос звучит мягче, чем обычно. Он не отводит взгляда, словно изучает её — не как противника, а как загадку, которую хочет разгадать. — Зачем ты пригласил меня сюда, Финн? – поинтересовалась Елена,– Это ведь не ради кофе и не ради десерта. — Потому что мне было любопытно.– усмехаясь говорил он,– Увидеть тебя не в бою, не в окружении твоих друзей‑защитников,а просто узнать тебя,ту о ком говорила твоя тетя. Он делает паузу, словно взвешивая слова. — И знаешь,ты удивительна, Елена. – ухмыльнулся Финн,– Даже когда пытаешься казаться обычной. — «Обычная» — это комплимент или оскорбление? – нахмурившись поинтересовалась Гилберт. — Ни то, ни другое,а просто факт.– он мягко улыбается на мгновение,– Ты — человек, который умеет быть разным,и это завораживает. На мгновение между ними повисает тишина, но не неловкая, а почти интимная. Елена чувствует, как напряжение уходит, оставляя место чему‑то новому — осторожному доверию. — Ты тоже не такой, каким кажешься. – вздыхает девушка,– Я думала,что ты типичный Майклсон,как все братья Клауса. — А каким я кажусь? – с интересом спрашивает он. — Холодным,бесчувственным. – задумчиво ответила двойник,– Как будто ты уже всё видел, всё испытал, и ничто не может тебя удивить. — И ты думаешь, это правда? – первородный кивнул на ее слова,словно подтверждает ее мысли. — Не знаю.– пожимает плечами шатенка,– Но сегодня ты другой,не такой,как они. — Потому что сегодня я не играю роль.– усмехнулся Майклсон,– Ни для тебя, ни для себя. Он протягивает руку, и на этот раз его пальцы находят её ладонь — не спеша, давая ей возможность отстраниться. Но Елена не отстраняется. Её пальцы слегка сжимают его руку. — Скажи, Елена,ты когда‑нибудь позволяешь себе просто быть? – поинтересовался Финн,– Без обязанностей, без борьбы? — Наверное, только здесь. – с усмешкой ответила девушка,– Сейчас. — Тогда давай оставим всё это за дверью,хотя бы на час.– ухмыляясь подмигнул первородный ей,– Просто ты и я,кофе, десерт и разговоры о пустяках. — Пустяки? – двойник немного расмеялась,– С тобой? – произнесла она,глядя на него,– Это звучит как начало новой интриги. — Ну, если ты настаиваешь могу рассказать тебе тайну о том, кто на самом деле украл последнюю печеньку на семейном ужине Майклсонов в далёком прошлом.– пошутил первородный,не скрывая ухмылки. Она смеётся громче, и этот звук наполняет пространство между ними теплом, которого ни один из них не ожидал. — Хорошо,давай попробуем.– кивает Гилберт,– Просто кофе и просто разговор. — За «просто». – он с довольной ухмылкой,поднял свою чашку кофе. Их стаканы соприкасаются с тихим звоном, а за окном медленно гаснет закат, оставляя после себя мягкий сумрак — идеальный фон для начала чего‑то нового.

***

Дженна закончила готовить на кухне ужин. Был уже давно вечер. В воздухе пахнет ванилью — видимо, недавно пекли печенье. Елена входит в квартиру, снимает пальто и с улыбкой оглядывается. Из кухни доносится шум посуды. Она направляется туда. – Дженна! – звучит радостный голос Елены из прихожей,– Я дома! – О, привет,– произнесла рыжеволосая,подняв голову от раковины,– Смотрю, у тебя настроение сегодня необычное. – Необычное — это точно. – улыбнулась Гилберт,сев за стол. – Впервые за долгие месяцы чувствую лёгкость, что ли. – Расскажешь? – поинтересовалась Соммерс,вытерев руки полотенцем и подойдя ближе к племяннице. – Я была в кафе с Финном. – призналась двойник. – С Финном? – удивлена приподнимает она бровь,– И как всё прошло? – Удивительно хорошо. – произнесла Елена,вспоминая события вечера,– Мы просто болтали, смеялись,и знаешь он такой спокойный, надёжный. – продолжала говорить шатенка,– Не давит, не требует ответов на вопросы, которые я пока не готова задать. – Это звучит здорово.– улыбнулась Дженна,– Рада за тебя,Елена. Пауза. Елена смотрит в окно, словно заново переживает вечер. Дженна наливает себе чай и садится напротив. – Знаешь, а у меня тоже кое‑что случилось сегодня,– вздохнула рыжеволосая,делая глоток чая. – Что? – поинтересовалась Елена,– Снова Клаус? Рыжеволосая закатив глаза на слова племянницы,достала красивый конверт и положила на стол перед ней. – Угадала,Клаус прислал приглашение.– вздохнула Соммерс,– На свидание. – И как он это оформил? – посмеялась шатенка, рассматривая конверт. – В своей излюбленной манере. – фыркнула недовольно Дженна,– Письмо на дорогой бумаге, подпись «с нетерпением жду вашего ответа». – она машинально закатила глаза,– Будто мы на балу в XIX веке. – И что ты думаешь? – аккуратно поинтересовалась Гилберт. – Думаю отказаться. – вздохнула рыжеволосая,– Всё это слишком пафосно,и он слишком непредсказуемый. – она пожала плечами,– и тем более он был нашим врагом. – Да, возможно, я всё ещё настороженно отношусь к нему,– вздохнула шатенка,– Но может, стоит дать ему шанс? – Почему? – скептически выгнув бровь, поинтересовалась Соммерс. – Потому что иногда за всей этой напыщенностью скрывается человек, который просто не умеет иначе. – произнесла Елена,– Я хочу счастья для тебя,и если оно с Клаусом,то я приму твой выбор. – Ты правда считаешь, что стоит попробовать? – неуверенно повторила Дженна. – Да.– кивнула головой девушка,– Ты заслуживаешь того, чтобы кто‑то старался ради тебя,даже если это выглядит эксцентрично. – Ладно.– рыжеволосая взяла в руки конверт,– Возможно, я подумаю. Елена встаёт из-за стола,обходя его и обнимает со спины Дженну. – Вот и отлично,а теперь давай чай. – улыбнулась она,получая в ответ тоже тепло. – И, может, то печенье, от которого тут так вкусно пахнет? – Конечно.– расмеялась Соммерс,– Держи,но позови Джереми тоже. Елена улыбается,схватив одну печенье бежит на вверх,чтобы позвать младшего брата пить чай с ними. Сегодня вечер семьи Гилбертов был наполнен счастьем и умиротворением.

***

Холодный ветер треплет края пальто двух мужчин, стоящих друг напротив друга на пустынной улице. Они прошли в бар,чтобы развеяться,а в итоге всё переросло в ссору. Вокруг — лишь приглушённые звуки ночного города, редкие фонари отбрасывают резкие тени. Клаус и Финн замерли в нескольких шагах друг от друга, их взгляды полны вызова и скрытой боли. — Ты не имеешь права указывать, что делать мне, Никлаус.– усмехнулся первородный,– И я разбираюсь в женщинах,а Елена не одна из Петровых, она лучше них. – продолжал говорить Финн,– Лучше сам разберись со своими чувствами к Дженне, иначе потеряешь её. Его голос звучит твёрдо, но в глазах мелькает тень тревоги — он знает, что Клаус не отступит. Пальцы Финна непроизвольно сжимаются в кулаки, будто он готовится к схватке. Он отвечает не сразу. Мужчина медленно обводит взглядом улицу, будто ищет слова, которые не ранят, но затем резко поворачивается к Клаусу, который начинает говорить. — Ты не должен встречаться с моим двойником. – звучит голос с британским акцентом,– Она всего лишь мешок с кровью, Финн,я думал, что ты разбираешься в женщинах и не попадёшь в лапы Петровой. В его тоне слышится смесь презрения и горечи. Он делает шаг вперёд, сокращая расстояние между ними, и его глаза сверкают в свете фонаря. — Ты считаешь, что можешь решать за меня? — голос Финна становится тише, но от этого ещё опаснее.— Ты не имеешь права так говорить о Елене, Никлаус. Первородный делает паузу, прежде чем продолжить говорить. – Она не просто «двойник», она — живой человек, заслуживающий уважения. – усмехнулся Майклсон,– Ты судишь её только из‑за происхождения, но это несправедливо,ведь Елена доказала, что может быть сильнее предрассудков нашей семьи. Он делает шаг вперёд, будто заслоняя собой невидимую угрозу для Елены. Его поза напряжённая, кулаки сжаты, но в глазах — искренняя забота. Клаус усмехается, но его усмешка холодная, без тени веселья. — Защищаешь её, Финн? – звучит презрение Клауса,– Серьёзно? – он словно издевается над старшим братом,– Елена — часть проклятого рода Петровых. Финн смотрит на Клауса с гневом. – Сколько раз история нашей семьи доказывала это? – прозвучал вопрос гибрида,– Они используют нас, манипулируют, а потом бросают. Он скрещивает руки на груди, демонстрируя отстранённость и презрение. Но в глубине его взгляда мелькает что-то ещё — возможно, страх перед собственными чувствами или воспоминаниями. Финн качает головой,отрицая слова брата. — Ты ошибаешься,Клаус,потому что Елена не такая. – усмехается первородный,– Она спасла мне жизнь, помогла понять, что семья — это не только кровь.– его голос звучит уверенно,– Она научила меня ценить искренность и доброту,и если ты не видишь этого, значит, ты просто не хочешь видеть. Он сжимает кулаки, сдерживая гнев. Его преданность Елене становится почти осязаемой — словно невидимый щит между ним и братом. Хотя знакомы они были всего пару часов. — Искренность? Доброта? – гибрид практически рассмеялся,издав лишь смешок,– Финн, ты слишком наивен,ведь Петровы всегда преследуют свои цели.– на губах появилась ухмылка,– Думаешь, Елена действительно заботится о тебе? Финн молчит, не реагирует на слова гибрида. – Нет, она просто использует тебя, как использовала братьев Сальваторе,– Клаус успехнулся,– Ты стал её пешкой, и это печально,брат. Он делает несколько шагов к Финну, вторгаясь в его личное пространство. Его глаза сверкают в свете фонаря, отражая холодную решимость. Финн отступает на шаг,но не сдается. — Нет, Клаус,я не позволю тебе очернять её.– вздохнул устало первородный,– Елена — не монстр, она человек, который заслуживает счастья,и если ты не можешь принять это, то проблема не в ней, а в тебе.– усмехается Финн,– Ты слишком погружён в свою ненависть и предрассудки, чтобы увидеть правду. Его голос дрожит, но в нём звучит твёрдость. Он больше не защищается — он бросает вызов брату. Клаус замирает на мгновение, будто борется с собственными демонами. А на губах ухмылка с губ слетает смешок. — Ты называешь это правдой,Финн, да ты слеп! – усмехнулся первородный,– Ты готов бросить семью и всё только потому, что одна из них улыбнулась тебе? Он сжимает кулаки, его дыхание становится прерывистым. В его глазах читается не только злость, но и глубокая печаль — словно он боится потерять брата из‑за этого спора. — Наша семья разрушилась не из‑за Петровых, а из‑за нашей собственной жадности и ненависти. – холодно отвечает Майклсон,– Елена показала мне другой путь — путь прощения и понимания,и я не откажусь от него ради твоих предрассудков. Гибрид выпрямляется, его поза излучает решимость. Между братьями повисает тяжёлая тишина, наполненная невысказанными словами и болью. — Ты выбрал её, а не семью.– уверенно заявляет Клаус,– Помни об этом, брат, потому что для меня,ты теперь предатель. Он разворачивается и уходит, растворяясь в ночной тьме. Ветер подхватывает его слова, унося их вдаль, а Финн остаётся один на холодной улице — с тяжёлым сердцем, но с твёрдой уверенностью в своей правоте.

***

Сумеречный Мистик Фоллс окутался прохладой раннего вечера. Клаус выбрал для свидания старую аллею у городского кладбища — место, пропитанное тайнами и отголосками древних заклинаний. Лёгкий туман стелился по земле, а ветви старых дубов шептались на ветру, будто пересказывали секреты веков. Дженна пришла ровно в назначенное время, укутанная в тёплый шарф — прохлада Мистик Фоллс не щадила никого. В её глазах читалась настороженность: она не доверяла чарам Клауса, но любопытство всё же привело её сюда. — Любовь моя, ты выглядишь завораживающе, — Майклсон галантно поцеловал ей руку, но девушка лишь сдержанно улыбнулась. — Спасибо, Клаус,но давай сразу обозначим границы: я здесь только потому, что ты не принимаешь отказов.– усмехаясь произнесла рыжеволосая,– К тому же, в Мистик Фоллс сложно отказать такому,как ты без последствий. Клаус рассмеялся, но в его глазах мелькнула тень разочарования. — Ты всегда так серьёзна, любовь моя,– на губах гибрида возникла улыбка,– Неужели нельзя просто насладиться вечером? — Он прекрасен, — парировала Соммерс, — но я не могу расслабиться, когда рядом ты, ведь слишком много скрытых смыслов в каждом твоём слове. Они направились вдоль аллеи, и Клаус ловко подхватил разговор, рассказывая истории о древних обитателях Мистик Фоллс — вампирах, ведьмах и оборотнях, чьи кости покоились под этими деревьями. Но Дженна слушала вполуха, её взгляд скользил по надгробиям, будто искала в них ответы на свои вопросы. — Почему ты постоянно меня стараешься задеть, словно провоцируя на что-то? — наконец поинтересовалась она, резко останавливаясь у старого надгробия с выцветшей надписью. — Твои шутки, твои намёки, это не похоже на ухаживания.– усмехаясь говорила она,– Особенно здесь, в Мистик Фоллс, где каждое слово может обернуться против тебя. Клаус замер, затем медленно повернулся к ней, изучая её лицо в тусклом свете луны. — А как ещё мне показать, что ты мне нравишься? — его голос звучал почти искренне, но в глазах плясали озорные искорки. — В Мистик Фоллс всё иначе: чувства здесь — как битва, их нельзя просто произнести вслух. – ухмыльнулся Майклсон,– Их нужно доказать. — Ты не можешь просто сказать это,Клаус,без игр, без загадок? — Дженна скрестила руки на груди, её голос дрожал от напряжения. — Я не люблю, когда со мной играют, особенно в городе, где сверхъестественное — часть повседневности. — Но жизнь в Мистик Фоллс — это игра, Дженна, — гибрид сделал шаг ближе, его голос стал тише. — Здесь каждый ход может стать решающим,и я предпочитаю играть по своим правилам. — Твои правила пугают меня, — призналась она, обводя взглядом тёмные силуэты деревьев. — Ты можешь быть обаятельным, но в следующий момент — холодным и жестоким. Рыжеволосая сделала паузу, встретившись взглядом с ним. – Как мне понять, что ты действительно чувствуешь, когда вокруг столько обмана? – прозвучал голос Соммерс. Первородный провёл рукой по волосам, будто искал нужные слова. — Я не идеален, любовь моя,и ты знаешь об этом. – вздохнул Клаус. — Да,я знаю,но я хочу ясности,Клаус,– усмехаясь ответила Дженна. Они замолчали, каждый погружён в свои мысли. Ветер играл с волосами Дженны, а Клаус наблюдал за ней, словно пытался прочесть её душу сквозь пелену тумана. — Ты отрицаешь мои чувства, но твоё сердце бьётся быстрее, когда я рядом, — наконец произнёс он. — Ты чувствуешь то же, что и я, просто боишься признать это. — Это неправда! — воскликнула рыжеволосая резко отвернувшись, её голос дрожал. — Ты видишь то, что хочешь видеть,а я здесь только из любопытства, Клаус. — Любопытство — начало любви, — прошептал Майклсон, приближаясь. — Однажды ты поймёшь это, любовь моя. — А если нет? — её голос дрожал. — Что тогда? Клаус замер, его взгляд стал серьёзным. — Тогда я буду ждать,хоть вечность, если потребуется. – он ухмыльнулся,– Потому что ты стоишь этого ожидания,Дженна. Соммерс не ответила. Она смотрела на туман, клубящийся у её ног, где последние лучи заката отражались в капельках влаги, создавая причудливые узоры. В этот момент между ними повисла тишина — тяжёлая, наполненная невысказанными чувствами и противоречиями. — Пойдём, — наконец сказала Дженна, беря его под руку. — Давай просто насладимся этим вечером,без разговоров о чувствах. Первородный улыбнулся, но в его глазах читалась решимость. Он знал: эта битва за её сердце только начинается. И он готов играть в эту игру столько, сколько потребуется.

***

Дженна тихо прикрыла за собой дверь — так, будто любой громкий звук мог разрушить то хрупкое, что только что родилось внутри неё. Спиной она прижалась к прохладному дереву, словно ища в нём опору, которой не хватало в собственных ногах. В голове крутился калейдоскоп образов: взгляд Клауса, задержавшийся на ней дольше обычного; нечаянное прикосновение пальцев, когда он передавал ей чашку кофе,после прогулки в кафе,та полуулыбка — не насмешливая, как прежде, а тёплая, почти робкая. «Это ничего не значит» — привычно шептал внутренний голос. Но сегодня он звучал слабее, будто сдавался под напором очевидного. Это свидание на которое она согласилась лишь по уговору Елены дало трещину в броне Соммерс. Она опустилась на пол, подтянув колени к груди. В ушах всё ещё звучал его смех, тот самый — низкий, искренний, который она не слышала ни разу. «Он просто вежливый со мной.» — пыталась она уцепиться за старые оправдания. «Но ведь с другими он жесток.» Но память безжалостно подбрасывала детали: как он запомнил, что она не пьёт капучино; как задержал её руку, когда она хотела уйти,как смотрел так, как не смотрел ни на кого другого. Слезы пришли неожиданно — горячие, настойчивые, словно прорывали плотину, которую она годами возводила вокруг своего сердца. Почему сейчас? Почему именно он? Она ведь всё это время убеждала себя, что между ними только вражда, лёгкая ирония, безобидные подколы. Но сегодня, под светом уличных фонарей, когда он сказал: «Я готов ждать,хоть вечность, потому что ты стоишь этого,Дженна.» — в его голосе было что‑то, от чего внутри всё перевернулось. Он правда чувствует это. Не игра. Не привычка. Что‑то настоящее. От этой мысли стало страшно — до дрожи, до кома в горле. Потому что если он чувствует, то и она… Нет, нельзя. Это слишком. Я не готова. Соммерс уткнулась лицом в колени, пытаясь заглушить всхлипы. Страх был не перед ним — перед собой. Перед тем, как легко её сердце откликнулось, несмотря на все баррикады. Перед тем, что теперь придётся признать: она уже не просто «другая девушка из его окружения». Она — та, кто ждёт его звонка; та, кто запоминает каждую мелочь; та, кто сегодня, возвращаясь домой, впервые позволила себе подумать: «А что, если…» Тишина комнаты поглощала её дыхание, её слёзы, её невысказанный вопрос. И где‑то на краю сознания, сквозь страх и сомнения, пробивалась одна упрямая мысль: «Может, пора перестать отрицать?» Позади нее в дверь раздался тихий стук. – Дженна,все в порядке? – прозвучал голос Елены. – Да-да, всё хорошо,– солгала рыжеволосая,вытерев слезы. Собравшись с силами,она приняла душ и легла спать.

***

Дженна тихо прикрыла за собой дверь — так, будто любой громкий звук мог разрушить то хрупкое, что только что родилось внутри неё. Спиной она прижалась к прохладному дереву, словно ища в нём опору, которой не хватало в собственных ногах. В голове крутился калейдоскоп образов: взгляд Клауса, задержавшийся на ней дольше обычного; нечаянное прикосновение пальцев, когда он передавал ей чашку кофе,после прогулки в кафе,та полуулыбка — не насмешливая, как прежде, а тёплая, почти робкая. «Это ничего не значит» — привычно шептал внутренний голос. Но сегодня он звучал слабее, будто сдавался под напором очевидного. Это свидание на которое она согласилась лишь по уговору Елены дало трещину в броне Соммерс. Она опустилась на пол, подтянув колени к груди. В ушах всё ещё звучал его смех, тот самый — низкий, искренний, который она не слышала ни разу. «Он просто вежливый со мной.» — пыталась она уцепиться за старые оправдания. «Но ведь с другими он жесток.» Но память безжалостно подбрасывала детали: как он запомнил, что она не пьёт капучино; как задержал её руку, когда она хотела уйти,как смотрел так, как не смотрел ни на кого другого. Слезы пришли неожиданно — горячие, настойчивые, словно прорывали плотину, которую она годами возводила вокруг своего сердца. Почему сейчас? Почему именно он? Она ведь всё это время убеждала себя, что между ними только вражда, лёгкая ирония, безобидные подколы. Но сегодня, под светом уличных фонарей, когда он сказал: «Я готов ждать,хоть вечность, потому что ты стоишь этого,Дженна.» — в его голосе было что‑то, от чего внутри всё перевернулось. Он правда чувствует это. Не игра. Не привычка. Что‑то настоящее. От этой мысли стало страшно — до дрожи, до кома в горле. Потому что если он чувствует, то и она… Нет, нельзя. Это слишком. Я не готова. Соммерс уткнулась лицом в колени, пытаясь заглушить всхлипы. Страх был не перед ним — перед собой. Перед тем, как легко её сердце откликнулось, несмотря на все баррикады. Перед тем, что теперь придётся признать: она уже не просто «другая девушка из его окружения». Она — та, кто ждёт его звонка; та, кто запоминает каждую мелочь; та, кто сегодня, возвращаясь домой, впервые позволила себе подумать: «А что, если…» Тишина комнаты поглощала её дыхание, её слёзы, её невысказанный вопрос. И где‑то на краю сознания, сквозь страх и сомнения, пробивалась одна упрямая мысль: «Может, пора перестать отрицать?» Позади нее в дверь раздался тихий стук. – Дженна,все в порядке? – прозвучал голос Елены. – Да-да, всё хорошо,– солгала рыжеволосая,вытерев слезы. Собравшись с силами,она приняла душ и легла спать.

***

Полная тьма. Запах сырости и старого бетона. Первое, что ощущает Аларик — давящую, всепоглощающую жажду. Он открывает глаза, но мир плывёт: контуры размыты, звуки — как сквозь толщу воды. Мужчина пытается встать — тело чужое, неповоротливое, но в мышцах пульсирует странная, пугающая сила. Рука касается шеи — там, где должна быть рана, лишь гладкая кожа. Я мёртв? Нет… я… Сознание прорезает вспышка: кровь. Вкус, запах, биение чужого сердца. Он рывком поднимается, хватаясь за стену. В зеркале — не он. Глаза черны, вены проступают тёмными линиями, зрачки расширены. Вампир. Мысли путаются. Где он? Что случилось? В голове обрывки: боль, свет, голос… Деймон? Но жажда заглушает всё. Он должен найти… кого‑то. Кровь. Зальцман не помнит того,как добрался до школы Мистик Фоллс. По пути он встретил Кэролайн задержалась после репетиции черлиденга. Тишина коридоров давит, но она не боится — привыкла. Шаги за спиной заставляют обернуться. — Аларик? – в удивление прошептала,– Ты…– она замирает. Его взгляд — холодный, пустой. Кожа бледна до синевы, губы пересохли. — Что с тобой? – прозвучал вопрос Форбс. Он не отвечает. Движется слишком быстро — она даже не успевает вскрикнуть, когда его пальцы впиваются в её запястья. Удар о стену — и она уже на полу, а вокруг её рук стягивается холодная цепь. Вампирская сила. Осознание к девушке пришло медленно. — Аларик, пожалуйста! — Кэролайн пытается вырваться, но он лишь наклоняется, вдыхая её запах. — Ты не такой!– воскликнула блондинка,– Это не ты! Он молчит. Глаза скользят по её шее, где пульсирует вена. Жажда. Но что‑то удерживает — обрывок памяти, имя… Кэролайн. Он отступает, хватаясь за голову. — Нужно… подождать, — бормочет Зальцман, будто сам с собой. — Она придёт

***

Елена получает сообщение: «Кэролайн в школе,если ты хочешь,чтобы твоя подруга была жива,то приходи срочно. Одна.» Она вздрагивает от ужаса,но сдерживает свои эмоции. Номер скрыт, но подпись — «Аларик» — заставляет её сердце сжаться. Что‑то не так. Ведь он мертв. Но времени нет — она мчится к машине. В школе темно. Лишь в актовом зале горит одинокий свет. Елена входит, зовёт подругу, но слышит лишь эхо. — Кэролайн? — её голос дрожит. Из тени выходит Аларик. Его лицо искажено — борьба между человеком и монстром видна в каждом движении. — Ты пришла, — его голос хриплый, чужой. — Где она? — Гилберт делает шаг назад, но он уже рядом. — Там, — кивает в сторону класса. — Но сначала…ты должна увидеть. Он резко открывает дверь класса — на стуле, связанная, сидит Кэролайн. Её глаза полны слёз, но она пытается улыбнуться: «Елена, беги!» Аларик встаёт между ними. Его пальцы сжимаются в кулаки — жажда побеждает. — Я не хотел, — шепчет Зальцман, но уже бросается вперёд.– Но так нужно,она монстр. Елена кричит, пытаясь защитить подругу, но он слишком быстр. Его клыки обнажаются… И в этот момент раздаётся голос: — Аларик! – кричит Елена, пытаясь достучаться до его сознания. Он замирает. Этот голос — как удар тока. Аларик останавливается, и в его глазах на миг вспыхивает что‑то человеческое. Понимание. Но жажда всё ещё здесь. И она не отступит просто так.

***

Елена не помнила,как все так быстро поменялось. Всё происходящее было словно в тумане,на адреналине. Школьный класс тонул в сумеречной полутьме — лишь узкий луч лунного света, пробившийся сквозь щели в жалюзи, вычерчивал на партах резкие геометрические полосы. Воздух стоял тяжёлый, пропитанный запахом старой бумаги, мела и чего‑то ещё. Чего‑то нечеловеческого. Аларик замер у двери — не как человек, а как хищник, стерегущий добычу. Его поза была неестественно ровной, движения — точными, лишёнными привычной человеческой суеты. Глаза, чёрные как омут, скользили по лицам пленниц, будто он пытался запомнить каждую черту, каждое дрожание век. Елена сидела на холодном линолеуме у подоконника, прижав к себе Кэролайн. Та едва сдерживала дрожь — её пальцы впивались в рукав Гилберт, а взгляд то и дело метался к окнам, к двери, к тёмным углам. Веревки с вербеной, ещё недавно сковывавшие запястья Кэролайн, лежали рядом — разорванные, словно тонкая проволока. Елена сумела освободить подругу, пока Зальцман на мгновение отвернулся, поглощённый внутренней борьбой. — Ты всё ещё веришь в «друзей»? – усмехнулся Аларик,делая шаг в их сторону,– В «привязанность»? Двойник молчала,успокаивая Форбс. – Посмотри на неё,Елена,присмотрись. – звучал его голос. Он резко вытянул руку, указывая на Кэролайн. Его пальцы дрожали — не от слабости, а от напряжения, будто он с трудом удерживал себя в рамках человеческой формы. — Она пьёт кровь,она убивает,как и я. – усмехнулся мужчина,– Как и остальные вампиры. — Она не убивает,она борется.– уверенно заявляет шатенка. — «Борется»? – издает смешок мужчина,– О, как мило,в знаешь, что происходит, когда борьба заканчивается? – прозвучал следом его ледяной тон,– Ты просыпаешься утром и понимаешь: тебе понравился этот вкус, эта сила, свобода… Он делает ещё шаг, и лунный свет падает на его лицо — кожа кажется почти прозрачной, вены проступают тёмными нитями, глаза горят нездоровым блеском. — Убей её,прямо сейчас,Елена,– грубо отозвался Зальцман,– И тогда ты докажешь, что ты — не жертва,то ты — хозяин. Шатенка медленно кивает,пока Кэролайн незаметно отправила сообщение Дженне. — Я не стану убивать подругу,даже если ты прав. – уверенно заявляет шатенка,– Даже если это «игра»,я выбираю играть по своим правилам. Аларик резко хватает её за запястье; хватка — железная, но не ломающая; в его глазах мелькает что‑то похожее на боль. — Своим правилам? – усмехается мужчина,– Ты всё ещё веришь в спасение? — Да,потому что я знаю: мы не одни. – произнесла Гилберт. Палец Кэролайн нажимает «отправить». Сообщение улетает в ночь: «Дженна. Школа. Срочно. Аларик…он не в себе». Аларик заметив движение руки Кэролайн, сжимает руку Елены сильнее,а в его голосе — смесь ярости и отчаяния. — Что ты делаешь? – звучит его голос. — Жду. – усмехнулась двойник. – Своего спасения. — Ждёшь? Кого? – посмеялся Аларик,– Деймона или Стефана? Ответом ему случил женское молчание. – Они не успеют,о,или ты думаешь, что твоя тётя… — он замолкает, глаза расширяются. — Дженна? – на губах появилась ухмылка,– Ты позвала её? — Она придёт,и ты это знаешь. – произнесла Елена,– Потому что ты всё ещё Аларик,тот, кто защищал нас и тот, кто учил нас бороться. Тишина. Лишь их дыхание нарушает покой класса. Где‑то вдали слышен гул проезжающей машины, но здесь, в этой комнате, время словно остановилось. Аларик не замечает,как начинается истерически смеяться. Зальцман смотрит на дверь, потом на Елену, потом на Кэролайн. Его глаза — чёрные, пустые — вдруг мерцают. В них проступает что‑то человеческое. Что‑то, за что можно ухватиться. – Ты слишком наивная,Елена. – усмехается Аларик.

***

Тёмные коридоры школы тонули в безмолвии, нарушаемом лишь прерывистым дыханием Дженны и стуком её каблуков по старому линолеуму. В руке она сжимала кол — не столько оружие, сколько символ решимости. Сообщение от Елены жгло карман: «Дженна. Школа. Срочно. Аларик…он не в себе». Рыжеволосая свернула за угол, вглядываясь в черноту следующего прохода. Где‑то впереди — возможно, в классе на втором этаже — ждали Елена и Кэролайн. А между ними — Аларик. Тот, кого она когда‑то считала почти семьёй,а в прошлом возлюбленным. Вдруг — шорох. Дженна резко обернулась, но не успела даже вскрикнуть. Чья‑то рука плотно закрыла ей рот, а тело прижали к твёрдой груди. Паника вспыхнула ослепительно, но тут же угасла, потому что знакомый голос прошептал ей с британским акцентом. — Тихо, любовь моя,– звучал его голос,– Это я,но не кричи. Она успокоилась, но хватка не ослабла — стальная, но без жестокости. Только когда он чуть отстранился, она разглядела в тусклом свете его лицо: резкие черты, холодные глаза, едва заметную ухмылку. — Клаус?! — выдохнула Соммерс, всё ещё пытаясь прийти в себя. — Что ты здесь делаешь? Он отпустил её, но остался рядом, заслоняя собой проход. Его взгляд скользил по коридору, будто он считывал невидимые следы. — Ты не должна быть здесь, — сказал Майклсон, не глядя на неё. — Это ловушка. — Ловушка? — Дженна нахмурилась. — Для кого? – непонимающе уставилась она,– Для меня? – прозвучал ее голос,– Но я пришла спасти Елену и Кэролайн… Первородный наконец повернулся к ней. В его глазах не было обычной насмешки — только сосредоточенная, почти звериная настороженность. — Не только для тебя,для всех. – вздохнул гибрид,– Аларик — не главная угроза,он лишь…приманка. Дженна почувствовала, как по спине пробежал холодок. — Тогда кто? – поинтересовалась Соммерс. Клаус не ответил. Вместо этого он шагнул ближе, взял её за плечи и посмотрел прямо в глаза. Его пальцы сжались — не больно, но так, что она поняла: он не отпустит, если решит, что это необходимо. — Ты должна уйти, любовь моя. – уверенно произнес гибрид,– Сейчас. — Уйти?! — она вырвалась из его рук. — Ты серьёзно? – шепотом воскликнула рыжеволосая,– Там мои девочки, а ты говоришь мне «уйти»? Клаус тяжело вздохнул, на мгновение прикрыл глаза, будто сдерживал раздражение. — Если ты останешься, ты станешь частью игры,а я не могу позволить, чтобы ты…– произнёс Майклсон. Он оборвал фразу, но Дженна уловила невысказанное: «…чтобы ты погибла». Она смотрела на него, пытаясь прочесть за маской хладнокровия то, что он не хотел показывать. И вдруг поняла: он не просто предупреждает. Он боится. Не за себя — за неё. — Ты думаешь, я не справлюсь? — поинтересовалась Соммерс,поднимая кол. Первородный усмехнулся — коротко, без тени веселья. — Я думаю, ты слишком упряма, чтобы слушать разумные доводы.– произнес Клаус. Он сделал шаг назад, развернулся, готовясь идти вперёд по коридору. Потом остановился, не оборачиваясь, и бросил через плечо. — Но если всё же решишь остаться то,держись рядом со мной. – вздохнул мужчина,– И не задавай вопросов. Дженна смотрела ему вслед, сжимая в руке кол. Её сердце всё ещё колотилось, но теперь уже не от страха — от странного, обжигающего чувства, что «это» — настоящий момент. Момент, когда она должна выбрать: бежать или сражаться. Рыжеволосая сделала шаг вперёд. За ним — ещё один. И они двинулись вперёд идя рука об руку. Тёмные коридоры школы сжимались вокруг них, будто живые. Клаус шёл первым — его силуэт резал полумрак, как лезвие. Дженна держалась вплотную, сжимая в руке кол. Когда первородный распахнул дверь класса, картина предстала во всей жуткой ясности. Аларик, с искажённым от ярости лицом, прижал Елену к стене. Его пальцы сжимались на её горле, но в глазах читалась борьба. Кэролайн лежала на полу, едва шевелясь,вся ее одежда в крови, но она пыталась подняться Сальваторе появился позади первородного и Соммерс. — Ну‑ну, — протянул Клаус, шагнув вперёд. — Похоже, вечеринка в самом разгаре. Зальцман резко обернулся. Глаза вспыхнули нечеловеческим огнём. — Ты?! – яростный рык издал мужчина,– Это твоя игра?! Клаус усмехнулся, но улыбка не коснулась глаз. — Если бы это была моя игра, ты бы уже лежал у моих ног.– ухмыльнулся гибрид,– А сейчас ты просто мешаешь. Рыжеволосая вздрогнула,когда Аларик бросился первым — молниеносно. Майклсон едва увернулся, но удар пришёлся в плечо, отшвырнув к стене. Дэймон рванулся к Зальцману, но тот развернулся с нечеловеческой скоростью, схватил его за горло и швырнул через класс. Парты падали, стекло хрустело. Дженна бросилась к Кэролайн. — Сможешь идти? — поинтересовалась она. Форбс кивнула, сдерживая стон. — Надо вывести их, — сказала Дженна, оглядываясь на Елену.– Деймон,помоги. Но Клаус уже поднялся. Лицо искажено гневом. Он бросился на Аларика, схватил за шею, прижал к доске. — Достаточно, — прошипел, сжимая пальцы. — Ты не убьёшь их. Зальцман хрипел, но глаза горели. Рука метнулась к столу — в пальцах блеснул осколок белого дуба. Сальваторе поднял на руки Елены,вынося в коридор,а Соммерс помогла Кэролайн. Клаус не успел среагировать. Аларик вонзил осколок ему в грудь — неглубоко, но достаточно, чтобы тот пошатнулся. — Теперь ты… — начал Зальцман и замер. От неожиданной боли в теле,которая резко пронзила его. Он взглянул в право. Там стояла Дженна прямо перед ним. Рука дрожала, но кол был направлен на ее сердце. — Отпусти его, — голос твёрдый, как сталь. Аларик рассмеялся — звук скрежет металла. — Ты? – он метнулся взглядом по ней,а после по на него. – Думаешь, сможешь? Дженна не ответила. Взгляд встретился с глазами Клауса. В них — не страх, а удивление. — Не делай этого, любовь моя,– прошептал Клаус. В этот момент Аларик расмеялся. — Дженна,мы словно в мыльной опере, — голос был весёлым. — Ты серьезно, что-то чувствуешь к этому чудовищу? Дженна опустила взгляд. На запястье Аларика, где осколок оставил рану, блестела капля крови. И это был точно такой же порез,как у нее. — Всё возможно,Рик, — Дженна замерла. — многое поменялось. Аларик замер. Глаза расширились от ужаса,а он издал смешок. – У тебя ужасный вкус на мужчин,– уверенно заявил Зальцман. – Видимо,ведь я встречалась с тобой. – заявляет Соммерс и уверенно ударяет себя колом в живот. Клаус поняв смысл ее плана, отталкивает мужчину от себя,вырубая ее. Первородный покачнулся на ногах — рана от белого дуба давала о себе знать. Дженна бросилась к нему, поддерживая. — Нужно остановить его, — сказала она, глядя на Аларика. — Если мы связаны через кровь…есть только один способ разорвать связь. Клаус поднимает свой взгляд на нее,в них говорит о том,что он против. — Даже не смей убивать себя, любовь моя,– раздражённо отвечает Майклсон,– запрягите ведьму Беннет. — Клаус,это единственный способ, — Дженна сглотнула. Клаус резко повернулся к ней. — Нет. – ответил первородный. — Это единственный способ, — она посмотрела ему в глаза. — Ты спас меня однажды,а теперь моя очередь. Она подняла нож, поднесла к своему горлу. Пальцы дрожали, но взгляд был твёрд. — Дженна, не смей! — Клаус попытался шагнуть к ней,но не успел. В воздухе будто что‑то треснуло. Он пошатнулся, но Дженну удержал Сальваторе от этого поступка,выбив нож из ее рук. Клаус кивнул ему, сжимая её руку. — Ты…рисковала жизнью.– прошептал Майклсон,– ты не должна жертвовать собой,ради меня и других. Дэймон, всё ещё державшийся за бок, подошёл к ним ближе. – Елена и Кэролайн в безопасности,– произнес Сальваторе,– Аларика берём на себя. Клаус кивнул, взгляд прикован к Дженне. – Мы должны разорвать их связь и убить его.– произнес первородный. – Я вернусь домой,я должна быть рядом с девочками,– произнесла Соммерс. – Хорошо,они в моем доме. – произнес Деймон. И они втроём двинулись на выход.

***

Ночь накрыла лесистую пустошь плотным чёрным покрывалом. Ветер шуршал в ветвях, будто перешёптывался с темнотой, а вдали мерцали редкие звёзды — равнодушные свидетели того, что должно было произойти. Деймон вёл машину, сжав руль так, что пальцы побелели. На заднем сиденье — Аларик, скованный железными цепями и зачарованными кандалами. Его глаза были закрыты, но грудь вздымалась — он слышал каждое слово. — Ты уверен, что это сработает? — тихо поинтересовался Стефан, глядя вперёд. — А у нас есть выбор? — Сальваторе старший бросил короткий взгляд на брата. — Он не контролирует себя, если не остановить его сейчас,то следующий будет кто‑то из наших. Сальваторе младший кивнул, но в его глазах читалась тень сомнения. Он знал: любое решение имеет цену. Они приехали к месту названия. Машина остановилась у старого каменного круга — древнего места, где когда‑то проводились ритуалы. Где были соженны ведьмы. Земля здесь была пропитана магией, а воздух дрожал от невидимой силы. Деймон вытащил Аларика из машины. Тот не сопротивлялся — лишь поднял глаза, полные странной ясности. — Вы думаете, это конец? — прошептал он. — Это единственный способ, — твёрдо ответил Стефан. — Мы не можем рисковать. Аларик усмехнулся, но в этой усмешке не было злости — только усталость. — Тогда делайте, что должны,но помните…– он ухмыльнулся,– вы не одни в этой игре. Деймон достал кол из белого дуба, которым они убьют Аларика. Дождавшись звонка от Бонни,они воткнули кол в тело бывшего друга. Аларик вскрикнул — его тело выгнулось дугой, цепи зазвенели. Он боролся, но боль была сильнее. — Готово, — выдохнул Деймон, когда последний слог сорвался с его губ. Огонь вспыхнул ослепительно, затем резко погас. Тишина. Аларик лежал неподвижно. Он был мертв. Неожиданно Стефан опустился на колени, читая сообщение от Бонни. — Деймон…– прошептал Сальваторе младший. — Что? – поинтересовался Сальваторе старший. — Это был не только он.– произнес Стефан,– Он был связан ещё с Клаусом,она не успела отвязать его. В этот момент земля под ними содрогнулась. – Клаус мертв? – прозвучал голос брюнета,– а мы возможно в его родословной. Стефан медленно поднялся, лицо его стало бледным. — Да, Деймон,– вздохнул блондин. Деймон сжал кулаки. — Как мы могли не заметить? – усмехнулся Сальваторе старший,– нас обвели вокруг пальца. — Потому что он не хотел, чтобы мы знали, — тихо ответил Стефан. — Клаус защищал её и свою семью.

***

Тем временем в особняке Сальваторе, Дженна резко вздрогнула,когда вошла во внутрь. Её сердце колотилось, а в голове звучал голос — едва различимый, но знакомый. «Дженна…» Она оглядываясь по гостиной,но Елена и Кэролайн молчали. — Клаус? — прошептала она, чувствуя, как холод пробегает по спине. На столе лежал клочок бумаги,возле мини бара. Она взяла его — и её пальцы дрогнули. «Если ты это читаешь — я проиграл,но ты не одна, любовь моя. Найди то, что я спрятал,это твой ключ». Рыжеволосая сжала записку в руке. — Нет, — сказала она вслух. — Ты не проиграл,пока я жива — ты тоже. Где‑то в глубине леса, среди древних камней, земля слегка шевельнулась. Из‑под корней старого дуба пробился слабый свет — как будто что‑то пробуждалось. А в тени, за пределами видимости, стоял силуэт. Высокий, с горящими глазами. В облике белоснежного волка. Он оскалился — медленно, почти ласково,взглянув на ведьму Беннет,которая спасла его. — Игра только начинается, — прошептал он мысленно,исчезая в темноте леса. А Бонни тяжело вздохнула,осознав,что ей предстоит сложная задача.

***

Дженна сидела на диване в гостиной, сжимая в руках записку Клауса. Слова расплывались перед глазами, но она снова и снова перечитывала их: «Если ты это читаешь — я проиграл…» — Нет, — шептала она, качая головой. — Это неправда,ты не мог… Слезы катились по щекам, оставляя мокрые дорожки. В груди было так больно, будто кто‑то медленно вырывал сердце. Она прижала ладони к лицу, пытаясь сдержать рыдания, но они всё равно прорывались — тихие, надломленные. Как я могла не заметить? Как могла не понять, что он связан с Алариком? — билась в голове мысль. Она вспомнила его улыбку — редкую, настоящую. Его руку на своём плече. Его взгляд, в котором на мгновение вспыхивала уязвимость. И теперь всё это казалось насмешкой судьбы. — Я влюбилась…во вселенское зло, — прошептала Соммерс вслух. — И это самое страшное, потому что я не жалею. Внезапно раздались шаги,тихо в комнату вошли Елена и Кэролайн. Увидев Дженну на диване в слезах, они замерли на мгновение, а потом бросились к ней. — Дженна… — Елена опустилась рядом, обняла её за плечи. — Мы знаем,нам сказали. Кэролайн присела напротив, взяла её за руки. — Мы с тобой, — тихо сказала она. — Ты не одна. Дженна разрыдалась сильнее, уткнувшись в плечо Елены. — Я не могу поверить. – прошептала рыжеволосая,– Он не мог просто исчезнуть. — Мы найдём способ, — твёрдо произнесла Гилберт. — Мы не сдадимся. — Но что, если это конец? — всхлипнула Соммерс. — Что, если я больше никогда… — Не говори так, — перебила Форбс, сжимая её руки. — Клаус — не тот, кто сдаётся,и ты не должна. Елена погладила её по волосам. — Помнишь, как ты говорила, что не идёшь «за» кем‑то, а идёшь «рядом»? – произнесла шатенка,– Так вот, сейчас ты должна идти рядом с ним — даже если он не здесь,а мы поможем тебе. Дженна подняла глаза, полные боли и отчаяния. — А если я не справлюсь? – прозвучал ее голос. — Справишься, — уверенно ответила двойник. — Потому что ты сильнее, чем думаешь. И они вдвоём обняли рыжеволосую, стараясь подарить ей всю свою поддержку тем,что приняли ее выбор.

***

Ребекка стояла у окна в своей комнате, глядя на закат. В руках она держала телефон — сообщение от Кэтрин пришло несколько минут назад. «Клаус… он…» Слова расплывались перед глазами. Она перечитала ещё раз, потом ещё. И вдруг телефон выпал из её рук, глухо ударившись о пол. — Нет… — прошептала первородная, прижимая ладони к губам. — Нет, это неправда. Она опустилась на колени, чувствуя, как внутри всё рушится. Брат. Её брат. Тот, кто всегда защищал её, кто был её опорой, её якорем в этом безумном мире. Рыдания вырвались из груди — громкие, отчаянные. Она обхватила себя руками, словно пытаясь удержать осколки души. — Ник… — её голос дрожал. — Как ты мог? – произнесла девушка,– Почему не сказал? Перед глазами пронеслись воспоминания, словно кино. То,как он учит её ездить верхом на лошади,он смеялся вместе с братьями над её попытками готовить. То,как она защищает его от отца. И то,как он говорил, что она — его семья, его кровь, его жизнь. — Ты не мог оставить меня, — всхлипывала Майклсон. — Не мог… В дверь постучали. Она не ответила. Стук повторился, настойчивее. — Ребекка, мы знаем… — голос Кола звучал приглушённо. Ребекка не могла говорить. Она просто открыла дверь, и братья вошли, обняли её. Вместе они опустились на пол, и четыре первородных, каждый по‑своему любивший Клауса, разделяя боль девушки,позволив ей плакать.

***

Деймон и Стефан сидели возле горящего тела Аларика. На земле стояла бутылка виски, но ни один из них не притронулся к ней. — Мы не учли главного, — тихо сказал Стефан. — Он был связан с Алариком. Сальваторе старший сжал кулаки. — И мы убили их обоих.– успехнулся брюнет,– когда планировали лишь одного, Эстер оказалась хитрой сукой. Тишина повисла между ними, тяжёлая, как свинцовое одеяло. — Клаус… — Сальваторе младший запнулся. — Он не был нашим союзником, но он и не был врагом.– вздохнул он,– Он просто пытался защитить Дженну,приняв удар на себя. — Защитить Дженну, — кивнул Деймон. — А мы уничтожили его. Стефан поднял глаза на брата. — Теперь мы знаем, что связь работает в обе стороны.– произнес Сальваторе младший,– Если он погиб… — То и мы скоро последуем за ним, — закончил Деймон. — Потому что его семья не простит,либо мы в его родословной. Они посмотрели друг на друга, и в их взглядах читалось то, что оба боялись произнести вслух: Это конец. — Может, есть способ разорвать связь? — с надеждой поинтересовался Стефан. — Если бы был, Клаус уже нашёл бы его, — мрачно ответил Деймон. — Теперь остаётся только ждать,и готовиться. Он поднялся, подошёл к машине. Ночь была тёмной, беззвёздной. — Знаешь, что самое странное? — прошептал он. — Я почти жалею, что мы это сделали,потому что без него…– вздохнул Сальваторе старший,– мир станет скучнее. Стефан кивнул. — Да,но мы должны были попытаться.– усмехнулся Стефан. Оба замолчали, осознавая: впереди — только тьма. И в этой тьме им придётся встретить свой конец.

***

Рассвет едва пробивался сквозь пелену низких облаков, когда Конор припарковал свой потрёпанный внедорожник на окраине Мистик‑Фоллс. Он выключил двигатель, но ещё несколько минут сидел неподвижно, глядя на вывеску у въезда в город. «Добро пожаловать в Мистик‑Фоллс» Джордан усмехнулся без тени веселья. Внутри — ледяное спокойствие, почти отрешённость. Так всегда перед большой охотой. Ни страха, ни сомнений. Только чёткая цель и холодный расчёт. Но где‑то на краю сознания — тень. Не тревоги, нет. Скорее…горькое признание: Ты снова один. Как всегда. Он вспомнил лицо того парня из Братства — первого, кто показал ему метку. «Ты — один из нас». А потом — пустота. Ни имён, ни лиц. Только охота. Конор выдохнул, открыл дверь и шагнул в сырой утренний воздух. Он поехал дальше,пока не припорковался на аллее возле парка. Охотник шёл по главной улице, незаметно оглядываясь. Кафе, магазинчики, школа. Всё такое…обычное. Будто здесь не течёт под поверхностью кровь, не прячутся в тени существа, которые он обязан уничтожить. В кармане завибрировал телефон — сообщение от неизвестного номера: «Они знают, что ты приехал.Будь осторожен». Конор даже не вздрогнул. Кто это? Неважно. Важно то, что «они» уже почувствовали его присутствие. Он зашёл в «Мистик Гриль», сел у окна. Заказал кофе — просто чтобы не привлекать внимания. Наблюдал. Женщина за стойкой слишком бледна. Парень у входа нервно оглядывается. В углу — двое, разговаривают слишком тихо. Каждый из них мог быть целью. Или приманкой. Они думают, я пришёл за славой? За местью? Нет. Коннор пришёл закончить работу. Ты не выбираешь эту судьбу. Она выбирает тебя. И теперь он — нож, который режет тьму. Без жалости. Без колебаний. Он достал из внутреннего кармана перчатку, пропитанную вербеной. Надел её, незаметно провёл ладонью по столу. Жжение на коже — привычное, почти успокаивающее. Кто из вас первый подойдёт поздороваться? Внезапно дверь кафе открылась, и вошли двое — мужчина с жёстким взглядом и парень помоложе, Конор сразу понял: это они. — Ты — Конор Джордан,– усмехнулся нагло брюнет,– Охотник. — А ты — Сальваторе, — спокойно ответил Конор, не отводя взгляда. — А ты я полагаю Гилберт младший. Стефан, стоящий рядом, скрестил руки. — Ты здесь и это главная проблема,– произнес Стефан. Конор медленно улыбнулся — холодно, без тени юмора. — Проблема не я. – усмехнулся мужчина,– Проблема — те, кого вы прячете. Тишина повисла между ними, как натянутая струна. Конор поднялся, не допив кофе. — Вы знаете, зачем я здесь. – он довольно ухмыльнулся,– И знаете, что будет дальше. Он вышел, оставив их смотреть ему вслед. А где‑то в глубине города уже начиналась охота.