Часть 1. Переулок

Тайлер поднялся с колен, вытер рот и получил несколько мятых купюр от мужчины, застёгивающего ширинку. Сунув наличку в карман джинс, он надел капюшон и пошёл прочь по тёмному переулку. Но не успел он пройти и пары метров, как увидел впереди фигуру. Чёрный плащ, две косички и пристальный взгляд, от которого становилось не по себе. Он застыл на полушаге. Он и представить не мог, что кто-то застанет его... Тем более она. — Сменил профессию? — голос Уэнсдей был, как всегда, бесцветным и жёстким. — Не твоё дело. Он резко огляделся, выискивая засаду. Переулок был пуст. Машина его клиента совершила неуклюжий разворот и поехала в сторону центра. — Не беспокойся. Я одна. — Значит, если я превращусь и разорву тебя на части, никто меня не остановит? ­— Сомневаюсь, что это будет хорошей идеей… — Уэнсдей взвила курок в кармане плаща, — Твое существование едва ли станет менее жалким, если ты добавишь к своим грехам ещё одно убийство, — она подошла ближе на пару шагов, — Но я пришла не за местью. — Тогда зачем? Снова насладиться своей победой и моим унижением? — Нет… Она наблюдала за ним две недели, три дня и примерно восемнадцать часов. Видела, как он переезжает с места на место, ночует в подворотнях, греется у костров таких же бездомных. Как продаёт себя за копейки. Как ворует еду из магазинов, где за прилавком стоят слишком наивные или слишком уставшие люди. Его одежда пропахла дымом и дешёвым алкоголем, руки дрожали от недосыпа. Вечно настороженный, он вздрагивал от каждой полицейской сирены и прятал лицо под капюшоном, словно боялся, что его вычислят по одному лишь взгляду. — …Хочу предложить тебе защиту, дом и новые документы в обмен на… некоторую помощь. Тайлер поднял голову. — А тебя не смущает тот факт, что я убил предыдущую хозяйку? Думаешь, сможешь меня контролировать? — Собираюсь это проверить. Он хмыкнул. Вначале, когда он остался без хозяев, ему на какое-то время стало лучше. Пространство внутри головы будто очистилось, наполнилось тишиной, какую не слышал никогда прежде. И впервые за долгое время он услышал собственный голос. Но эта тишина, сначала показавшаяся свободой, очень быстро превратилась в камеру пыток. Кончились деньги, и собственный голос стал слишком оглушительным. В нём не было ни утешения, ни уверенности — только вина, отчаяние и нарастающая ненависть ко всему, включая самого себя. Алкоголь и вещества лишь на время приглушали этот невыносимый поток собственных мыслей, оставляя после себя ещё более горькое похмелье совести. Иногда становилось настолько невыносимо, что брехня Лорал, которую та вливала в его уши, казалась прекрасным сном. Хотелось услышать любой голос, только не свой. Уэнсдей стояла перед ним — холодная, рациональная, предсказуемая. У него не осталось ненависти к ней после смерти Лорал. Да и была ли эта ненависть его личной? Он не знал. Всё что он чувствовал сейчас — это безграничную усталость от всего. От хаоса в голове, от холода, от отсутствия сна, от пребывания в розыске… Он сплюнул на асфальт мерзкий вкус недавней работы. — Дом и защита, говоришь? А мы можем начать с хорошего ужина? Уэнсдей удовлетворительно кивнула и развернулась, жестом приглашая Тайлера следовать за ней. Он втянул воздух, будто впервые за долгое время было что втянуть, и последовал.