Часть 6. Секс

Больше внезапные вспышки ярости Уэнсдей не беспокоили. Остальную часть пути Тайлер проспал на заднем сидении в объятьях со своей курткой. Иногда машина подпрыгивала на неровностях, за окном менялся свет, но он не просыпался. Уэнсдей ловила себя на том, что следит за этим слишком внимательно: за тем, как поднимается и опускается его грудь, как расслабились пальцы, как исчезло напряжение. Ей даже было жаль его будить, когда они подъехали к отелю. — Приехали, — она всё-таки протянула руку и сжала его плечо. Он открыл глаза и поёжился. В салоне стало прохладно, вечер уже подбирался к ночи. — Уже? — хрипло спросил он. Они заселились, и Уэнсдей сразу встала под душ. Полдня за рулём её вымотали. Она закрыла глаза, позволив шуму воды заглушить внешний мир, и сосредоточилась на данных. Объект: Тайлер Галпин. Состояние: Нестабильное. Периоды апатии сменяются вспышками подавленной агрессии. Демонстрирует классические признаки психологической зависимости от фигуры контроля (субъекта). Добровольное превращение в пустыне подтверждает гипотезу: для него хайд — не только угроза, но и форма релаксации, побег от собственного «я». Парадокс. Реакция на субъекта (меня): Амбивалентная. Ищет близости для стабилизации, но одновременно испытывает страх и гнев от своей зависимости. Временное ухудшение состояния после эпизода с приказом «Спи» указывает на кризис принятия новой иерархии. Риски: 1) Эскалация агрессии, направленной вовнутрь или на субъекта. 2) Формирование патологической привязанности, осложняющей объективность исследования. 3) Непредсказуемость поведения хайда вне рамок приказа. Она открыла глаза, глядя, как вода стекает по рукам. Субъект: Уэнсдей Аддамс. Наблюдаемая аномалия: Повышение частоты сердечных сокращений и незначительный скачок электропроводности кожи в моменты тактильного контакта с объектом. Данные противоречат базовой установке на эмоциональный нейтралитет. Гипотеза 1: Симптом профессиональной деформации. Слишком глубокое погружение в психологию объекта вызывает эмпатическую мимикрию его физиологических реакций. (Вероятность: средняя. Требует проверки через дистанционное наблюдение). Гипотеза 2: Реакция на власть. Ощущение абсолютного контроля над столь опасной и сложной единицей стимулирует выброс адреналина, который ошибочно интерпретируется как влечение. (Вероятность: высокая. Согласуется с известными историческими прецедентами). Гипотеза 3: Неклассифицированный феномен. Влечение как таковое. Не к его человеческой оболочке, а к самой сути — к хаосу, который он несёт, и к парадоксальному спокойствию, которое он находит только в её присутствии. Притяжение не вопреки опасности, а из-за неё. (Вероятность: не определена. Слишком много субъективных параметров). *** Они выключили свет и какое-то время просто лежали в темноте, наблюдая, как шторы подсвечиваются фарами проезжающих мимо машин. Он бросал на неё взгляды, не уверенный, не оттолкнёт ли она его. Вскоре он не выдержал, повернулся и уткнулся лбом в её плечо. Это было как прикладывание льда при высокой температуре. Напряжение, сковывавшее его череп, разом ослабло, растворившись в этой точке холода. По телу пробежала долгая приятная волна. Он поцеловал её плечо. Это было лучше алкоголя, лучше дешёвых таблеток, лучше всего, что он пытался загнать в себя, чтобы забыться. Он продолжил целовать, поднимаясь выше к ключице. Её руки обхватили его за корпус, прижали к себе, и он почувствовал её поцелуй на своём виске. Он поцеловал её в губы, и она ответила ещё настойчивее. — Ты нужна мне. Она целовала его не так, как он целовал её. Медленнее. Увереннее. Её руки поднялись, обвили его шею, пальцы впились в кожу у основания черепа, мягко, но неотвратимо оттягивая его голову назад, открывая линию горла для себя. Он замер, не ожидая. Её поцелуи пережимали горло так, что становилось труднее дышать, и пульс в сонной артерии замедлялся. Её пальцы тянули его затылок всё ниже и ниже. — Чёрт возьми... — Тише, — прошептала она у его уха, не прерывая поцелуи. Её ладонь проскользила по его животу и остановилась у сердца. Её прикосновения обычно успокаивали, но сейчас его сердце билось как бешеное. — Ты реагируешь слишком сильно. — Пускай. Я не хочу останавливаться. — Ты уверен? — её поцелуи пробирали насквозь, — Твой пульс... Человеческое сердце не рассчитано на такую частоту... — её колено протиснулось между его ног. — Так оно и не совсем человеческое... Он чувствовал своим членом её живот. Руки сами потянулись развязать шнурок на штанах. Уэнсдей и презерватив в квадратной обёртке вместе представляли собой картину, от которой комната начинала плыть. Казалось, он может кончить просто от прикосновения её пальцев. Но он призвал все силы, которые у него были, чтобы это отсрочить. Она надела его отточенным движением, и когда её пальцы коснулись основания, с его губ невольно сорвался вдох. Она посмотрела ему прямо в душу. — Даже не думай кончить раньше меня. — Как скажешь. Приказ связал его. Она медленно опустилась на его член. Он следил за каждым микроскопическим изменением её лица. Её веки чуть опустились, губы приоткрылись на беззвучном выдохе. Её нутро сомкнулось на его члене. Она опустилась до конца, и он неуверенно положил ладони на её колени. Он приподнял бёдра, но её рука немедленно остановила его, впечатав обратно в постель. Затем она начала двигаться. Медленно. Как же чертовски медленно. Он лежал, вцепившись пальцами в простыни, пытаясь дышать в такт её движениям, но она навязывала свой ритм всему — и его лёгким, и его крови, стучавшей в висках. — Я не могу… — сорвалось у него, когда она позволила себе слегка ускориться. — Можешь, — ответила она почти безжалостно. — И смотри на меня. Он взглянул. Сначала в лицо, но взгляд предательски скользнул ниже, туда, где её бёдра встречались с его телом. Это было ошибкой. Картинка врезалась в мозг ярче любой вспышки. Он резко поднял глаза, но встречаться с её пристальным взглядом было ещё невыносимее. Она наклонилась и поцеловала его. — Хорошо держишься. Её ладони упёрлись в его ладони, прижимая их к матрасу по обе стороны от подушки. Кажется, его пульс стучал и в ладонях. Её движения стали сильнее, когда она перенесла вес вперёд. Проклятая кровать начала стучать в такт. — Уэнсдей... Он уже совершенно не управлял дыханием. Он едва сдерживался, чтобы не заскулить. — Скоро, — прошептала она и снова замедлила темп, сводя его с ума, растягивая каждую секунду до предела человеческой (и не только) выносливости. Её мышцы сжимались и отпускали, бёдра стали сильней давить на его талию. Она сама задышала бесконтрольнее. Взгляд из-под полуприкрытых век не отрывался от него. Она взяла его правую руку, оторвала от простыни, и положила туда, где ей было нужно. Её пальцы задали движения. Он продолжил в точности, как она показала. Она ускорилась. Всё, о чём он мог думать теперь — это держаться. Держаться, пока не последует её разрешение. Одна простая мысль. Он постарался сосредоточиться только на ней. Её дыхание сбилось окончательно, и он почувствовал это раньше, чем понял. Мир сузился до последнего усилия, которое больше не имело смысла сдерживать. Она тихо выдохнула его имя, и этого оказалось достаточно. Всё остальное произошло само — быстро, слепо, без мыслей. Потом остались только тяжёлая одышка и глухая тишина, в которой никто не спешил говорить первым.