Часть 2. Отбытие из академии

      Стремительными шагами Исари неслась по коридору к выходу из апартаментов её учебной группы. Ее путь был быстрым и незаметным: ученики веселились на улице, а слуги отдыхали в своих комнатах.       Она резко отдернула в сторону нитяные шторы на выходе. Перед глазами предстал знакомый спуск. Она подошла к самому краю.       Прямо перед носками её сапог каменный пол обрывался, открывая вид в головокружительную пустоту центральной шахты.       Башня Серебряного Ветра всегда была для неё загадкой. Архитектурное чудо, как и вся Академия. Эта структура напоминала гигантский разрез нейрона, заключённый в идеальную каменную цилиндрическую оболочку. В самом центре зияла огромная пустая шахта, уходящая вниз, в подземные уровни – в зону лабораторий, и вверх, к застеклённому куполу – в зону отдыха в непогоду. Вокруг этой шахты кольцом опоясывался главный коридор каждого этажа. От него, словно дендриты, ответвлялись четыре крыла, направленные в разные стороны света. Они, в свою очередь, разветвлялись на три коридора, где находились жилые апартаменты учебных групп.       Но самым впечатляющим был способ перемещения между этажами. Кольцевой коридор нависал над шахтой без каких-либо перил. Стоило ученику шагнуть в пустоту, как магический круг, выложенный на дне, мягко подхватывал его и плавно спускал на нужный уровень. Башня была живым организмом, а студенты — импульсами, бегущими по её «нервным» путям.       Сердце на мгновение замерло, а потом она шагнула в пустоту. Вихрь пронесся в ушах, срывая с губ остатки былой нерешительности. Огни этажей мелькали, как размытые полосы на ночном небе, а в животе неприятно заныло от невесомости. Казалось, падение длится вечность, но вот ноги мягко уперлись во что-то невидимое и упругое. Под ногами вспыхнули и погасли руны, и она уже стояла на холодном каменном полу, делая первый шаг к свободе. Створки двери с тихим скрипом пропустили её и так же закрылись. Исари выбралась из зоны общежития. В последний раз окинула взглядом здание, развернулась и зашагала прочь.       Вокруг царила атмосфера беспечного веселья. Выпускной был их лучшим прикрытием — кто будет искать двух заурядных студентов среди сотен таких же? Да и сама территория Академии, находящаяся под крылом Храма, была их лучшим щитом. Настоящая опасность начнется за воротами, в городе, но и там их ждала ярмарка — такой же хаос, только светский.       В письмах домой она почтительно называла его «Башней Серебряного Ветра». Но в мыслях и в разговорах с Рейром, это был просто «Плющ». И теперь, глядя на темнеющий силуэт, она понимала: ветер свободы, о котором она мечтала, наконец почувствован ею в полной мере.       Но руки сами сжимали полы плаща, а ноги набирали скорость. В тенях деревьев чудилось движение, будто за ней следят, хотя магическое чутьё молчало. Она загнала страх в самый тёмный угол сознания и перешла на бег.       И вот конюшня. В нос ударил знакомый, въедливый запах, который не выветривался даже после магической уборки. Брат ждал ее. Его рыжие кудри, такие же, как у неё, развевались на ветру, и на мгновение ей показалось, что они оба — пара одуванчиков, готовых улететь по первому ветру. В его руках были уздечки двух оседланных белых лошадей, Бурю и Зефир. Конюха рядом не было видно — видимо, Рейр его уже отпустил. Напряжённое лицо брата озарилось улыбкой, едва он увидел сестру.       — Ты вовремя, Иса. Я уж начал волноваться, — с облегчением и нежностью произнёс он. Пока она подходила, его взгляд, быстрым и привычным движением, скользнул за её спину, проверяя, не идёт ли кто по следу. В этом жесте читалась и его вечная игривая бравада, и вымуштрованная серьёзность. Он никогда не забывал о своей роли — роли её Хранителя, предопределённой ему до рождения. И он носил эту миссию с такой гордостью, что это заставляло её сердце сжиматься.       Рейр поднял руку, предлагая поводья ее лошади. На его мизинце, перекликаясь с ее печаткой, блеснуло в свете фонаря прочное кольцо из черненой стали с ажурными скрещенными клинками — знак Хранителя наследницы. Пальцы сами нашли знакомую узду и вплелись в гриву Бури. Шершавая грива, запах лошадиного пота и кожи — привычные, успокаивающие. Одним отработанным движением она вскинула ногу в стремя, оттолкнулась и, описав короткую дугу, тяжело опустилась в седло. Седло скрипнуло, принимая ее вес. Теперь можно ехать. Ее брат-близнец проделал то же самое со своей Зефиркой.       Как только он это сделал, Исари пришпорила свою кобылу, и та рванула на максимальной скорости к выходу из академии.       Они довольно быстро добрались до главных ворот. Народу там было видимо-невидимо, и пеших, и на конях. Стража, обычно бдительная, сегодня лишь лениво покосилась на них — двое студентов на лошадях были здесь самой обычной деталью пейзажа. Исари мысленно поблагодарила параноидальное планирование Рейра. Весь этот хаос работал на них. Пока слуги и гости были заняты празднеством, а власти города — ярмаркой, у них был самый ценный ресурс — время.       Исари знала — у них есть дня три, не меньше. Три дня, пока не закончатся официальные торжества, не разъедутся гости и какая-нибудь служанка не заглянет в ее опустевшую комнату для плановой уборки. Три дня, чтобы раствориться в мире.       Перед глазами мелькали разноцветные фонари и палатки. Стояла веселая атмосфера ярмарки и гуляний на ней. Разговоры людей сливались в шум и гам, который, не будь ее голова занята другими мыслями, показался бы ей приятным.       По мостовой улиц раздался ритмичный цокот копыт. Исари резко натянула поводья, сворачивая с залитой огнями главной улицы в темный, немощеный переулок. Гул толпы и музыка ярмарки тут же стихли, сменившись гулким эхом собственных копыт по булыжнику. Краем глаза она поймала движение — Рейр, как тень, последовал за ней, его голова поворачивалась, сканируя крыши и подворотни. Здесь, в тишине, любая погоня была бы слышна за версту. Необходимо пересечь черту города, а потом по главной дороге левого побережья добраться до портового городка Таррис, где их ждет Эрих.       «Эх, отплыть прямо отсюда... но нет, это невозможно. Придется скакать до Тарриса согласно плану, выстроенному Рейром.»       Дорога займет где-то шесть часов по их расчетам и плану, их надо придерживаться.       Дорога в седле пролетела в каком-то оцепенении. Тело жило своей жизнью: она держала поводья онемевшими пальцами, а в ушах стучали копыта. А ум был там, в академии, перечитывая последние письма матери в тщетной надежде найти хоть намек, знак, который она пропустила. Каждый скрип седла отдавался в ушах скрипом двери в кабинет Берлиора. Она сжала зубы, чувствуя, бессильную злость и непонимание того, как так получилось. Почему мать решила ускорить процесс, не предупредив и не дав малейшего намека? И как отец дал свое согласие? Он никогда не питал симпатии к Валу, даже когда тот был ребенком. Неужели Валериан как-то повлиял на матушку? Что же он мог наплести, если уже не наплел ей?       Вопросов в голове было множество, но ответов, увы, не находилось — лишь догадки и теории. Исари бросила взгляд на Рейра. Он ехал сзади, его привычно насмешливый взгляд теперь был жестким и внимательным. Он был ее якорем в этом море хаоса.       Единственное, что оставалось реальным. Тот, кому она верила безоговорочно в серьезных ситуациях, тот, кто говорил ей всегда правду, какой бы она ей не была. В горле отчетливо почувствовался вкус горечи, единственный раз в который она не поверила брату, касался Вала. То что она заметила и осознала слишком поздно. Исари уже давно принесла свои извинения брату, но вину за неверие она все равно чувствовала и не могла уже простить себе.       Исари оглянулась на Рейра. Его взгляд, жесткий и внимательный, встретился с ее полным вины и страха взглядом. Уголок его рта дрогнул в слабой, уставшей улыбке.       — Эй, хватит, — его голос прозвучал тише, приглушенный стуком копыт. — Мы уже проходили это. Тогда ты его не видела. Теперь — видишь. Я прав, ты права... а он — мерзавец. Сейчас не время делить вину. Едь.       Он сжал кулак в перчатке, а затем указательным пальцем резко указал вперед, на дорогу. Один четкий, понятный жест. Вперед. О прошлом — больше ни слова.       Оставшаяся часть пути до портового города прошла в тишине. Небо начало светлеть, а их кони уже медленным пришли в назначенный пункт. Впереди, сквозь утреннюю дымку, проступили черные силуэты мачт, похожие на голые леса. Воздух стал другим — влажным, соленым, пропахшим смолой и гниющими водорослями. Запах чужой, незнакомой жизни. Запах свободы. Уголки ее губ дрогнули, и она не стала сдерживать слабую, почти исступленную улыбку облегчения.