Часть 8. Цена тишины между закатом и рассветом

      Темнота. Тело, как будто было полностью погружено в родные воды Керу. Только что-то внутри Исари не давало ей покоя. Вода тепло обволакивала и тянула вниз. Внутри груди от чего-то тихо ныло и сдавливало. Мысли текли вяло и неспешно. Воздух!       Она активно начала двигать руками, стараясь выплыть на поверхность. Ее ногу схватило что-то скользкое и холодное. Взгляд быстро опустился вниз, пытаясь что-то разглядеть в этой тьме. Она яростно дернула захваченной конечностью, но путы стали все туже. В бессильной злобе Исари в отчаянии приоткрыла рот, дав выйти из него нескольким пузырькам воздуха, которые по неведомой ей причине сияли тихим серебряным светом и искорками. Этого освещения хватило. Ее ноги были схвачены морскими водорослями. Поняв в чем причина, девушка оперативно согнула ноги, подтянув их к груди. Руки нащупали в наступившей снова темноте растения и стали пытаться их распутать. Ничего не получалось, воздух не бесконечен. Внутри нее разгоралось все большая злоба. Руки до боли вцепились в путы.       «Да сгори ты, тенебрис тебя дери! Разорвись…исчезни… Пеплом обратись тварь!» — кричала про себя Исари. Вода около рук начала закипать, причиняя боль. Водоросли постепенно начали становиться все мягче и мягче, пока не превратились в подобие мокрого листа бумаги, который был спешно разорван. В мгновение раздался тихий шепот, но быстро исчез.       Исари рванула изо всех сил вперед. Девушка не знала, сколько она гребла руками, пока в один момент под руками не почувствовала песок, и ей возвратилась способность дышать. Грудь сотрясал громкий кашель. Она пыталась сделать глубокие вдохи в попытке отдышаться и вдохнуть побольше воздуха. Она медленно на четвереньках уходила от воды на сушу.       Тут на ее плечо положили руку, окликая:       — Исари! — мягкий, родной тембр голоса. В этот момент ей возвратилась способность видеть, она приподняла голову и увидела обеспокоенное лицо брата. — Исари, пожалуйста, вставай нам надо спешить!       Девушка пыталась спросить, но из ее груди вышел только тихий хрип.       «Куда спешить? Зачем?» — метались в голове обрывки мыслей.       Руки парня быстро оказались под ее подмышками, рывком поднимая, и закидывая одну из ее рук себе на плечо. В тот же момент, когда она оказалась на ногах, они подогнулись от сильных судорог. Стыд за слабость начал заполнять ее изнутри.       В этот момент откуда-то издалека прозвучал новый голос:       — Исарианна! — Голос с оттенком стали, от которого внутри одновременно разлилось и тепло, и холод. — Где же ты, доченька? — устало, тихо спросила она. Это полоснула по сердцу девушки кинжалом по имени Вина. Брат как мог быстро пытался их утащить подальше.       — Исари… — Теплый более тихий мужской голос, несущий бесконечную печаль, присоединился к зову. — Дитя мое… Мой солнечный лучик… Разве мы это заслужили? Ты же помнишь…       — Ты забыла про свой долг? — перебив спросила она, и в тишине прозвенел вопрос. Резкий, как удар молота. Хлесткий и болезненный, как хлыст. — Ты забыла, — утвердила она. — Ты забыла про свой долг. Ты забыла про свою семью… — Пауза, перед следующим ударом. — Что ты такое?       Из Исари словно выбили весь дух с этими словами, и она безвольно повисла, поддерживаемая лишь рукой Рейра. Брат устало вздохнул, и подхватив ее под коленями, понес на руках. По щеке девушки покатилась одинокая слеза. Она уткнулась лицом в братское плечо, ища поддержки.       — Иса, все хорошо, — тихим шепотом заверил ее он. — Мы убежим. У нас все получится, — продолжил он, ускоряясь до бега.       Голоса родителей все не прекращались, смешиваясь в какофонию и хаос. Но в одно мгновение раздался треск, голоса затихли. Перед Рейром упало дерево, остановив его.       Ниоткуда взявшийся ветер, принесший знакомый орехово-цветочный аромат. Тихие шаги приближались к ним. Вдруг хрустнула ветка. Плечи брата под рукой Исари напряглись. Она собрав волю в кулак повернула голову к источнику звука. Первым в глаза бросились длинные распущенные волосы, а после глаза вышедшего к ним существа.       Девушка уже поняла, кто перед ней находится, но от этого ее сердце упало куда-то вниз и на мгновение остановилось, чтобы в следующий миг заколотиться с удвоенной силой.       Они были, как два темных провала, две ямы, которые поглощают все вокруг. В них как будто не было и капли жизни. Только непонятная ей до сих пор смесь эмоций. Было ли это той самой любовью, о которой всегда пытался ей сказать Вал? Что-то внутри нее твердило о неправильности его взгляда. Что это было? Она не могла дать ответа.       — Иса… Почему ты боишься меня, любимая? — Его теплый сладкий тон шел вразрез с его взглядом и мимикой… Это пугало еще больше. Он был… словно кукла. Сломанная кукла. — Предначертанная моя, — начал приближаться к ней. Его голос стал почему-то исходить не только из его рта, но из-под земли, постепенно расширяя радиус распространения. Начиная звучать отовсюду. — Ты ведь сама сделала меня таким. Возьми ответственность, — его речь стала холодной и угрожающей, но в следующее мгновение возвратилась к теплому тону. Улыбка начала расползаться на его губах. — Ну же возвращайся ко мне, дорогая.       Ноги Исари, а также руки, вновь оплели водоросли. Они вырвали ее из цепкой хватки брата. Сам Рейр был отброшен ветром в ближайшее дерево и с болезненным стоном, отключился. Его тело начало медленно расплываться, а после рассеялось, как пыль.       Путы быстро тащили ее по земле, не щадя, через кусты и камни. Спина девушки горела. Корни волос натянулись причиняя боль. Путы, связавшие конечности более туго, чем в прошлый раз, натирали и замедляли кровообращение, заставляя их покалывать. Она брыкалась, пыталась активировать стихию, но… Не могла никак сосредоточится. Рот открывался, но не издавал ни звука.       Через некоторое время путы подняли ее за ноги в воздухе, заставив ее висеть вниз головой. Путы на руках ослабли и освободили ее руки. До этого прижатые к животу, они безвольно упали вниз, занемевшие и усталые. Пальцы прикоснулись к мягкой, покрытой мхом земле. Оглядевшись, Исари поняла, что привязана за ноги к толстой ветке старого сухого дерева.       Вал присел перед ней на корточки и прикоснулся кончиками пальцев к ее лицу. Виски начали болезненно пульсировать от прилива крови. Мир начал плыть перед глазами.       — Ну что? Теперь ты не сможешь убежать. Смирись, — шепчет он, и его пальцы спускаются с ее лица на шею и нежно проникают под жаберные щели. Не с болью, а с леденящим, влажным холодом, как прикосновение мертвой рыбы из глубин. У Исари перехватило дыхание, по коже пошел отвратительный рой мурашек, от которого ее передернуло. От чего пальцы Вала выскользнули, позволив ей судорожно глотнуть воздух. — Я смою с тебя всю эту грязь… всю эту чуждую жизнь… — Он взял ее занемевшую руку в свою, нежно массируя большим пальцем кисть, после чего подняв ее к своему лицу, оставил невесомый поцелуй. — Смирись… и стань частью нашей истории. Единственной и вечной. — Парень прижался виском к ее внутренней части ладони. — Спи, моя. Можешь забыть это, как дурной сон, — заканчивает он мягким покровительственным тоном. Его слова обволокли ее сознание тягучим туманом. Мир начал расплываться, терять форму. Исари почувствовала, как ее веки наливаются свинцом. Еще мгновение — и она погрузится в ту тишину, которую он для нее уготовил…       Из последних сил она дернулась — не телом, которое было скованно, а чем-то внутри, глубоко в грудной клетке. Резкий, судорожный спазм, будто сердце пыталось вырваться из ледяных тисков.       Исари взлетела на кровати, как на пружине. Горло было сжато немым криком. Ладонь, та самая, к которой он прикасался губами, инстинктивно прижалась к ее собственному рту, пытаясь заглушить хриплый, прерывистый вой, который все же вырвался наружу. Вторая рука впилась в жаберные щели, ища тот самый чужой холод. Его не было. Была только влажная от пота, живая, своя кожа. Но ощущение его прикосновения горело на ней, как клеймо.       Она села, подтянув колени к себе, и спрятала голову в них. Ее тело сотрясла дрожь.       «Снова.»       Кошмары, которые начались с того момента, как они с Рейром придумали план. Сначала были достаточно легкими, не страшными, но теперь превратившиеся в то, от чего холодеют кости.       За стеной слышался тихий храп брата. Исари хотелось кричать, хотел устроить хаос в своей комнате, но не могла себе этого позволить. Не могла потревожить сон и так сильно уставшего брата, который переживал не меньше нее. Который всегда на ее стороне, всегда поддерживающий и заботящийся о ней, ставящий Исари на первое место.       «Я так… устала. Что же мне делать? Я больше не могу.»       Привычный тяжелый влажный воздух наполнял легкие, не давая охладиться. Голова тяжелая после сна, а также и от влажности.       «Надо выйти. Сидеть тут просто невыносимо.»       Она медленно встала с кровати, и выдохнув, стала переодеваться. Мокрая от пота сорочка отправилась в полет. Пренебрегая полотенцем, Исари создала небольшой водяной шар, который, лопнув, окатил ее с головы до ног, смывая физические остатки кошмара. Часть воды намочила кровать, но тем лучше, хоть немного освежит душную постель.       Рука нащупала под подушкой широкую шелковую ленту. Механическим движением она завела ее за спину, крест-накрест обмотала грудь. Затем подняла концы за шею и скрепила невидимой застежкой.       Далее сверху пошла льняная рубаха и штаны, которые сразу стали влажными. На ноги она надела легкие сандалии на подвязках.       Исари сделала шаг к двери и замерла.       На запястье, там, где в кошмаре его губы коснулись ее кожи, заныло. Не болью, а глухим, холодным эхом, будто под кожей застряла осколком льда под кожей: «Можешь забыть это как дурной сон».       Исари схватилась за руку, словно пытаясь вырвать эту ледяную занозу. Тщетно. Ощущение было не снаружи. Оно было внутри. Как болезненная пустота, которая вскрылась этим кошмаром.       Ей нужна была тишина. Не просто отсутствие звука, а та абсолютная, выжженная пустотой, в которой умолкают даже внутренние голоса.       Мысль пришла не из головы, а из этого самого ледяного очага в запястье.       «Тот, кто собирает кошмары.»       И тогда, как осколок другого воспоминания, всплыл чужой голос, низкий и бархатный, сказавший ей на палубе: «Если ваша тишина когда-нибудь станет слишком громкой… помните, что на этом корабле есть тот, кто умеет слушать не ушами.»       Всплыл образ: огромная фигура в переливающемся халате, безмятежный взгляд, ловящий каждую тень на ее лице. Ксил. Он видел ее страх на палубе. Он смотрел на нее не с осуждением, а с… интересом. Словно разглядывал редкий минерал.       Это было отвратительно — просить помощи у чего-то столь же чуждого и пугающего, как сам кошмар. Но этот внутренний холод… он не пройдет сам. Но… Ксил единственное существо на этом корабле, которое не станет смотреть на нее с жалостью, требовать объяснений или давать пустые утешения. Оно, возможно, даже — обрадуется ее состоянию.       Он не предлагал спасения.       «Сделку, — прошептал в ее сознании холодный голос собственного отчаяния. — Он говорил о сделках.»       Исари толкнула дверь и вышла в коридор. Она шла прочь от койки, от мокрых простыней, от себя самой, зараженной этим кошмаром. А дорога «прочь» на этом корабле в час ночи вела только в одно место на пустую палубу, где, как она смутно надеялась, царила бы тишина. Но часть ее уже знала, кого она там найдет.       Гулкий звук шагов по деревянному настилу отдавался в пустой тишине. Она шла к трапу, ведущему на верхнюю палубу, еле видя вокруг.       На углу около подъема наверх светила одинокая магическая сфера. Под ней, стоял стол с бумагами и картами, над которыми, склонившись, сидел Нокс. Его пальцы игрались с изящной перьевой ручкой. От него пахло табаком, чернилами, солью и усталостью.       Он поднял взгляд, заметив ее, и нахмурился с привычной, бывалой озабоченностью.       — Не спится, дитя, в преддверии сухого сезона? Иль мысли голову мучают тяжелые? — Его голос был хриплым, но негрубым.       Исари замерла, застигнутая врасплох, но машинально кивнула, не в силах вымолвить слово. В горле стоял ком.       Он отложил ручку на подставку, и не глядя, опустил руку под стол, вынув флягу. После чего протянул ее со словами:       — На, глотни. Вода пресная. Легче станет, прояснит башку.       Исари взяла ее. Металл был прохладным. Сделав глоток, горло в тот же момент обожгло и девушка зашлась кашлем. После чего она принюхалась к горлышку бутылки и обратила возмущенный взгляд на мужчину.       — Это ром, Нокс! Кхе-кхе, — выдохнула она сквозь кашель, и от этого внезапного, бытового возмущения слезы навернулись на глаза. Не от рома. От простоты этого недоразумения. От того, что есть еще вещи, которые можно вот так, по-глупому, перепутать, и это будет самой большой проблемой в эту секунду.       — Ой, — его глаза расширились, а брови поползли вверх. — Прости. Ну ошибся. С кем не бывает? — С этими словами он забрал обратно флягу, и заменил ее на обычную. Его пальцы, шершавые и испачканные чернилами, на мгновение коснулись ее. Это было самое обычное, незначительное прикосновение. Но после ледяного призрака Вала оно показалось обжигающе-живым, почти болезненно-реальным. Исари невольно отдернула руку. После чего, также Нокс протянул мешочек. — На закуси.       Она сделала снова глоток — вода оказалась теплой, застоявшейся, но бесконечно реальной. Она вернула флягу. После чего закинула в рот небольшой кусочек вяленого мяса.       — Спасибо, — выдавила она, откашлявшись, и бросила на него взгляд, в котором смешалась благодарность и детская обида за обожженное ромом горло.       — Да ладно, — отмахнулся он. — Иди, дитя. Подымись, только за перила не облокачивайся. А то упадешь за борт — вытаскивать замучаюсь. — Он там наверху… — Нокс на секунду запнулся, подбирая слова, и отвел взгляд. — …Ну, ты сама знаешь. Небось, умная.       Ее сердце ёкнуло. Это была простая, неуклюжая забота. От нее у Исари вдруг сдавило грудь не страхом, а чем-то более горьким. Вот оно, нормальное. Простое. Человеческое. Она могла бы сесть тут, на ящик, молча смотреть, как он разбирает письма, деловые предложения и планы, сверяя с картой. И просто… быть, как в детстве.       Исари кивнула, развернулась и пошла к трапу, чувствуя, как его взгляд, тяжелый и немного печальный, провожает ее в спину. Ступеньки под ногами казались особенно крутыми.       — Сафр, пусть она и этот Ксил, оба не упадут за борт. Только не за борт. Хватит с меня. Молю, — раздался тихий еле неразборчивый шепот ей в спину. — И пусть… — остальную часть, она уже не услышала.       Исари поднялась на борт. Она подняла глаза на небо. Оно было безоблачное, только два ночных светила, между которыми было небольшое расстояние. Казалось, что это не просто спутники, а глаза, которые пристально следили за ее действиями, зная, то, о чем она думает и планирует. Девушка передернула плечами и встряхнула головой, сгоняя образ, появившийся в голове.       Она опустила свой взгляд обратно на палубу. Тусклые шары света. Словно сама ночь выдохлась и не могла дать больше. Как и она.       «Надо будет сказать Эриху или Ноксу, что нужно заменить их на новые. Хотя может она уже знают? Просто не успели заменить? Не было необходимости, возможно, да и мы с братом нагрянули достаточно неожиданно.» — мелькнула в голове привычная, почти хозяйская мысль.       Подумала девушка. Она попыталась выдохнуть, заглушая мелкую дрожь в коленях. Сейчас нужно найти источник другой тьмы сознательной и собранной. Исари стала осматриваться по сторонам, ища Ксила. При таком освещение с учетом того, как он выглядит, сразу не найдешь его.       «Где же он?»       Словно услышав ее вопрос, она услышала небольшой шорох одежды. В глаза первым бросился изысканный ковер, разложенный на полу в углу около ящиков. После отблеск шелкового халата, а после «веснушки» мерцающие различными цветами на его кисти и щеках. Тенебрис неподвижно сидел, согнув одну ногу в колене, а другую под себя. Спиной он опирался о стену. Его рука расслаблено лежала на перилле, только кисть свисала за бортом. Воздух вокруг него казался гуще, словно пропитанным не запахом, а самой концентрированной тишиной. Даже шум волн за бортом звучал здесь приглушенно, как из другого мира. Он смотрел вдаль, на водную гладь. Если бы не ветер, приводящий в движение его одежду и волосы, можно было бы подумать, что это не живое существо, а статуя.       Почувствовав присутствие, Ксил повернул голову. Его взгляд прошел сквозь нее, ухватившись за точку в пустом воздухе где-то у ее левого виска. Она не могла точно определить, могла только опираться на свое чутье. В его абсолютно черных, звездчатых глазах что-то вспыхнуло и тут же погасло — не отражение света, а внутренняя вспышка, быстрая и яркая, как падающая звезда. Исари инстинктивно оглянулась, ожидая увидеть то, что привлекло его внимание. Ничего. Только ночь. Когда она вернула взгляд на него, на его лице оставалась лишь тонкая, застывшая гримаса не досады, а скорее… голодного удивления, того, что испытывает хищник, заметив ускользающую от него добычу, которая была уже на крючке. Он что-то увидел. И что-то упустил. И это «что-то» было связано с ней, но не с ней самой. Может что-то увидел в терновых ветвях? Вряд ли он даст ответ, что это было.       Ксил медленно, будто возвращаясь из путешествия, перевел наконец свой взгляд прямо на нее. Ни следа от недавней вспышки. Только бездонное, любопытное внимание. Он молча указал длинным пальцем с ногтем, отливавшим серебряным блеском, на свободное место на ковре рядом с собой. Жест был не гостеприимным, а деловым.       Она неспешно подошла и села около него. Ворс ковра приятно обволок ноги. Ее взгляд машинально скользнул по перилам крепким, с едва заметным блеском нового лака. В памяти всплыл усталый голос Нокса: «Только не за борт. Хватит с меня.». Картина того, как эта громада в шелках, нелепо шлепнувшаяся в воду, и Нокс, чертыхаясь, пытающийся понять, как его вытащить… Рисовалась в голове в слишком абсурдных красках. От этой неожиданной мысли уголок ее губ дрогнул не в улыбку, а в невольный, нервный спазм, который она поспешно убрала со своего лица.       — Вы походу долго не двигались. У вас… тело не каменеет? Или у тенебрисов другие понятия о комфорте? — Спросила Исари, взяв инициативу в свои руки. Нервный мандраж, который только недавно начал медленно уходить, поднялся комом в горле. Девушка, волевым усилием, снова сделала попытку взять себя в руки. С переменным успехом у нее получилось, сердце замедлило свой ритм.       — Каменеет. Буквально. Временами мне приходится… линять, чтобы сбросить кристаллическую корку, чтобы при необходимости обретать гибкую и эластичную кожу. Такова биология моей расы. Метаморфозы Бездны Абига, результаты которых обеспечивают нам силу и защиту. Скучная теория, сеньорита, — спокойным голосом ответил Ксил. Его глаза изучающее скользили по силуэту девушки, выжидая. — Но вы пришли не за лекцией по физиологии, как я понимаю. Ваша тишина… она трещит по швам. Я слышал это, до того, как вы начали подниматься по трапу. И чувствую послевкусие вашего сна. Водоросли. Голос, зовущий из-под земли, с привкусом старых трав и чернил. И… да, путы. Очень тугие. — Без капли жалости перечислил он детали кошмара. — Один вопрос, прежде чем мы перейдём к обговариванию цены. В тот миг, когда путы подняли вас в воздух… вам было страшнее от того, что это происходит, личности совершающей это или от того, что в глубине души часть вас восприняла это как… справедливость? Что вы это заслужили?       Она отпрянула, будто её ударили. Воздух перестал поступать в лёгкие. Он не просто видел кошмар. Он видел стыд, который был его ядром. Этот вопрос был, как снятие кожи. Как удар кинжалом в сердце, в старую незажившую рану. Исари скрещивает руки на груди. Вдох. Выдох.       Ответа не требовалось, все было и так видно по языку ее тела.       — Да, но… Если вы всё знаете, зачем вопросы? И какую плату вы хотите за то, чтобы это прекратилось? Душу? Память? — С ноткой раздражения начала задавать вопросы Исари.       — Ха, право слово, — усмехнулся он. — Вопросы — для вас, чтобы вы осознали, на что соглашаетесь. А плата… То что вы готовы отдать, а я готов принять. Ваш страх — рефлексивный. Вы боитесь не боли, а несвободы. Это редкий, ценный материал. Я предлагаю кураторство. Ваши кошмары будут поглощаться мной, даря вам тихую пустоту. От вас мне нужны права на доступ в ваше подсознание и… плата.       В этот миг в голове Исари вспыхивает их прошлых разговор о «истинных парах». Идея быстро сформировалось в ее голове и была озвучена мужчине:       — Вы же ищите «Дом» … в сновидениях, верно? На время нашей сделки я могу дать вам в аренду небольшую комнату в моем подсознании. Это, конечно не душа, но… Место, куда вы сможете приходить туда, наблюдать с первых мест и изучать, то, что вас интересует. Взамен гарантируйте мне несколько часов глухого сна. Не как хозяин души, а как… арендатор эксклюзивного материала.       Ксил тихо, удивленно засмеялся. Его глаза выражали веселье.       — Очаровательно, прелестно, сеньорита Исари. Вы превращаете акт поглощения в научное сотрудничество. Вы не предлагаете себя в жертву. Вы предлагаете партнерство. Какая чудесная редкость. — Восхищенно проговорил он с легкой улыбкой на губах.       Он поднимает руку на уровень глаз девушки. Сначала ничего не происходит, но после медленно центр ладони начал пульсировать, растягиваться. Сформировался небольшой бугор, которой постепенно обретал острые углы. Оно не разрывало кожу, а создавало отросток, который превратился в маленький кристалл аметиста с тонкими золотыми прожилками. Тихий треск и он отвалился от его плоти сам, упав обратно в раскрытую ладонь с еле слышным звоном.       — Мне понадобится ключ. Якорь. — пояснил Ксил на ее недоуменный взгляд.       — Никакого влияния на мои решения наяву. Только сон. Только кошмары, — предупредила Исари.       — Естественно. Я коллекционер, а не кукловод. Никакого влияния на ваши решения наяву. Но если в ваших снах или вне их я найду… угрозу самому материалу, я оставляю за собой право вмешаться. Чтобы сохранить целостность экспоната. — С ноткой возмущения развеял ее страхи Ксил. — Мне нужна ваша прядь.       — Хорошо, но… только мне не чем вам срезать ее.       — Нет, нужды, — отмахнулся он, а после протянул руку к ее длинным кудрям. — Разрешите, сеньорита? — Вежливо спросил мужчина. Исари кивнула. Ноготь Ксила, как острый кинжал срезал необходимую часть. После чего провел то же действие со своими волосами. Он положил на левую ладонь с аметистом свою прядь и прядь Исари, а затем накрыл другой рукой. Холодное фиолетовое сияние вспыхнуло между его пальцев на мгновение. Далее верхняя ладонь сжала в кулак, то что находилось под ней. Вслед за этим он другой рукой нежно обхватил ее ладонь с тыльной стороны и вложил в нее предмет.       Это оказался изящный браслет-косичка с висящим аметистом на нем. Волосы в нем сплелись сами, а на камне было золотое душко, на котором он висел.       — Это ключ. Постарайтесь не расставаться с ним. Носите всегда с собой.       — Учту. Все? — уточнила девушка, надевая браслет на кисть.       — Хм-м, не совсем. Наша сделка требует более прочного якоря. — Сказал он, сокращая и без того маленькую дистанцию между ними. — Поэтому я дам вам нечто большее. Просто… слушайте.       Он наклонился так близко, что его дыхание, пахнущее озоном и холодным камнем, коснулось её кожи. Его губы шевельнулись беззвучно. Он не произнёс имя вслух. Он выдохнул его. Оно было тише шелеста паруса, но от этого звука задрожал воздух между ними. Этот набор звуков, как будто выгравировался в ее памяти, а затем обернулся легкой дымкой. Между ними что-то щёлкнуло, словно захлопнулась невидимая дверь или, наоборот, открылся потайной люк.       — Теперь вы знаете. Это — конечная гарантия, — с этими словами Ксил приподнял указательным и средним пальцем ее подбородок. — Если я нарушу наш договор, вы сможете использовать это. Если вы попытаетесь использовать это без причины… вы узнаете, почему мы, тенебрисы, так редко делимся подобными вещами. Это не дар, сеньорита. Это — взаимное обеспечение кредита доверием, которого между нами еще нет.       — Благодарю за данное доверие. — приглушенно ответила девушка. В ее груди была тяжесть, но вместе с этим странное облегчение.       — Спи спокойно сегодня, Исари. Пусть моя тишина будет вам ложем.       Она неспешно поднимается с коврика, и бросая последний взгляд на Ксила, уходит, обратно в каюту. Она ложится на кровать и закрывает глаза. В ее голове пролетела одна маленькая мысль, перед тем как она отрубилась:       «Что я только что сделала? Правильно ли…»       Дальше была только обещанная пустота. Просто, черная мгла которая нежно обволакивала ее тело. Она не мешала дышать, а просто обнимала. Дарила, то спокойствие, которое она давно не испытывала.       Камень на браслете еле заметно мигнул.       Ксил не двигался, наблюдая, как она уходит. Только когда шаги затихают, он хватает летающую рядом с ним нить. Она мигала неровным светом. Рядом висели и другие нити — тусклые, с золотыми символами в разных местах, то что также называли нити судьбы или же терновые ветви. Его глаза бегали по письменам, пытаясь понять загадку, которая мучила его долгое время.       «Чего не хватает? Слишком поздно и слишком рано. Бездействие и действие. Сломанное или надломанное? Стать элементом системы. Выбор…»       В этот момент нить мигнула сильнее. Перед глазами мужчины возникло несколько образов. В груди вспыхнуло непонятное ему пульсирующее тепло и чувство. После чего видение дрогнуло и нить начала трескаться. Ксил не шелохнулся, лишь его глаза, эти две узкие щели в ночи, сузились на долю миллиметра.       «Что ЭТО было?»       Он смотрит на свои пальцы — инструменты, которые умеют разбирать кошмары как часы. Они бесполезны перед этой загадкой. Пальцы сильнее сжали нить, которая яростно и отчаянно задергалась. Его ноготь впился в плоть времени, а дальше начал рисовать одному ему известные символы. От контакта с невозможным по его пальцу прошла трещина, и ее тут же заполнила золотая жидкость — то, что в этом мире назвали бы его кровью. Письмена начали наполняться ей и сиять. Закончив писать, мужчина отпустил нить, которая теперь стала такой же, как несколько остальных, витавших рядом с ним нитей. Тусклой и серой       — Не получилось, но то что есть уже не плохо. Может быть я смогу найти разгадку в будущем?       Ксил откинулся назад, снова сливаясь с тенью. Его глаза, отражавшие теперь только звёзды, были устремлены не в прошлое, а в будущее — туда, где в котле «Танца» начнётся самая интересная часть. Он закрыл глаза, и впервые за многие годы его собственная вечная тишина была не пустой, а наполненной тихим гулом далёкого, набирающего силу пламени.       «А на счет чувства… надо спросить Элариаса. Надо же ему отрабатывать контракт, верно?»