Часть 3

Просыпаться не от стуков в дверь, а от запаха гари, просачивающегося через щель между полом и дверью, было в сотни раз страшнее. Первой мыслью Домовладельца было то, что какой-то истукан решил ночью что-то приготовить и спалил всё к чертям, а второй — не было. Она исчезла в ту же секунду, как он осмотрел весь дом на предмет возгорания, а потом заглянул в открытое на проветривание окно. Дом соседа, что недавно покрасили в белый, горел ярким пламенем, освещая тёмные безлюдные улицы. Мужчина стоял у окна, смотря на полыхающее здание. Не было известно, был произведён поджог нарочно или это проделки солнца, но сам факт, что дом соседа, человека, который в первый же день апокалипсиса предупреждал его о возможных опасностях, сгорал прямо у него на глазах. Мысли бегали одна за другой: что стало с соседом, с его женой, с дочерью, которая даже мир не успела повидать? Что произошло с ними? Голову переполнили тревожные мысли, и охватывало чувством непонимания и беспомощности. Стук отвлёк от окна, и, с трудом закрыв жалюзи, пришлось идти открывать. Ноги были ватные, в глазах и голове застыл ужас, даже ружьё так и осталось лежать на тумбочке. Через глазок была видна сгорбившаяся фигура, стоящая у его двери. Это был мужчина, вся его кожа была обгорелой, выглядело это всё жутко и очень «под стать» пожару в соседском доме. И смех и грех… — Здравствуйте, могу войти? — мужчина закашлялся. — Я тушил пожары и неудачно попал под солнце, хотел продолжить свою работу с товарищами, но руководство сказало, что с меня достаточно. Домой, увы, я уже не дойду, да и незачем семью пугать. Я побуду пару дней и дальше уйду. Признаков гостей у него не было, и Домовладелец впустил его, провёл до гостиной и снова ушёл к входной двери. Снова раздался стук — торопливый, отчаянный, полный мольб о помощи. Смотря через глазок, он увидел девочку, соседскую дочку; её заплаканное лицо и грязная одежда указывали на то, что она как-то выбралась из пожара и дошла самостоятельно. Дверь открылась моментально, впуская ребёнка внутрь. — Маша, что произошло? — мужчина присел на колени, чтобы быть ростом с девочку, и положил руку на её плечо. — Как ты дошла? — Дядя Ди-ма, м-моего папу уб-били. Девочка закрыла лицо руками и разрыдалась, слёзы текли по щекам, капая на пол и на светлое платье. Дмитрий обнял её, прижимая к себе, старался успокоить и надеялся, что громкий плач не разбудит жильцов. — Кто это сделал, почему? — Я не-не знаю. Они спокойно си-си-сидели с папой на кухне. А потом они что-то сде-ла-ла-ли и по-подожгли дом. Пока я бе-бежала, они про-о-сто смеялись. А од-дин вообще хотел и ме-ня уб-бить. Мне стра-а-шно… — Тише, тише, Маша, я уверен, с твоим папой всё хорошо. Здесь ты в безопасности. Пошли, я тебе воды дам. Девочка не слушала и, утыкаясь в плечо мужчины ещё сильнее, начинала плакать. Как назло, в коридоре послышались шаги, и в проходе показался парень, что спал до этого в кабинете. Он недоумённо смотрел, хотел что-то сказать, но заметил, как Дмитрий приложил один палец к губам, как бы говоря «будь тише». — Домовладелец, что случилось? — спросил шёпотом парень, наклоняясь ближе к его уху. — В окно около спальни попробуй посмотреть, поймёшь. — Видел, к сожалению, это её дом? — с грустью произнёс парень. — Мгм. Маша, ты очень устала, не хочешь пойти спать? Я буду рядом, обещаю. Маша немного успокоилась, но всё равно шмыгала носом, лежа головой на плече мужчины; её дыхание пришло в норму, и она почти лежала на нем от усталости. — Хо-чу… Дя-дя, ты же не уй-дёшь? — Не уйду, обещаю. — Может, я с ней посижу? — спросил парень, приседая рядом на корточки. — Позже. Раз ты встал, хоть и не по своей воле, то побудь пока у двери, вдруг ещё кто-то постучится. Ружьё только возьми. Парень кивнул и, поднявшись, скрылся в коридоре. Домовладелец аккуратно поднял девочку, придерживая её рукой, пошёл в спальню и уложил на кровать. «Только ребёнка мне не хватало, мало того что две бледные бляди разгуливают по улице, так ещё и за девочкой придётся следить. Что не день, ну или ночь, то полнейший пиздец». Укрыв её одеялом, он присел рядом и положил руку на голову, аккуратно поглаживая, как ему когда-то в детстве делала мама. — Отдыхай, Маша, я рядом. Девочка уже сопела, видимо, уснула, когда её несли, а на щеках остались солёные дорожки от слёз. Время текло медленно, от чего мужчина задремал, положив руки на тумбочку и утыкаясь в них, как делал в школьные годы на скучных уроках. Неизвестно, сколько прошло времени — минут пять? Час? Два часа? Но выбраться из полудрёма его заставил тихий стук в дверь; он уже хотел было подойти, но вспомнил, что у него есть временная подмена, да и оставить Машу одну не мог — вдруг проснётся и снова заплачет. Из приоткрытой двери было приглушённо слышно, как парень с кем-то разговаривает и, видимо, пропускает в дом. Шаги приближались, и дверь, кажется, в кухню открылась, пропуская нового гостя. Снова шаги, только уже в сторону спальни; дверь открылась, пропуская несколько лучей света из коридора. Парень тихо прошёл в комнату и встал напротив Домовладельца. — Как она? — шёпотом спросил он. — Спит, вроде не просыпалась, я сам даже задремать успел. — Ясно. Думаю, вам стоит отдохнуть, я смогу подежурить до утра, можете не переживать. — Ты уверен? — Уверен, я же когда-то тоже людей по ночам запускал, от любого стука просыпаюсь. — Хорошо, но если что — буди сразу. — Домовладелец задумался, будто хотел сказать ещё что-то. — И давай на «ты», я чувствую себя старым, когда ты ко мне на «вы» обращаешься, а мне всего-то тридцать семь. — Постараюсь. Тогда лучше и имена сразу назвать. — Парень протянул руку для рукопожатия. — Александр, но можно просто Саша. —Дмитрий — Мужчина пожал протянутую руку и посмотрел на парня. — Кто пришёл, хоть? — Мужчина какой-то, глаз нет, говорит, сам выколол, потому что увидел то, чего не стоило. Признаков нет, я его на кухню отвел. Разговор прервал очередной стук в дверь — четыре повторяющихся «тук-тук-тук-тук», настойчивых, громких, будто человек, стоящий по ту сторону двери, знал, что хозяин находится далеко. Дмитрий нахмурился, ясно понимая, кто стучит так и кто точно может знать, что у двери никого нет. — Посиди с Машей, я догадываюсь, кто стучит. Домовладелец взял с тумбочки ружьё и под полный непонимания взгляд Саши направился по коридору к двери. Парень же, не сопротивляясь, присел на край кровати и просто начал наблюдать за девочкой, за её ровным дыханием и тихим сопением. «Блять, он же только вчера приходил, почему нет какого-то определённого расписания, когда этот ублюдок будет приходить?!» Стук стих, когда он подошёл к двери; он уже понимал, что Бледный стоит за ней, но, посмотрев в глазок, понял, что немного ошибся. На крыльце стоял другой бледный — тот, что в рваном свитере; на его лице не было даже намёка на ухмылку, а глаза так же были скрыты в тени. — Чего тебе? Вчера же приходил. — Да так, хотел напомнить о сделке, — скучающе потёр щеку Бледный. — О какой ещё сделке? — Ну, как о «какой»? Ты мне пацана, а я тебе спокойствие и неприкосновенность. Его, кажется, Саша зовут? Ты уж прости, не хотел подслушивать ваши разговорчики, но слух хороший, увы. «Вот оно что… Сука, только появился, а уже успел заебать», — устало потирая переносицу, подумал мужчина. Сильнее сжав в руках ружьё, он подошёл к двери почти вплотную, надеясь, что собеседник хорошо его услышит. — Говна поешь, не отдам я его тебе. — Грубо, Дима, очень грубо, ещё и при детях ругаешься, как не стыдно? — откровенно насмехаясь, ответил бледный. — Справки навёл и думал испугать информацией о моём же имени? — Ни в коем случае, меня, например, Гриша зовут, ну или по крайней мере звали, будем знакомы, — без интереса протянул «Гриша», похоже, ему также надоел этот диалог, как и Домовладельцу. — Вообще, я не за этим пришёл. — Ну и зачем же? Нервы потрепать? — Не. На твоего знакомого пожаловаться. — На Бледного, что ли? Вот тут поподробнее. — Заинтересовал, да? К тебе же девочка маленькая пришла? Дочка твоего соседа, ну, теперь уже бывшего. «На больное давит, блядина». — Я около твоего дома был, когда это произошло, на кота просто засмотрелся, классный такой, рыжий, пушистый. — Будь добр, побыстрее информацию выдавай, я спать хочу. — Зануда. Ну, короче, увидел, как девочка оттуда бежит, сначала удивился, как она выжила, а потом заметил твоего знакомого, он как-то быстро приближался к ней. Я решил вмешаться, потому что чёрт знает, что он с ней сделать хочет, и не зря. Он её прям там хотел, ну, это самое, убить, а потом тебе как подарок на пороге оставить. Конченный совсем, я её от него еле оттащил и к твоей двери отвел, а этот садист ещё и обиделся на меня! Я, блять, не понимаю, как ты выживаешь с этим подобием бешенной собаки, которой только повод дай, кого-нибудь да загрызёт. Дмитрий, как только услышал весь этот монолог, замер, не в силах переварить услышанное. Он, конечно, понимал, что Бледный отбитый на всю голову, но чтоб настолько — это вообще пиздец полный. Зрение плыло, в ушах звенело, сердце забилось с бешеной скоростью, намереваясь вырваться из груди, а в голове проносились сотни сценариев, что могло произойти, если бы этот «Гриша» не вмешался. Его сердце точно бы не пережило, если бы такой «подарок» оказался у него под дверью, его бы прям там приступ схватил. Бледный действительно настоящий монстр. Отдалённо было слышно, как «Гриша» ещё что-то говорит и зовёт его, но ему уже было плевать на это. Стук продолжился, настойчиво требуя ответа от собеседника. — Эй, Димка, ты там жив? Тебя настолько эта информация потрясла или что? Я сейчас в окна пойду стучать, чтоб хотя бы пацан ответил. А Саша уже тут как тут. Снова услышав стуки, которые не прекращались, хотя у двери точно должен был стоять Домовладелец, он вышел из спальни, прикрыв за собой дверь, и направился на стуки. У двери он увидел Дмитрия; тот стоял, не подавая никаких признаков, лишь с силой, до побелевших костяшек пальцев вжался в ружьё и смотрел куда-то мимо двери. Стуки прекратились, словно ощущая второго человека у двери. — Дмитрий? Вам плохо? Что-то случилось? Рука аккуратно легла на плечо, будто боясь негативной реакции. Мужчина резко выдохнул, ощущая, словно его ударило током, и, приложив руку ко рту, в спешке скрылся за дверью туалета. Саша уже хотел было пойти за ним, но лёгкий стук его остановил. Через глазок он увидел причину своих многочисленных кошмаров и отшатнулся от двери. — Пацан, я знаю, что ты тут, можешь не пытаться сбежать. Че с ним? — Что ты ему наговорил, монстр?! — от гнева и страха за мужчину, почти срываясь на крик, проговорил парень. — Это я ещё монстр? — недоумённо спросил Бледный. — Я понимаю, что у нас с тобой взаимоотношения не очень, но не стоит так разбрасываться оскорблениями. Я ему просто пожаловался на его знакомого, а его будто парализовало, он настолько впечатлительный, что ли? — Что ты ему сказал? — не желая продолжать эту клоунаду, прямо спросил Саша. — Его знакомый хотел убить ту девчонку, что сейчас в спальне спит, убить и как подарок преподнести, а я, считай, спас её. Повисло молчание — долгое, гнетущее; парень, даже не желая вникать в сказанное, лишь тяжело выдохнул и сказал: — Уходи, в доме мы не одни, правило не нарушено, убирайся. — Как грубо, так уж и быть, если ты тааак просишь, уйду, — ухмыляясь, произнёс бледный Гость и, развернувшись, спокойной походкой ушёл в неизвестном направлении. «Натравить бы на них КЧС, чтоб меньше времени было на то, чтобы терроризировать этот дом». Парень убрал упавшие с лица волосы и пошёл к мужчине. Дверь в туалет была открыта, он сидел, оперевшись спиной о стиральную машину, голова опущена, а руки подпирали её. — Дмитрий, вы как? — Пока живой, он ушёл? — Да, я его прогнал. — Повисло неловкое молчание, в котором каждый переваривал эту ситуацию. — Я понимаю, как вам тяжело было это услышать, но с Машей ведь всё хорошо, она спокойно спит. — Знаю, но я ведь даже сначала не понял, что она имела в виду, когда говорила, что её тоже хотели убить. А потом вся эта информация сложилась в один пазл, и меня перемкнуло. Я… мне стоит пойти к ней, не нужно оставлять её одну. Мужчина попытался подняться, но конечности не слушались; за несколько минут, что он просидел в одном положении, он будто прирос к полу. Подняться помогла лишь протянутая рука, которую он с неохотой принял и, опираясь о машинку, с трудом стоял на ватных ногах. Ему было неловко показывать своё слабое состояние, ведь, живя по строгим и порой жестоким нравоучениям отца о «настоящих мужиках», он выглядел прямо сейчас как настоящая тряпка. В спальню он шёл медленно, без сопровождения Саши, хотя тот порывался ему помочь; он оставил его сидеть у двери, вдруг кто-то снова постучится. Это было лишь оправдание, чтобы окончательно не потерять ту частичку своей мужественности и не пренебрегать чужой добротой. Дорога до кровати показалась ему вечностью, но, прикрывая за собой дверь в комнату и смотря на мирно спящую девочку, которую завтра уж точно накроет новой волной истерики и горя, в мыслях лишь проносились слова: «Я должен её защитить, я обещал соседу, что позабочусь о ней». С ними он и уснул, аккуратно забравшись на кровать, пытаясь не потревожить ребёнка.