Акт III, Глава IV: Учитель / Стычка

Шаги Хазара раздавались тихим эхом в полупустом коридоре. Мимо него редко проходили ученики, направляющиеся по поручениям вместо занятий, суетливо пробегали служащие в подготовке зала для скорого собрания, и лишь его неспешная походка выбивалась из общего ритма работы. Впрочем, это не было редкостью: оставайся до встречи Совета хоть пара минут, он бы всё так же ставил собственное время превыше всего остального, однако на этот раз в его свободном пользовании оставалась половина часа, которую Хазар предпочёл тратить на раздумья. Мысли присутствовали разные, и вместе с его статным видом, зачесанными назад темными волосами и очками на кончике носа чаще всего создавалось впечатление, что думает эльф о чём-то дипломатическом, протокольном. Однако для дефектных аномалий, которым выносил эти протоколы глава Комитета стратегического наблюдения, шанса на переговоры не оставалось, и сейчас мысли как раз занимали надежды на то, что Совет подкинет ему достойную работу. Лёгкая, почти рассеянная улыбка совершенно не вязалась с тем, что внутри Хазару не терпелось расправиться с достойной аномалией, которая не станет сдаваться и кричать слишком быстро, и оттого производила ещё более тревожное впечатление на людей, знающих об особенностях его деятельности. У дверей в зал заседаний он заметил своего хорошего знакомого. По крайней мере, приходилось считать его таковым. Как-никак от него напрямую зависела работа Комитета. Рамиэль — худощавый мужчина со сгорбленной спиной, спутанными волосами, сквозь которые проглядывала первая седина, и тонкой полоской губ, вечно поджатых в упрямом недовольстве — являлся одним из главных архивариусов академии, на плечах которого в том числе лежало оформление заявлений об аномальных явлениях, замеченных в городе и окрестностях. Однако в отличие от коллеги, работа зрелого эльфа не то чтобы радовала, и даже сейчас Рамиэль с хмурым видом изучал окруживший его рой бумаг, бормоча что-то неразборчивое, но очень негодующее. — О, мой дорогой друг, — Хазар бесцеремонно вступил в вихрь, сложив руки за спиной, — что так рано привело тебя на собрание? До начала чуть меньше получаса. Рамиэль поднял голову, на обращенную к нему улыбку он ответил замученным взглядом. Впрочем, Хазар был один из немногих, кого архивариус предпочитал не игнорировать в любом состоянии, ведь временные неудобства были куда приятнее вселяющих жуть последствий. — Я один раз перепутал часть отчётов прямо перед заседанием. Хватило, — от постыдных воспоминаний рука потянулась потереть переносицу. — Скорее неожиданно встретить здесь тебя — пунктуальностью ты никогда не отличался. — Сегодня предстоит важный день, как я могу явиться поздно. Меня наполняет редкое предвкушение, — его вторая хищная улыбка осталась без внимания сосредоточенного Рамиэля. — До меня дошли слухи о том, что аномалий значительно прибавилось. Стало быть, такова ближайшая повестка дня. — Разумеется, каждое собрание важное, каждая аномалия серьёзнее предыдущей, каждый вопрос требует незамедлительного решения, — перечисление оборвалось измученным вздохом. — Без траты времени и бумаг на лишнюю работу половина дел отпала бы вовсе, — архивариус вновь взглянул на коллегу. Не будь Хазару известен его возраст, он дал бы ему на вид лишние полвека. — А я ведь раньше был похож на тебя, с нетерпением ждал новой работёнки. Думал, попаду в академический состав и как начну исследовать, на что получил больную спину и пустые склянки от зелий, лишь бы продержаться ещё одну бессонную ночь. — Не я виноват в том, что ты выбрал неправильную область. Исследования, несомненно, у нас в почёте, но рутина тоже может быть приятной: получаешь доклад об аномалии — бам — уничтожаешь, и можно провести очередной мирный вечер за барной стойкой, потягивая дорогой табак. — О-о, какое счастье быть настолько беспечным! — протянул Рамиэль, иронизируя. — Только перед этим доклады проходят семь кругов архивного ада и разбирательств на предмет их важности. Всё ещё считаю день, когда простым доходягам дали право также докладывать о странных замеченных случаях, худшим в моей вполне внушительной продолжительности жизни. Ради каких-то пары пиритов готовы уведомлять о неправильно сидящем на фонтане голубе! Конечно, не им ведь потом разбираться. Или вот, пожалуйста, — к нему подлетел один из кружащихся вокруг листов, — какой-то хулиган устроил погром в ресторане, разве это вообще заслуживает внимания Академии! — Да будет тебе, где же твоя тяга к открытиям, — на плечи Рамиэля лениво легла рука, от чего он брезгливо поморщился. — Поговаривают, что он в будущем станет причиной серьёзных колебаний в потоке. — Не забывай о времени. Приближается смена цикла, изменения такого масштаба естественны. Хотя кого это волнует. Главное ведь раздуть всё до сенсации, чтобы собрать нас на очередном заседании! — Я бы посчитала это прекрасной сменой деятельности, — внезапно раздался в стороне стальной голос, — иначе от отчаянного корпения над архивами Вы сами скоро покроетесь пылью веков. Двое повернулись на звонкий стук каблуков, однако и без этого каждый, кто провёл при Академии хоть немного времени, мог узнать в этих шагах профессора Майерс. Грациозно двигаясь по коридору, она обращала на себя самые разные взгляды: от уважения, заслуженного боевым мастерством и строгостью в обучении студентов, до вызванного её внешним видом удивления. Безусловно, подчёркнутые чересчур открытой бронёй формы и красная помада вместе с такими же яркими очками создавали роковой образ, однако не всем он приходился по вкусу, и своим вздохом Рамиэль давал понять, что он входил в их число. — Как обычно, ровно за пятнадцать минут до начала. Убийственная пунктуальность, — отметил Хазар, бросая взгляд на часы. — Глупый комплимент главе Дисциплинарного комитета, — она поправила очки. — И Рамиэль, на Вашем месте я бы осторожнее выбирала выражения. Подвергая сомнению собрания Вы выступаете против самого ректора, а с точки зрения вашего проекта это не совсем целесообразно. Архивариус заговорил только после раздражительного цоканья языком. — Мне лишь хочется, чтобы наше время утекало в более полезное русло. И сначала следите за собой, прежде чем раздавать советы. Вам не приходило в голову, что своим внешним видом Вы отвлекаете учеников от занятий? Не удивлюсь, если количество потоков с низкой успеваемостью на Вашем счету связано именно с этим. — При этом достойных выпускников у меня в достатке. А кто не может сосредоточиться, тому поможет мой кнут. В отличие от некоторых, он работает точно и без постоянных жалоб. Грозное оружие на поясе женщины едва заметно заискрилось, от чего, казалось, напряжение передалось и в воздух. Рамиэль до сих пор не решался взглянуть в сторону профессора, однако, скорее, дело больше обстояло в обилии открытых частей тела, считающихся в его уме верхом вульгарщины. Хазар же, наоборот, усмехнулся: — Закрадываются подозрения, что некоторых это лишь распаляет, однако оставим эту тему для другого обсуждения. Как поживает Ваш брат? В своей деятельности ему приходилось объединяться с Дороном, младшим братом Майерс. Парень отличался жестокостью, что приходилось Хазару по душе, но до конца их характеры всё же не сошлись. — Спрашиваете из личного интереса или хотите узнать о работе Комитета? — Разумеется, второе. — Никаких крупных происшествий, лишь мелкие дисциплинарные нарушения в стенах Академии, за которые виновные уже понесли наказание, — с гордостью признавала Майерс. — Однако патрули продолжают постоянно осматривать территории на случай возникновения аномалий. Дорон будет отсутствовать по этой причине, я предоставлю подробный отчёт вместо него, — несмотря на эти слова, документов в её руках не находилось. Каждое из происшествий надолго занимало место в её голове. — А теперь прошу меня простить. Звук каблуков о плитку затих за массивными дверьми зала. Смотря женщине вслед (примечательно, что лишь на прикрытые плащом плечи, не позволяя себе спускать глаза ниже), Рамиэль пробормотал едва слышимое: «Посмотрим, как станете говорить, когда я закончу» и активнее уткнулся в бумаги. Разговоры о собственном исследовании, которому давно оборвали финансирование, всегда вызывали в нём сложные чувства. Движение вокруг постепенно нарастало, и на заседание стали подтягиваться остальные члены Совета. Без ректора официально в собрании насчитывалось двенадцать представителей: главы пяти комитетов и их выбранные помощники, а также удостоенные чести маги, имеющие право присутствовать на решении управленческих вопросов. Выходцы Академии, составляющие большую часть Совета, и являлись главным голосом столицы, и эта традиция поддерживалась уже многие десятилетия. — Что ж, полагаю, пора и нам занять свои места, — Хазар вежливо пригласил коллегу внутрь. — Начало совсем скоро. — И конец, надеюсь, тоже, — угрюмо ответил Рамиэль и поплелся следом. Располагающийся в Лазурном храме зал для заседаний Совета напоминал святилище, нежели место для сухих дискуссий. Огромные мраморные своды уходили под купол, в полумраке которого по резным руническим узорам пробегало голубоватое свечение. Вокруг отполированного стола из тёмного камня выстраивался ряд кресел с высокими спинками, чуть дальше по периметру располагались места для помощников и служащих ниже уровнем, чётко разграничивая положение говорящих и слушающих. Над местами Совета поблескивали на солнце изысканные витражи, каждый из которых отражал символику «хозяина»: Хазар расположился на месте под резким огненно-оранжевым стеклом, а синий свет у лица Рамиэля подчеркивал его усталость и впалые круги под глазами. За столом заняла своё место и Майерс, чей фиолетовый витраж гармонировал с уложенными волосами. Напротив присаживались только что пришедшие леди Фремей, руководительница исследовательского крыла, и Ирэн, заправляющая производством магических предметов. Их зелёно-жёлтое свечение отражало тесную связь двух комитетов, и даже вне собрания женщины обсуждали логистику и последние успехи в исследовании артефактов. Но все цвета неизменно сходились в узор над главным местом, принадлежащему ректору Академии — Маталу Могаметту. Там витраж собирался в искусно выполненный венец, образовывая над его массивным креслом сияющий ореол. Среди множества мест выделялись два других кресла, обделенные витражами за спиной, но стоявшие ближе к центру и по форме походившие на кресла у круглого стола. Даже пустые они бросались в глаза, словно намекая, что у занимающих их представителей имелось куда более весомое право голоса, чем у обычного помощника. — Интересно, станет ли сегодняшнее заседание особенным с явлением этих светил науки народу? — пробормотал себе под нос Хазар. — О чём я и говорил. Даже распределение мест в Совете не поддаётся здравому смыслу, — Рамиэль не пытался скрыть свой возглас, от чего разговор напротив притих. — Какой прок держать здесь магов, появляющихся только по собственной прихоти! Одного последний раз видели пару лет назад, и то явился, только чтобы пропихнуть сынишку в Академию, а вторая считает Совет бездонным кошельком для своей глупой работы. — При этом её «глупая работа» повсеместно облегчает в том числе и Вашу жизнь, — раздался вежливый, но ранящий в самое больное голос Фремей. — Возможно ли, что Ваш здравый смысл скрывает личную обиду? Глотая раздражение, Рамиэль сделал вид, что не слышал этих слов, однако крепко сжатые кулаки на столе его выдавали. Будучи одной из самых старших эльфиек и работниц Академии, Фремей долгое время назад вела лекции на потоке Рамиэля, когда тот был ещё юным и полным энтузиазма студентом. Разумеется, она периодически интересовалась его деятельностью и ознакамливалась с проектом, который архивариус лелеял и по сей день, но, к сожалению, состояла в числе тех, кто подписывал бумаги о прекращении финансирования из-за отсутствия практической пользы исследования. Зал постепенно заполнялся, и вскоре практически все места оказались заняты. Хазар по привычке проверил часы и обратил внимание на одно из пустующих кресел за главным столом. — Его отсутствие пришлось бы весьма не кстати, — Ирэн поправила монокль со схожими мыслями. — В конце концов, на повестке дня вопрос по его части. — Если, конечно, получится услышать от него что-нибудь весомое, — ответил ей Хазар. В этот самый момент раздался громкий «бабах», и между распахнутыми дверьми зала распластался хрупкого телосложения эльф с длинными золотистыми волосами. Хоть они были собраны в неопрятную косу, казалось, юноша без труда запутается в них в попытках поднять с пола всю уроненную кипу бумаг. Перешептывание в стороне заставляло его руки трястись всё сильнее, от чего документы собирались всё медленнее, а мелкие листочки путались в причёске всё активнее. — Простите! Совсем уж неприглядное появление, а-ха, — всё-таки справившись и поднявшись на ноги, он занял место за круглым столом и с той же неловкостью поправил тонкую оправу круглых очков. — И этот малец теперь замена бывшему жрецу, — проговорил себе под нос Рамиэль, однако его слова оказались слышны сидящим рядом. — Не стоит говорить так раньше времени, у него будет время научиться и привыкнуть к здешней обстановке, — в вежливом тоне Фремей слышались холодные нотки. — С другой стороны, он идеально подходит для своей роли, — усмехнулся Хазар. — Для представления комитета, занятого делами невзрачного сброда, другого и не подберёшь. Верно, Юнан? — Простите, — виновато ответил он, — буду стараться лучше. Будучи непримечательным служителем в местном храме, Юнан слишком внезапно сменил род деятельности и стал представлять Комитет общественного благоденствия вместо верховного жреца, из-за чего не успел освоиться на новом месте. Дело осложняла и природная неловкость юноши, от чего он казался попавшим во взрослый мир несмышленым мальчишкой, однако до сих пор происшествия сходили ему с рук, а насмешливые замечания он старался пропускать мимо ушей. Когда дверь распахнулась вновь, разговоры затихли окончательно, и атмосфера в помещении сменилась на благоговение. Облаченная в тёмные одеяния и широкополую шляпу фигура не отличалась внушительным ростом, а кожу мужчины целиком покрывали морщины, но в потускневшем взгляде горели опыт и мудрость, заставляя присутствующих затаить дыхание. Дойдя до места в конце зала, он махнул рукой в сторону вставших, после чего произнёс. — Благодарю всех собравшихся за уделенное время. Объявляю сегодняшнее заседание Совета открытым. Каждое его слово, пусть даже самое незначительное, внимали с особой внимательностью, будь то из-за уважения или необъяснимого страха. Таким Матал Могаметт, долгоживущий и до сего дня действующий ректор Магноштадской Академии, являлся с самого вступления на пост. Дальнейшие полтора часа длились мирно: отчёты сменялись один на другой, цифры производства, проценты успешно завершенных исследований и количества предотвращённых аномалий оставались на бумагах, но никак не в головах. Подобная рутина не удивляла никого в зале, однако при должном внимании по сторонам слышались усталые вздохи. И самая худшая часть только приближалась, ведь очередь докладывать подходила к господину Рамиэлю, известному своим мастерством убивать не только интерес к своим лекциям, но и оставшийся воздух в помещении своей монотонной манерой речи. С его выступления прошло едва ли десять минут, а тоска, казалось, накатывала даже на самого Могаметта, чего он, разумеется, не показывал ни единым мускулом. — И последнее на сегодня, — кто-то не сдержал вырвавшееся «наконец-то», и Рамиэль раздражённо нахмурился. Будто хотелось выступать перед всем этим сборищем. — Ближайшие к Лаорскому лесу поселения выражают жалобы на избыток пыльцы в воздухе, пока что с точностью отмечены несколько случаев галлюцинаций и припадков. В период обильного цветения через шесть недель облако накроет поселение целиком, что грозит помешать транспортному сообщению и вывозу грузов. Жители просят принять меры, однако лично я считаю подобное недостойным пристального внимания. Стихийные бедствия естественны для этого времени года. Едва несколько человек успели кивнуть в знак согласия, раздался голос Юнана: — Но как же! Без жителей пропадёт и урожай, который необходим и здесь, всем нам. И никто не задумывается о том, что оставлять ситуацию на произвол судьбы слишком жестоко? Только потому, что облако не достигнет столицы. — Вот лучше бы вместо бесполезных трат вложились в массовое алхимическое производство еды, — лениво бросил Хазар, не отрывая взгляд от часов. — Меньше трат на недоразвитых. — Однако… — Пыльца напрямую влияет на состояние почвы, в том числе на добычу ресурсов для создания артефактов, — резко перебила его Ирэн, сверкнув моноклем. — Я считаю, проблема требует решения по крайней мере до начала цветения. Фремей кивнула в подтверждение, что повлияло на мнение зала и без слов. Без магических предметов также замирала исследовательская деятельность, и поддержание работы данного крыла как одного из главнейших звеньев функционирования Академии являлось первостепенной задачей. Могаметт откашлялся, прежде чем заговорить: — Ирэн, будь готова в скором времени забирать документацию по укреплению связующих звеньев между поселением и Магноштадтом. Комитету стратегического наблюдения поручаю отправить на территорию отряд для устранения первопричины избытка пыльцы. И будьте готовы к чему-то большему, излишняя осторожность не повредит. Хазар улыбнулся и проговорил короткое «конечно», однако глаза его вместо радости выражали огромную потерю. Заложив в заседательное казино два часа бесценного времени, он вышел банкротом с утешительным призом в виде садоводческого развлечения для своих новобранцев. Идея пропустить следующее собрание Совета, как небезызвестный дуэт, звучала в моменте ещё слаще. Несмотря на то, что вопрос с поселением решился, Юнан притих, а на его лице читалась подавленность. Слишком очевидно, что в приоритет ставились исключительно научные интересы вперемешку с привычным здесь эгоизмом, и от этого хотелось, чтобы его слова имели в Совете чуть больший вес. В конце концов, в надежде на изменения он и принял пост предыдущего жреца, однако с каждым разом ситуация разворачивалась по одному сценарию. — На этом с моей стороны всё, — буркнул Рамиэль в поклоне, после чего сел. — Вы не упомянули про мальчика, — раздался голос Фремей, и собирающиеся покинуть зал присутствующие сразу же затихли. Как бы сильно не хотелось отправиться по своим делам, злить приближенную ректора никто не рисковал. — А, погром в ресторане… — он нашёл в стопке документов нужную бумажку, точнее, собственные записи на забытом отрывке. Сведения теснились между других не упомянутых строк в списке, и, пробежав по ним, Рамиэль добавил голосу надменности. — Позвольте, я затронул лишь самые важные вопросы. Тратить время на прочее — расточительство. — О-о, какой героически храбрый поступок, утаивать информацию от самой леди-госпожи Фремей, — протянул со скамейки помощников Аркан. Ради такого он даже оторвался от игр со своей колодой карт. — Неправильно получается, особенно после того, как этим случаем заинтересовалось исследовательское крыло. Значит, не просто мелочь, так? — Фремей, это правда? — поднял взгляд Могаметт. — Его резонанс выше обычного, — спокойно подтвердила она. — Я бы хотела продолжить за ним наблюдение, желательно без нарушения заданных условий. Можете считать это интуицией, и надеюсь, возраст и опыт смягчат подобную дерзость. — Мальчишка из-за моря прибыл, чтобы учителя найти, слышали? Как можно отказывать такому таланту? — воодушевленно обратился Аркан, повернувшись к присутствующим, будто выступал не в зале Совета, а на подготовленной сцене. Его тон не изменился даже после неодобрительного взгляда Фремей. — Тем более, у нас есть прекрасная представительница на эту роль. Разве пропуски собраний являются оправданием не работать вовсе? Господина Соломона мы вряд ли отыщем, но вот великая и могущественная Ямурайха сможет должным образом взрастить юное дарование, не находите? По рядам пошло перешептывание, и вскоре стало очевидно, что большинство были готовы поддержать подобную заявку. Спускать с рук многочисленные отсутствия при том, что рядовых сотрудников отчитывали за единичные уклонения от посещения заседаний, намеревались лишь единицы. Наконец прозвучал окончательный вердикт ректора: — Пусть будет так. Прошу сообщать мне о любых отклонениях. Фремей легко склонила голову. Достигнув главной цели своего присутствия, эльфийка с невозмутимым видом присоединилась к потоку покидающих зал, однако в общем потоке движения её отвлек от мыслей помощник. — А я ведь совсем недавно сказал, что утаивать информацию нехорошо, — полушёпотом проговорил Аркан. — Почему не признались, что аномалия нужна Вам для исследовательских целей? — На данный момент это ни к чему, — ровно ответила Фремей, не поворачивая к нему головы. — Рано делать какие-либо окончательные выводы. Слишком много непредсказуемости. — При этом так оперативно позаботились о зачислении и наказали мне выступить с парой шоу. Противоречите себе. — Подобные минимальные затраты позволительны. Вопрос в том, окупятся ли они. И если нам повезёт, результаты окажутся куда лучше ожидаемых. Двое скрылись за поворотом, не заметив, как со стороны их разговор подслушал третий. Во взгляде Юнана смешалось многое: тоска и бессилие, воспоминания о том, сколько раз он заставал подобное равнодушие ради научных приоритетов, и промелькнувшая решимость разорвать порочный круг. Однако теперь так растрачивать силы он себе позволить не мог. Только беречь остатки ради тех, до кого он действительно мог дотянуться. И с этими удручающими мыслями он поспешил обратно в храм, ведь, должно быть, за пару часов успели собраться прихожане. От взгляда на фасадные витражи Юнан не раз отмечал, насколько чужой теперь казалась ему картина. И тут же на лице возникла улыбка, горькая и одновременно с тенью надежды. Пусть он не мог даровать юнцу чудесное спасение, оставалась возможность незаметно подкинуть ему ключ от двери, путь до которой предстояло пройти самостоятельно.

***

— Ты точно уверен, что это здесь? Мне даже дурное предчувствие обосновывать не нужно. Смотря на сооружение перед глазами, Синдбад невольно соглашался с мнением хмурившегося спутника. В окружении невзрачных белых домиков где-то на окраине города, куда они вдвоём сначала летели на магрельсе, а затем пробирались пешком через чересчур одинаковые повороты, башня абсолютно выбивалась из общего настроения, и для этого ей не требовались внушительные размеры. Из трубы на полукруглой крыше валил ядовитый дым, в окнах виднелись проблески, а выложенные из разного камня два этажа напоминали, скорее, пристанище кого-то безумного, чем дом великой волшебницы. — Возможно, внешность обманчива, и внутри нас будет ждать уютный класс для занятий с прекрасной леди в качестве учителя, — постарался отшутиться Синдбад, но его смешок получился больше нервным. Первый стук в дверь оказался полностью проигнорированным, то же самое случилось с остальными тремя. В непонимании переглянувшись с Джафаром, Синдбад приложил к ней ухо и точно услышал внутри какое-то шевеление и работу, но, по всей видимости, владелица не горела желанием встречать гостей. С мыслями «Ну, мало ли» он дернул за ручку, которая со скрипом, но на удивление поддалась. — Я всё меньше понимаю местные обычаи. Думаешь, хорошая идея вот так вламываться? — Аркан сказал, что меня точно будут ждать, — Синдбад уверенно шагнул внутрь башни. — Тем более, мы же не воровать пришли. Если что просто извинимся и выйдем. Джафар пару раз моргнул, не находя слов, но после всё-таки последовал за ним. — Всё ещё не могу понять, это все вокруг не в себе или я медленно схожу с ума? — в придачу к бормотанию ему в голову ударила волна тупой боли. Концентрация магии здесь была неприятно высокой. Предсказания по поводу класса, к большому сожалению, не оправдались: винтовая лестница привела их в помещение, которое можно было смело назвать волшебной помойкой, ведь здесь, казалось, на столах и полу скопились наработки десятка магов в виде записей, склянок и флаконов с жидкостями всех цветов и, что пугало сильнее всего, ритуального круга посередине комнаты. И характерный запах. Нет, вонь! Намешанные эликсиры создавали такой букет ароматов, что на глазах невольно наворачивались слёзы. Вот бы только обучение проходило где-нибудь снаружи. Но в другом, впрочем, Синдбад оказался прав, и среди всего этого бардака за столом сидела привлекательная девушка. Взгляд зацепился за золотые украшения на её ушах, напоминающие ракушки, но кроме них и голубых волос Синдбад не успел разглядеть ничего ниже, ведь его прервал резко раздавшийся голос. — Мне плевать, кто там. У тебя десять секунд на то, чтобы подать мне ещё один свиток для запечатывания рунических заклинаний! Приказной тон чуть ли не заставлял вставать по стойке смирно и выполнять любой каприз, чем, собственно, Синдбад и занялся. Когда Джафар чуть позже зашел в помещение, он сначала приоткрыл рот в немом потрясении (неизвестно, из-за обилия магических предметов или неописуемого срача, который вызывал у него желание развернуться и сбежать подальше в свою чистую комнату), а после закрыл его вместе с носом, лишь бы не свалиться прямо на месте от удушающих зловоний. Синдбад же успел поблагодарить судьбу за то, что пришёл сразу с учебными принадлежностями, и протянул девушке свиток. Но ей хватило мгновения, чтобы со звонким хлопком выбить его из руки и крутануться на стуле, испепеляя Синдбада взглядом. — Совсем идиот!? Я на обычной бумаге только твоё лицо запечатаю, предварительно искупав его в кипятке, — возмущение на её лице тут же сменилось удивлением, когда пришло осознание того, что перед ней стоит незнакомец и человек в одной сущности. Впрочем, спустя ещё секунду это разозлило только сильнее. — Ты какого вообще ко мне завалился! Ни манер, ни свитка, ты хоть на что-то в жизни годишься!? — Конечно, мы вошли без спроса, но стоило хотя бы прислушиваться, раз ждёте гостей, — раздражённо отметил Джафар. Он правда надеялся поговорить мирно, но с таким отношением и беспорядком быстро передумал. — Странно слышать замечания от той, что не способна на банальную ответственность. — Лекции мне читать вздумал? — девушка вскочила с места, переключив внимание с Синдбада, и притянула к себе длинный посох, закругленный на конце. — Раз вы отвлекли меня от работы, я по очереди покажу вам дыру, из которой лучше не выползать мне на глаза, и начну с выскочки вроде тебя! Когда угрозы перестали быть пустыми, и влага вокруг посоха начала кристаллизоваться в ледяные иглы, Синдбад обеспокоенно встал между волшебницей и Джафаром, уже задержавшим дыхание и принявшим защитную стойку с кинжалами. — Драться тут точно не стоит, не такого радикального обучения я хотел, — он ловко достал из-за пояса клинок и поднял его вместе со второй раскрытой ладонью, всем видом демонстрируя отсутствие враждебности. — Меня совсем недавно зачислили в Академию, сказали, теперь буду обучаться у Вас. Мы правда стучали, но ответа не получили, поэтому самовольно зашли, извиняюсь! Не хотелось бы портить отношения с учителем в первую же встречу. Заслышав слова «академия» и «учитель», девушка явно изменилась в лице, заталкивая жестокую расправу над вторженцами в угол подальше. Хотя, признаться, изменения были настолько внезапными, что подсознательно вызывали испуг: её губы расплылись в широкой улыбке, она завела посох за спину и наклонилась к Синдбаду, чтобы рассмотреть его поближе, а голубые глаза сверкали подлинным любопытством. — Это же ты, тот самый резонансный мальчишка! — она не задержалась на нём долго, всё внимание девушки привлекал лишь переливающийся камень в его клинке. Жидкость между завитков её посоха отличалась похожим отливом. — Сказал бы сразу, таким всегда здесь рады. — Да было бы время… — Синдбад же пристально разглядывал чёрные рукава на её одежде, гармонирующие с юбкой из такой же тёмной ткани. И лучше бы его взгляд не поднимался выше, потому что одежды на верхней половине тела при всём женском очаровании волшебницы явно не хватало. — Когда меня отвлекают от работы, ничего не могу с собой поделать. Бери на заметку, я-то надеюсь на наше плодотворное сотрудничество! — через секунду она без особого сопротивления выхватила из рук Синдбада клинок, и следующие слова обращались будто к нему. — Силы, конечно, в тебе так себе, но ничего-ничего, в руках великой Ямурайхи ты станешь выдающимся артефактом. Если новая подопытная мышка сможет справиться с объемом исследований, разумеется. — Подопытная? Я же обучаться должен, а не участвовать в странных экспериментах! — Именно, но это с какой стороны посмотреть. Ты ведь хочешь достичь результатов, да? — получив утвердительный кивок, Ямурайха потрепала Синдбада по макушке. — Значит, придётся постараться и слушать умную леди. Пустякам научишься и в академии, здесь же я возьмусь за тебя по полной! Натянуто улыбаясь, Синдбад мельком осмотрелся, однако теперь таинственные склянки и ритуальный круг на полу рисовали в уме ещё более неутешительные картинки. Уж точно не так он представлял своё обучение, и, может, ещё не поздно было развернуться и списать всё на импульсивное решение? По крайней мере, ему могли найти другого учителя, который не будет так угрожающе на него смотреть. — Ну какой ты всё-таки очаровательный! Уже ищешь уголок, куда забиться, — от пугающей ведьмы не осталось и следа, и перед Синдбадом стояла по-настоящему милая Ямурайха, которая с заботой протягивала ему оружие обратно. — Извини, иногда не могу не удержаться, чтобы не напугать младших. Дурная, но манящая привычка. Представлюсь должным образом. Меня зовут Ямурайха, в прошлом одна из лучших выпускниц Академии, в настоящем вольная исследовательница, — она на мгновение задумалась, — и вроде как состою в Совете. Если меня оттуда ещё не выгнали. Хотя вряд ли, где им искать хоть сколько-то подобную мне замену! — Могу предположить, Вы слишком заняты исследованиями, чтобы участвовать в управленческой деятельности, — подал голос Джафар, кое-как пытавшийся обработать произошедшее. Непредсказуемые люди и правда добавляли пару пунктов к его головной боли. — Именно, их занудные собрания не несут никакой ценности, как бы сильно они не пытались её изображать. Вечно всё сводится к каким-то несущественным мелочам вместо того, чтобы, например, распорядиться о строительстве третьего этажа моей лаборатории. Это же напрямую влияет на магическую мощь всей страны! Ямурайха быстро увлекалась новой темой разговора, сводя всё к собственным исследованиям, и в потоке возмущений о «несносных неучах, ничего не смыслящих в настоящей работе» Джафар имел неосторожность переложить пару раскрытых свитков со стула на стоящие рядом стопки книг. Синдбад удивлённо поднял брови, когда мимо него тут же свистнул водный снаряд и разбился брызгами прямо о веснушчатый нос. — Я ведь только успокоился! — он смахнул с лица воду, а затем с явным усилием хлопнул свитками, укладывая их на прежнее место. В воздух поднялось облачко пыли, и Джафар раздражённо отвернулся, скрестив руки на груди и топая ногой. — Раз так цените свои исследования, заканчивайте с разговорами и возвращайтесь к ним! Останется меньше причин здесь находиться. — Тебе стоит быть менее критичным, — с улыбкой обратился к нему Синдбад. — У гениев свои причуды, так? Мы все в какой-то степени со странностями, что теперь поделать. — Не приплетай меня к своему новому кругу почетных чудаков. Я согласился пойти с тобой из соображений безопасности, но вы, похоже, прекрасно спелись. Не буду вмешиваться в обучение. — Стой! — Синдбад забежал ему за спину и начал толкать в сторону Ямурайхи, на что Джафар стал в непонимании сопротивляться. — Я просил Аркана сделать что-нибудь с твоей головной болью, всё-таки мы здесь не на пару дней, а с повсеместной магией сойдёшь с ума. — Так вот для кого кудряш заказал у меня артефакт, — Ямурайха с прищуром посмотрела на Джафара снизу вверх. — Вид у тебя и так сомнительный, а через пару недель совсем бы свалился. Стой здесь. Она уверенной походкой направилась в другой угол комнаты и, с удивительной точностью ориентируясь в пыльных завалах, достала небольшую шкатулку с нанесёнными на ней рисунками. Похожие Джафар уже видел на местной валюте, что слегка развеяло его сомнения о предназначении вещицы, однако долго раздумывать ему не дали, и шкатулка полетела в его сторону через всю комнату. — Обязательно всегда целиться в голову? — пробормотал он, но в этот раз ловко поймал её и открыл. Внутри в окрашенном дереве гремела цепочка с подвеской в виде магического камня, окружённого светлым металлом. Вид не вызывал никаких восхищений, но они последовали после, когда Джафар взял вещь в руки. Гудение в голове полностью утихло, и ощутить покой спустя столько времени оказалось лучшим, что он испытал в Магноштадте. — Результат на лицо, да? — Ямурайха выглядела крайне довольной, но не за улучшение самочувствия Джафара, а, скорее, за бесперебойную работу своего творения. — Этот малыш будет без остановки поглощать магическую энергию вокруг тебя. При ходьбе его эффекта даже не заметишь, при беге придётся дать ему время приспособиться к новому окружению, но особого дискомфорта чувствовать не должен. Разрешаю прямо здесь упасть мне в ноги и благодарить за спасение твоей бедной головешки! — Ему нужна какая-то подзарядка? — Поглощенной энергии вполне хватит. — Я могу носить его постоянно? — Если хочешь поиграть в мазохиста и превращать мозги в кашу, пожалуйста, снимай, — Ямурайха недовольно нахмурилась. — Что-то ты не бежишь прыгать от радости. Я ожидала куда большей реакции. — Благодарю, — коротко кивнул Джафар, — однако если начну прыгать, боюсь, мы втроём задохнёмся от пыли. Каким бы выдающимся магом Вы ни были, слова о банальной ответственности я назад не заберу, — он застегнул цепочку за шеей и спрятал под одежду. — Будем надеяться, что камень не взорвётся прямо у меня на груди. — Тогда со своей мгновенной реакцией я просто его заморожу, — Синдбад принял геройскую позу, гордо поднимая клинок в воздух, а затем, заметив, как Джафар скептически изогнул бровь, добавил: — И настолько изящно, что тебя совсем не заденет. — Не будь я в приподнятом настроении, прибила бы за такие предположения. Мои артефакты всегда работают идеально, — Ямурайха фыркнула и поспешила занять место за рабочим столом, однако, как подобает всем гениям, идеи ударяли в самый неожиданный момент, и она застыла, резко вскинув голову. Синдбад же с коротким смешком оценил блеск в её глазах. То мелькнуло опасное любопытство, которое ой как хорошо было ему знакомо и которое временами не несло ничего хорошего для окружающих. — И вообще, почему мы тратим время на посторонних! — Ямурайха вскочила, подлетела к нему и схватила за плечи. — Я определилась с твоим первым заданием, начнём немедленно. — Я-то не против, но… — Немедленно! — перебила она и сверкнула глазами в сторону Джафара. — А всех не-учеников попрошу удалиться, чтобы не мешать учебному процессу. — А если захочу остаться? — неожиданно заупрямился он. Сомнения сами закрадывались в голову, когда его так нагло выгоняли, ведь с настолько непредсказуемым учителем Синдбад мог сам не заметить, как влезет во что-то тёмное. — Ты сказал, что вмешиваться не будешь, вот и кыш. Постоянные взгляды со стороны, знаешь ли, тоже отвлекают. Могу заверить, ничего с твоим ненаглядным не случится, — в голосе Ямурайхи звучала почти издевательская мягкость. — Всё будет в порядке, правда. В конце концов, я сам согласился на обучение, — заверил его и Синдбад. — Обещаю, что буду держать всё под контролем и не соглашаться на чересчур странные эксперименты. — Это беспокоит меня сильнее всего, — он устало выдохнул в духе родителя, соглашающегося на самые абсурдные капризы ребёнка. — Но потом не прибегай ко мне жаловаться на то, что тебе прилетает водой в лицо. — Пять, четыре, три, — начала отсчёт Ямурайха, однако цифры произносила почти без задержек, а посох вновь приводился в боевую готовность. — Думаю, разберусь с делами к вечеру. Буду ждать в гостинице! — крикнул Синдбад в закрывающуюся дверь. Всё-таки желание не получать по носу второй раз было сильнее, а разговоры с такими людьми оказывались бесполезными, и с этим Джафар выскочил из башни. Свежий воздух приятно контрастировал с недавним хаосом, и теперь, когда голову перестало ломить, он окончательно для себя подтвердил: вокруг одни ненормальные. — И как я вообще мог подумать, что сам с ума схожу? — он в последний раз обернулся на разноцветные стены и клубы цветного дыма, прежде чем направиться на рынок к уже знакомому шатру. Ему самому пришла пора заняться тем, что действительно имело смысл, и навести справки о стране. Для Синдбада же хлопнувшая дверь ознаменовала воодушевляющее начало: некое беспокойство никуда не делось, но искры азарта и любопытства зажигались в душе гораздо сильнее. Новости о задании не могли не радовать, это ведь его первый магический урок! Домыслы рисовали потрясающие картинки о том, как Синдбад в считанные дни или даже часы продвинется в управлении льдом под руководством красивой и до ужаса умной волшебницы. — Итак, а теперь к важным делам! — Ямурайха сама пылала энергией, и вид сияющей энтузиазмом девушки нравился Синдбаду куда больше разъяренной колдуньи, что только сильнее мотивировало прилежно учиться. — На сегодня по плану проверить твой резонанс и стихийную предрасположенность, чтобы знать, с чем придётся работать. — И это делается каким-то магическим артефактом или заклинанием, да? Или вообще придётся исполнять священный ритуал из-за моей особенности? — Да, точно-точно, — она задумчиво закивала в ответ, бормоча себе под нос. — Именно, особый ритуал, чтобы пролить свет на природу твоего таланта. Но к любому ритуалу, особенно настолько важному, нужно тщательно подготовиться. И для лучшего результата этим нужно заниматься непосредственно тому, кто будет участвовать. Точно справишься? — Ещё спрашиваете! Что нужно делать, госпожа учитель? — Во-первых, перестать так официально ко мне обращаться, — Ямурайха изящно махнула головой, поправляя волосы. — Не по себе от того, что такая малявка зовёт меня госпожой. Учителя, впрочем, можешь оставить. Во-вторых, нужно будет сбегать на рынок и принести вот этих вещей, — с пола в воздух взмыл свиток Синдбада, и на нём появились нацарапанные пером строчки, — а также привести место для ритуала в порядок. — Надеюсь, чьей-то крови в этом списке нет, — Синдбад с чуть напряжённой улыбкой глянул на ритуальный круг. И всё-таки в его голове он больше походил на жертвенный. — Предупреждаю в первый и последний раз: за сомнения в моих методах не побоюсь выкинуть тебя из окна, и учителя будешь искать себе другого. Место на этаже выше, выглядеть всё должно как минимум прилично, — плюхнувшись на стул, Ямурайха вернула себе сосредоточенное выражение и была готова вновь отключиться от внешнего мира. — Ты ещё здесь? Список, между прочим, имеет первостепенное значение, поэтому шевелись. — Так точно. Бодро спускаясь по винтовой лестнице, Синдбад крепко сжимал свиток и предвкушал, как вновь сможет окунуться в завораживающую атмосферу рынка. Путь, конечно, предстоял неблизкий, но ради первого поручения и шанса вновь взглянуть на все магические предметы в лавках он готов был тащиться практически через весь город. Совершенно забывшись, Синдбад на бегу завернул за угол, однако по инерции врезался в чью-то спину. — Осторожнее, — раздалось недовольное бурчание, и в нём он узнал Джафара, который не успел далеко уйти. Завидев друга, он явно удивился. — Ты победил в битве невыносимости, и тебя так быстро выгнали? — Грубо. Я вообще-то к священному ритуалу готовлюсь, — Синдбад показал ему свиток, будто хвастался боевым трофеем. — После него Ямурайха сможет проверить мой резонанс. — Дай-ка взглянуть. Джафар быстро пробежался взглядом по строчкам и не сдержал протяжного хмыканья. Молотый корень таллира, осколки люменита, пара килограмм песка с эссенцией ланаирских жуков и прочий набор вещей, некоторые из которых он видел в энциклопедии. Про их священные свойства Джафар ничего не знал, но в том, что часть этих ингредиентов использовалась в бытовых нуждах, не сомневался. — Тебе, случайно, для ритуала не придётся комнату подготавливать? — Как ты догадался? — Появись у меня в окружении наивный мальчуган, готовый под предлогом обучения творить что угодно, я бы первым делом не удержался и свалил на него рутинный уход за домом, — он не сдерживал ехидной ухмылки. — Что ж, удачи. Хоть какое-то облегчение знать, что тебя обвели вокруг пальца, а не вынудили согласиться на что-то опасное. — Ну, ты ведь тоже не можешь знать наверняка, — вернув себе свиток, Синдбад прочитал названия ещё раз, пытаясь найти какую-то закономерность. — Может, при сочетании они высвобождают энергию или ещё чего. — Конечно. А четыре лепешки с кунжутом, у которых куча восклицательных знаков стоит, несомненно, главное топливо для ритуала. В любом случае, на рынок нам по пути, однако помогать тебе с беготней по лавкам не стану. — В этом весь ты, — в беспечном шаге Синдбад убрал руки на голову. — Значит, будешь пытаться разговорить Заву? — И нашего блохастого дружка тоже. Не может быть такого, что записей о Партевии нигде не осталось, тем более в огромном архиве твоей академии. На стороне должны что-то знать. За разговорами они вышли к остановке магрельса, а оттуда благополучно добрались до рынка. После Джафар скрылся среди лавок, оставляя Синдбада наедине с многообещающим путешествием между торговцев. Благо, Ямурайха не отказала в финансах, и в сумке гремел лишний мешочек с монетами и пиритами, и с этим он направился на долгожданную первую миссию. Приятное покалывание от высокой концентрации магии и диковинные безделушки заставили Синдбада провести за покупками больше времени, однако к середине дня ему удалось вернуться к чудной башне учителя. Затем последовала подготовка места для ритуала, а именно комнаты наверху, которая при меньших размерах была куда сильнее забита хламом и затянута слоем пыли, по которому можно было отследить, какие вещи хватала и передвигала Ямурайха в свои редкие визиты. Инструкцию про то, что место должно выглядеть прилично, Синдбад посчитал слишком размытой, а отвлекать волшебницу от работы напрямую угрожало его здоровью, поэтому по собственной инициативе дело превратилось в генеральную уборку. Спустя ещё пару часов танцев с мокрой тряпкой и точечного перекладывания груд книг для того, чтобы освободить хоть немного пространства, в комнату заглянула Ямурайха и с нескрываемой радостью зааплодировала. — Великолепно! Вышло даже лучше, чем я думала, — она пару раз хлопнула Синдбада по спине. — Продолжай быть таким же прекрасным учеником, такими темпами разгребём и мою рабочую комнату. Но сейчас не об этом! Синдбад не сразу заметил у неё за спиной парящий хрустальный шар, внутри которого умиротворённо переплетались бесцветные потоки энергии. От его вида он сразу же забыл все лёгкие обиды о том, что им воспользовались ради банальной уборки, ведь в награду ему предстояло напрямую прикоснуться к чему-то магическому. — Мне нужно будет произносить заклинания? Или по-особенному встать для ритуала? — Это всё доисторические глупости, — коротко посмеялась Ямурайха. — Только незрелым волшебникам нужно проговаривать всё вслух, чтобы магия слушалась. Мы же будем сразу учиться по-взрослому. Она протянула Синдбаду в руки шар, и сияние в нём сразу же потухло, оставляя перед ним лишь расплывшееся отражение лица. — Ты ведь колдовал раньше, так? Не хотелось бы начинать с самых азов, — получив утвердительный кивок, она продолжила. — Опиши процесс и итог. — В Имучакке натренировался замораживать жидкость в стакане прикосновением. И вот недавно получилось покрыть толстым льдом стол, но это вышло неосознанно, — Синдбад ненадолго задумался. — В процессе ничего необычного, просто представляю, что колдую, и иногда получается. — Отлично, подойдёт. Представь, что тебе нужно заморозить этот шар. Действуй. «Что ж, раз ей не жалко магического предмета», пронеслось в мыслях у Синдбада, и он, выдохнув, закрыл глаза. После воображений о том, что в руках он держал обыкновенный стакан, на кончиках пальцев появился привычный холод, однако, вопреки ожиданиям, шар оставался хрустальным, а не ледяным. Вместо этого внутри него заиграли новые потоки энергии, мерцающие и отражающиеся цветными вспышками в завороженных глазах Ямурайхи. — Теперь-то всё ясно, — несмотря на отсутствие колдовства как такового, она осталась невообразимо довольна результатом, а Синдбад вновь узнавал в ней признаки азартного любопытства. — Обожаю настолько занятные случаи. — И на этом всё? — он непонимающе моргнул. — А какой, получается, у меня резонанс? — Источника. Забивать этим голову будешь на лекциях, но скажу одно: тебе очень повезло, что ты оказался здесь в нужное время и руках. При должной полировке у тебя есть шанс превзойти любого стихийного мага. Ничего толкового в дальнейших оборванных объяснениях Синдбад для себя не отметил, однако на все возникающие вопросы находились ответы в собственной картине происходящего, где он обладал редким даром и великим потенциалом, способным изменить мир. И под изучающий взгляд Ямурайхи в груди закипала тихая, но упрямая уверенность в том, что у судьбы он являлся любимчиком. Сразу после освобождения из-под заключения, где у него изъяли клинок для более точного изучения, а самого приставили продолжать уборку, Синдбад не оставил идею закончить за день как можно больше дел и направился к общежитию. Интерес к новой жизни заставлял ноги двигаться всё быстрее, и совсем скоро длинные коридоры сменились просторной открытой местностью. На территории Магноштадской Академии находилось не только само учебное здание, но также другие постройки для создания максимального комфорта для обучающихся. Уходящее вдаль мраморное общежитие, украшенное резными узорами, являлось одним из них. Синдбад с нескрываемым удивлением рассматривал раскинувшийся вокруг здания сад и мастерски выполненные скульптуры, среди которых удалось приметить несколько знакомых лиц великих волшебников, запечатленных на витражах. Впрочем, он постарался не слишком долго задерживаться на дороге, дабы не мешать проходящим мимо ученикам, и быстрым шагом вошёл в общежитие. Пришлось изрядно поплутать среди многих этажей, чтобы найти отведённую ему комнату, однако в итоге Синдбад всё же встал перед заветной дверью. Высокая с рисунками по всей длине, она манила зайти внутрь, и он в огромном предвкушении потянул вниз ручку. Стоило только открыть, как на огромной скорости в лицо прилетела книга и больно стукнула по лбу. Синдбад пошатнулся и принялся в шоке тереть ушибленное место, и в это же время из комнаты раздался испуганный возглас. По всей видимости, новые соседи совсем не планировали встречать новоприбывшего таким вероломным образом. — Ты чего творишь!? Доколдовался!? Говорил же, ничего у тебя не получится, у нас ведь никаких практических занятий не было! — Но она летела, значит, получилось. Видел, как быстро? — Ага, а ещё метко! Ну всё, меня теперь в первый месяц исключат как пособника. Прощай, роскошная жизнь в славе и богатстве! — Ну, на преподавателя он не похож. Мелковат ростом… — Эй, я вообще-то за последний год сильно вырос, — эти слова заставили Синдбада прийти в чувства куда быстрее, и он возмущённо уставился на двоих присутствующих. Один из ребят, светловолосый со странной прядью посреди макушки, склонился над тетрадью и стопкой учебников и тихо хныкал от мыслей о возможном исключении. Второй же, мелкого роста и с длинной голубой косой, мигом подпрыгнул к Синдбаду с радостным выражением лица. Тот сразу отметил, что двое были одеты в знакомую форму академии, а уши у них казались слегка заострёнными. — Прости, это мой учебник. Практиковался в простом заклинании полёта и не ожидал, что кто-то зайдёт, — голубоволосый мальчик поклонился в знак извинения. — Надеюсь, не слишком больно прилетело. — Переживу как-нибудь, не такое проходили. Так здесь новых соседей встречают? Если, конечно, я комнатой не ошибся. — О как, с нами жить будешь? — мальчик удивлённо моргнул. — Не думал, что после начала учебного года подселять будут. — Нечему тут удивляться, лишняя кровать для кого, по-твоему, стоит? — второй парень с досадой захлопнул учебник, который, судя по всему, никак ему не давался, и потянулся. — В любом случае, Ал, пропусти хоть его, а то в дверях зажал. — Ой, извини! Мальчик с косичкой сделал шаг в сторону, приглашая Синдбада внутрь. Светлая и аккуратная комната не шла ни в какое сравнение с той, где они с Джафаром остановились по прибытии в город: несмотря на наличие трёх кроватей и чайного столика, в просторе помещения могли без всяких неудобств уживаться несколько человек, а длинные окна выходили на озеленённый сад, звуки жизни которого создавали по-настоящему умиротворяющую атмосферу. Чем больше мест посещал Синдбад, тем сильнее ему нравилась новая учёба. — Меня, кстати, Аладдин зовут, — представился мальчик. — А это Алибаба, мы с ним познакомились после вступительного экзамена. Выглядел таким же потерянным, как сейчас перед учебниками, вот я не смог пройти мимо. — Почему ты меня каким-то тупицей выставляешь!? Мне хоть хватает ума не колдовать, когда не умеешь толком! Да, с учебниками не задалось, но потом увидишь, что я со стихиями вытворять буду. —Я уже вижу в тебе боевой дух, — Синдбад подошёл к Алибабе, перед этим также представившись. — Надеюсь поладить с вами двумя. Втроём они пожали руки, и Синдбад сложил вещи у своей кровати. Всё это время он чувствовал на себе пристальный взгляд Алибабы, будто тот пытался разглядеть в нём кого-то знакомого. Внезапно на него снизошло озарение, и он выкрикнул: — Точно! Это ведь ты Истребитель фениксов! О тебе как раз слухи пошли. Синдбад обернулся в полном непонимании своего нового прозвища, и Аладдин сразу же принялся объяснять. — В нашем недельном издании упомянули случай в одном из ресторанов. Как там было… «Некий новоприбывший волшебник с фиолетовыми волосами, собранными в длинный хвост, устроил погром: заказал Багряного феникса, а после от испуга заморозил столешницу. Инцидент удалось замять, однако впредь советуем быть осторожными и отговаривать юнца от заказа воспламеняющихся блюд». Брови у Синдбада поползли вверх, а на щеках появился румянец от стыда, который он спустя мгновение поспешил стряхнуть. Он не ожидал, что новость о неудачном инциденте распространится в таких масштабах, и теперь не хотелось и думать о встрече со случайными учениками, знакомыми со слухами. Впрочем, тут же нашлось обоснование тихих смешков за спиной на экскурсии. Конечно, неплохо было сразу стать известным в стенах академии, но точно не таким способом. — Вот уж не думал, что нам подселят знаменитость, Ал! Мне теперь огонь изучать противопоказано, а то меня на практике в ледышку превратят! — не скрывая заливался смехом Алибаба, от чего Синдбаду становилось всё более неловко. — Во-первых, названия в меню вообще не знакомые были, — принялся оправдываться он. — А во-вторых, я не испугался! Если бы мне правда угрожала опасность, то меня бы, наоборот, хвалили за незамедлительную реакцию и смелость. — Ещё чего расскажешь! — похоже, эти слова развеселили Алибабу ещё сильнее, и от смеха он завалился на кровать. — Что ощипанная птица пыталась схватить тебя за нос? Или что на тебя специально готовили изощрённое нападение? Не могу, взорвусь сейчас! У Синдбада не находилось что сказать, особенно после последнего вопроса. В тот день он вбросил ту же идею в разговоре с Джафаром, так как она казалась хоть сколько-то логичной, однако сейчас со стороны она звучала невероятно глупо, а сам Синдбад ощущал себя предельным дураком. Признаться, теперь он чуть больше понимал чувства товарища, которому столько времени приходилось выслушивать подобный поток информации. — Ну же, Алибаба, перестань издеваться, — вступился за него Аладдин, хоть секунду назад также хихикал над ситуацией. — Мы ведь не злодеи какие-то, чтобы над бедным новичком смеяться. Учитывая, что мы сами первогодки. И вообще, Синдбад уже комбинированные техники использует, так что это ему над нами насмехаться стоит. — Это ты сейчас на меня намекаешь!? — Алибаба сердито поднялся с кровати, взглянул сначала на Аладдина, затем на Синдбада, и по итогу вместо гневной тирады как желе сполз вместе с одеялом на пол. — Ну, действительно, кому возникать. Собрались здесь гении магического мира… Один уже со стихией определился, второй вообще льдом колдует, один я ни на что не годный. На первых же экзаменах отчислят… Алибаба вновь принялся тихо хныкать, прямо как когда Синдбад увидел его в первый раз. Ему стало даже жалко паренька, а Аладдин тем временем подошёл ближе, опустился рядом на пол и одобрительно похлопал друга по голове. — Не переживай, он всегда так. Самооценка скачет со дна до небес и обратно. И слухи про Истребителя тоже в голову не бери, через неделю найдётся другая тема для обсуждения, — Аладдин, несмотря на с виду юный возраст, говорил уверенно и обнадёживающе, от чего Синдбаду стало гораздо легче. — Я вот, к примеру, тоже в первый день отличился. Сразу перед вступительным экзаменом ветер унёс у меня шляпу прямо на верхушку фонтана перед главным входом академии. Тогда мне мысль пришла: «Волшебник я или кто?», поэтому решил ветром сбить её себе в руки. — Угадаешь, чем всё кончилось? — ободрился Алибаба и подхватил разговор. — Он в аудиторию пришёл в насквозь промокших туфлях, и со шляпы мелодично капли стекали. Как ему от Майерс прилетело! — А ты зачем сразу туда пошёл? Просушился бы, — Синдбад вопросительно наклонил голову. — Не подумал как-то, — ответил Аладдин, неловко посмеиваясь. — Не хотелось в первый день опаздывать, а до дома бежать далековато. Надо мной ребята тоже пару дней подшучивали, но я совсем не переживаю, ведь мне выпала возможность лично убедиться в строгости госпожи Майерс. Так ругаться может только широкой души профессор… Синдбад впервые видел, как кто-то мог настолько сильно радоваться, что его отчитали перед всей аудиторией. Алладин же выглядел по-настоящему счастливым, упоминая в разговоре ещё неизвестного профессора, расплываясь в улыбке и странно хихикая, поэтому пришлось сойтись на мысли, что та женщина и правда обладала выдающимся характером. — Если подумать, интересный у нас состав комнаты: катастрофа побольше, катастрофа поменьше и неудачник, — самокритично заключил Алибаба. — Может, нас специально вместе поселили, чтобы держать в изоляции от нормального общества? — Ну уж нет, — Синдбад отрицательно замотал головой. — Конечно, первое впечатление могло быть лучше, но сводить нас со счетов большая ошибка. Мы смельчаки, которые не боятся показать свои способности всему миру, поэтому пусть лучше боятся! В один день вместо шуток нас будут осыпать похвалой, а слухи сменятся шепотами восхищения! Говоря это, он в процессе вскочил на кровать, будто давая воодушевляющую речь товарищам перед боем. То ли получилось чересчур убедительно, то ли ребята разделяли с Синдбадом некую наивность, но громкие слова заметно их ободрили. — А ведь звучит! — Алибаба запрыгнул на постель и встал рядом с Синдбадом, кладя руку ему на плечи. — Серым временам настаёт конец, пришла эра великих достижений! Наши имена войдут в историю, нам поставят статуи в саду, а наши лица навечно запечатлят на оконных витражах! — Не забегай так далеко вперёд, сначала кому-то нужно с основной стихией определиться. А перед этим освоить первичное колдовство. А ещё перед этим закончить писать лекцию. Алибаба заметно поник, но без лишних возмущений вернулся к разбросанным на полу учебникам. — Если бы только другой кто-то писал лекции полностью, мне бы не пришлось сейчас выискивать недостающие куски! Никакого сострадания к другу. — Я хотя бы что-то написал и с тобой делюсь, благодарнее нужно быть, — фыркнул Аладдин и скрестил руки на груди. — Про дружбу вспоминаешь, только когда тебе удобно. — Шучу я, шучу. Я правда благодарен. — Я уже не раз про стихии слышал, но никто толком рассказывать не захотел, — задумчиво проговорил Синдбад. — Может, вы сможете мне объяснить? — А ты что, тоже на лекции сегодня ничего не писал? — поднял на него голову Алибаба. — Я за неё сейчас и отрабатываю. Видишь, Ал, не я один такой. — Скорее, меня вообще там не было. Утром ходил встретиться со своим учителем, не успел попасть. — Неужели тебе своего наставника приставили? — Аладдин не скрывал удивления. — Вроде того. Якобы со мной случай особый, вот и подход к обучению нужен соответствующий, — вспоминал Синдбад слова Аркана. — Вместо некоторых занятий буду учиться у Ямурайхи, знаете такую? — Кто её не знает! — воскликнул Аладдин. — Госпожа Ямурайха ведь входит в Совет, считай, практически стоит во главе Академии! Впрочем, если задуматься, ты правда на обычного волшебника не похож. Сразу управляешь комбинаторной магией, хотя самых основ не знаешь, так ещё на первом году тебе расписывают индивидуальную программу. Видимо, госпожа Ямурайха лично в тебе заинтересовалась. Завидно даже. — Ну всё, нашёл себе нового любимчика на ближайший год, — подразнил его Алибаба. — Уважаемый Синдбад, раз Вы так талантливы и бесподобны, не подсобите с дополнением лекции? Один я здесь до ночи останусь, буду возмущаться и мешать спать, так что от помощи мне все в выигрыше. И ты давай сюда, Ал, своими конспектами займись. Аладдин бодро кивнул, и втроём они устроились вокруг учебников. Синдбад мигом выхватил из сумки тетрадь, а Алибаба подвинулся, чтобы он мог разглядеть записи с пропущенной лекции. Радовало одно: почерк у нового друга был аккуратный и размеренный, однако содержание заставляло задаваться кучей вопросов: «Лекция: Введение в магическую теорию Преподаватель: проф. Майерс Магия = потоки энергии из какого-то дерева, резервуар, магой = сила и крутость. Магия существует в природе, проходит через нас, удерживается концентрацией, волей и ̶п̶о̶з̶в̶о̶н̶о̶ч̶н̶и̶к̶о̶м̶ вниманием. Если много тренироваться, можно стать как госпожа Майерс (бедная чья-то тетрадь, электрическим кнутом прилетело) Направления (основные): 1. Стихийная магия (огонь, вода, земля, воздух + что-то непонятное — основной блок первого года обучения) 2. Комбинаторная магия (электричество, лёд, пар и т.д. — можно освоить несколько, но основанных на своей стихии) 3-?. Алхимия, звёздная магия, храп Алибабы *из воздуха можно выйти в электричество = г. Майерс = (ﾠYﾠ) пересесть на первый ряд на следующей лекции, всё равно прослушал половину Правила безопасности: руками во время колдовства не махать, непроверенные зелья не пить, магические предметы и артефакты не целовать (а у г. Майерс тоже магические?.. громовые груди и правда звучит как название артефакта) Дополнить: природа магии, направления, проверить мареф (план занятий)» — Теперь понятно, почему ты до сих пор свой конспект не закончил, — Синдбад почесал голову, после того, как закончил просматривать тетрадь Аладдина. Помимо того, что большая часть лекции напрочь отсутствовала, на половине страниц красовались мелкие рисунки и завитки, а рядом с парой абзацев разместилась сама госпожа Майерс в полный рост. — Либо у кого-то испорченное воображение, либо душа у преподавателя действительно широкая… — Первое. Слышал, как он Ямурайху восхваляет? Сходство на лицо, перед нами мелкий извращуга, — покачал головой Алибаба, явно намекая, что случай безнадёжный. — А ведь он ещё и мелкого роста. Взгляд направляется точно в цель, и даже оправдание придумывать не нужно. — Главное, что у меня растёт интерес к учёбе, а методы — это уже мелочи. — Ага, а нам за твоим интересом дописывать. Признайся честно, ты меня специально заставил самому лекцию заканчивать, чтобы потом списать втихую? Аладдин не ответил, однако на лице у него заиграла многозначительная улыбка. Несмотря на это, всё время он добросовестно помогал другу освоить учебники. — Кстати, я теперь всё больше об этом думаю, — начал Синдбад, — но не маловат ты для учёбы? Я не в плохом смысле, но я бы тебе около двенадцати дал. — Не волнуйся, ты не первый спрашиваешь, — он без всякой злобы взглянул на Алибабу. — Я сам согласен, что, может, стоило подождать хотя бы пару лет, но не могу. Тебе уже рассказывали про Соломона? Выдающийся выпускник, один из самых загадочных людей, связанных с академией, а также мой отец. Мама не так сильно прославилась, однако колдует тоже на высшем уровне. Из-за этого я с детства мечтал поступить сюда, без перерыва учился и просил родителей разрешить мне сдать экзамен. В итоге отец замолвил за меня слово, в этом году я проскочил в поток, так и повезло оказаться с вами. И не смотри на меня так, сдавал я без всяких поблажек. — Не сомневаюсь, — Синдбад поднял взгляд на свой лоб. — В твоём ударе чувствовалась сила. Осталось только освоиться, и будешь отличным магом. Алибаба, а ты какую стихию хочешь себе? У меня-то, видимо, выбор уже ограничен. — Точно огонь, — без колебаний выдал Алибаба. — Не как часть комбинаторной техники, а чистая стихия. Чувствуется в ней что-то… Не могу толком объяснить. Мощное. И я буду здорово смотреться в языках пламени, скажите! — Мы в тебя верим, — улыбнулся ему Аладдин. — Как-то мы заболтались. Чем быстрее закончим, тем больше времени останется на вечер. Хочу сразу зайти в библиотеку за нужными книгами. — А я посмотреть на бои в Колизее, — Алибаба закивал в знак согласия. — Пока не выбрал основную стихию, можно набраться там вдохновения. — Разве госпожа Майерс не говорила, что у каждого человека есть предрасположенности? Выбрать, конечно, можно, но лучше уж развивать ту, с которой у тебя более сильная связь. — Не разрушай мои надежды. Может, я тоже особенный! Один на десять тысяч, у которого талант сразу ко всем. Аладдин на это лишь вежливо заулыбался, не желая опускать друга с небес на землю. — Колизей? — Синдбад непонимающе нахмурился. — Ага, мы ведь теперь студенты. Можно проходить бесплатно и смотреть сколько хочешь, — заявил Алибаба, однако момента осознания у собеседника не увидел. — Точно, ты ведь не местный. Я тебе позже расскажу, когда лекцию закончим, а то Ал уже недовольно косичкой машет. Разделаться с конспектами удалось только спустя пару часов, и ребята смогли бы справиться куда быстрее, если бы не постоянные отвлечения на разговоры и глупые шутки. Синдбад с радостью отмечал, что ему изрядно повезло с соседями, и, может, Джафар разрешит проводить здесь больше времени. В конце концов, здесь Синдбад оставался предоставлен сам себе, и как бы товарищ не пытался сохранить невозмутимость, он всё же беспокоился за его сохранность. Впрочем, ничего опасного за эти дни обнаружить не удалось, и не исключено, что Джафар нервничал зря. Солнце медленно заходило за горизонт, и через окно комната заливалась нежным оранжевым цветом. Прибравшись на полу, Синдбад подскочил к двери и приготовился с новыми силами осматривать новые места в академии, когда как Аладдин с Алибабой поправляли мантии и остроконечные шляпы перед выходом. — А где твоя форма? — обратился к нему Аладдин. — Учеников без неё не приветствуют. — Лежит в сумке, но я как-то не в настроении её надевать, — честно признался Синдбад. — Без обид, но она мне кажется детской. Совсем не подходит мне под образ. Да и эту одежду мне совсем недавно выбирал близкий друг, не хотелось бы так скоро её снимать. — Ну, дело твоё, — Алибаба пожал плечами. — Хотя приятно слышать, что хоть кто-то со мной согласен. Не понимаю, как в этой дурацкой шляпе вообще что-то делать можно, не говоря уже о колдовстве. — Со временем привыкаешь, просто носи её почаще. Ты ведь после пяти минут прогулки начинаешь вертеть её в руках. Минуя коридоры, они вышли во двор. Приятный ветер развевал длинные волосы Синдбада, и тот впитывал каждую секунду неизвестной ему жизни. В конечном итоге он привыкнет к возвышающимся зданиям, снующим в разные стороны ученикам и постоянному ощущению магии вокруг, однако сейчас ему хотелось насладиться новизной целиком и полностью.

***

И всё-таки торговля являлась вещью прелюбопытной. Совершенно непредсказуемым явлением. Поначалу наживаешься на любящих диковинки торговцах и загадываешь безбедное существование на месяц-другой, а затем через пару дней тот же торгаш вытягивает из тебя половину заработанного за обрывки информации, карту и пару склянок с зельями. Каким бы вспыльчивым и импульсивным Казавадориан не показался при первой встрече, своё место в Торговой гильдии он занимал по праву и умел в нужное время вцепиться в выгоду, лишь бы смягчить убытки. Информация же была подана коротко и лаконично: пристанище для изгнанников и нечисти, как выражались местные, под названием Эос находилось в трёх днях пути от города в сторону западной пустыни. Возможно, за бо́льшую цену Джафар получил бы что-то значительнее, чем это и отметку на пожелтевшей карте, однако кормиться тоже на что-то хотелось. Но и чёрт с ним. Если где и начать искать информацию от очевидцев и литературу без цензуры, то там. — Это всё, что я готов предложить, — по заказу Зава выставил на прилавке несколько склянок. — Усиление обоняния, восстановление и выносливость. Закалка тела здесь не окупается, алхимию направляют на усиление магии. — Сойдёт. В случае чего городок получится вынюхать, — сказал Джафар с иронией и бросил торговцу ещё с десяток пиритов. — И всё-таки почему так скоро покидаешь наши края? Вы со спутником прибыли совсем недавно, Магноштадт пришёлся не по душе? — Сидеть здесь по части Сина, у меня свои дела, — коротко ответил он. На лице Казавадориана промелькнуло торговое любопытство. — Ищешь что-то конкретное? — За лишние вопросы беру плату. Этому уже научился. — Меня волнует сугубо денежная часть, детали и личные подробности оставь себе, — он слегка нахмурился. — Однако в твоём случае не помешает обзавестись связями. Нужная информация может оказаться недоступной зелёному юнцу, а с хорошим отношением я мог бы подсуетиться. Если только заинтересуюсь, разумеется. — От такого совсем не очевидного напора невольно закрадываются подозрения, знаешь ли, — усмехнулся Джафар в ответ, однако его взгляд оставался серьёзным. — Прекрасно понимаю. Но и тебе должно быть известно, что для торговца нет ничего важнее конфиденциальности сделки. В уставе гильдии этому посвящена отдельная глава. Ты задаешь запрос — я подбираю товар, обычные отношения. Неохотно отодвинув в уголок высокомерие и чрезмерную уверенность в собственных силах, Джафар начал обдумывать предложение. Заиметь связи в торговой гильдии не стало бы лишним, хоть он не до конца представлял всех масштабов и значимости организации. С другой стороны, в ней состояли торговцы со всего мира, о чём можно было с точностью судить по эльфийскому происхождению Завы и зверолюдской природе Ази, что открывало больше возможностей достать нужную информацию. — Я бывший солдат Партевии, — заговорил он чуть тише, будто в пустом шатре кто-то мог их подслушать. — Сбежал из тюрьмы и на свежую голову хочу как можно больнее вдарить по их жалкой конторке, а для этого врага нужно изучить. Я прекрасно знаю, что полвека назад здесь была война, и Партевия остановила наступление, однако записи в Академии отсутствуют. Как минимум мне нужны достоверные хроники, как максимум выход на то, чем их удалось победить. Торговец на некоторое время задумался. Во время войны он был совсем молод, и подробности событий безвозвратно утонули в памяти, однако решимость отомстить рядом с ним была настолько ощутимой, что, казалось, Казавадориан испытывал её лично. — На данный момент моя рекомендация является лучшей зацепкой, — он бросил взгляд на карту, — однако спрошу на будущее: сколько ты готов заплатить? — Сколько потребуется. Не хватит денег, найдёшь для меня способ заработать. Плевать какой. Окончательно сноровку я не растерял, — рука инстинктивно сжала рукоять одного из кинжалов. — В крайнем случае обращусь, когда плешивый кот окончательно мне осточертеет. Если найду что-то, дам знать, — Джафар собирался попрощаться, однако на прилавке оказалась лишняя склянка. — И вот, возьми в дорогу. Ускорение. — Что за проявление невиданной щедрости. Будто я рассказал что-то стоящее. — Скорее, честное. Это мой личный критерий, — несмотря на полумрак, разглядеть приподнятые уголки губ получилось. — Доверие выстраивается с обеих сторон. Я ещё не отказался от своих слов о том, что хотел бы видеть тебя в гильдии. — Буду иметь в виду, — коротко бросил Джафар в ответ и покинул шатер. Пару дней он готовился к путешествию и доделывал незаконченное в городе: закупился провизией в дорогу, пересекся с увлеченным новой жизнью Синдбадом и сообщил о своём отсутствии, а также довёл до ума записи, проведя несколько часов в библиотеке. Благо, по просьбе друга его присутствие в архивах не вызывало лишних вопросов, и вдвойне радовало то, что его больше не беспокоили подозрительные личности. Дорога вела его прочь от озелененной местности, и чем дальше Джафар продвигался, тем суше и неприветливее становился пейзаж. На деревьях отсутствовала пышная листва, потрескавшиеся стволы заполняли разросшиеся ветви и иссохшее подобие цветов, однако из-за чего-то создавалось ощущение, что те оставались живыми. В редкие моменты взгляд цеплялся за разбросанные островки плодородной почвы с желтоватой травой, из-под которых исходило тусклое сияние. И хоть путь осложнялся холмистым рельефом, после всех тренировок и с содержимым склянки Джафар рассчитывал добраться до Эоса максимум до обеда следующего дня. Смену обстановки Джафар списывал на приближение к горной цепи и пустыне и никаких особенных чувств не испытывал. Лишь неприятность от того, что по большей части приходилось двигаться по просматриваемой открытой местности. Исключение составляли как раз-таки собранные в небольшие леса деревья, не замедляющие движение, но дающие возможность драться на более выгодных для себя условиях. Если вылезет какая-то тварь, он сможет укрыться, и, благо, теперь магические примочки почти не влияли на него из-за кулона. К ночи стремительно похолодало, и отсутствие банального обогрева в плаще заставляло разводить костёр. Всматриваясь в огонь, Джафар невольно думал о том, какие же возможности открывала магия в ранее обыкновенном для него мире. Пара глотков алхимического зелья позволяла преодолеть путь в три раза быстрее, что уж рассуждать о том, что подобные эликсиры могли пригодиться в военных масштабах. Было страшно представлять магию в чужих руках, и оставалось только благодарить судьбу за то, что в той битве Партевия не смогла заполучить себе Магноштадт. Хотелось верить. От размышлений отвлекло движение. Земля под телом завибрировала, и спустя секунду реакция не позволила оказаться в зубастой пасти. Джафар пожалел, что мог хорошо разглядеть в темноте эту мерзость — склизкое бесформенное нечто с пульсирующим ртом, которое прытко ползло в его сторону, намереваясь вновь наброситься. Преследовало оно, правда, недолго, и, застряв среди корней дерева, зарылось обратно в землю. Желания спускаться с веток не нашлось. Если тварь привлекало тепло, ночевать у костра стало бы чистым безумием. «Ладно, быстрее доберусь», — пронеслось в мыслях у Джафара, и после вздоха он приготовился продолжать путь. Найти силы он умел, зрение не подводило. Но бежать долго не пришлось. Над головой раздался резкий свист. В когтях опустившегося рядом силуэта болтался тот несуразный червяк, а спустя мгновение исчез в пасти куда большего размера чудища. Джафар замер под взглядом сверкнувших злобой красных глаз. Безмолвно выругался. Теперь схватка предстояла куда серьёзнее: двигалось существо точечно, а широкие крылья, когтистые лапы и мощная челюсть делали из него смертельно опасного охотника, добычей которого Джафар становиться не хотел. Возможность отступить была, однако путь в степь открывал его, как на ладони. И с этим началась изматывающая ночная погоня. Он не пытался сражаться: стоило потерять полную концентрацию и начать думать о плане, как рядом свистели когти или режущие перья. Чудище находило его вновь и вновь, ориентируясь на запах, и лишало шанса затаиться среди деревьев, в то время как Джафар чувствовал, что действие зелья постепенно шло на спад. Пока ему удавалось уходить от атак, и он решил придержать остатки в склянке на самый крайний случай. Он петлял, стараясь брать в сторону города в надежде, что тварь от него отстанет, однако уродцу, по всей видимости, ужасно хотелось человечины, раз преследование велось настолько упорно. Ближе к утру Джафар начал окончательно выдыхаться, но к счастью для себя отметил, что чудовище также сбавило в скорости. Именно тогда, в момент короткой передышки, он почувствовал странный травяной запах и вышел к кострищу. Огонь потух не так давно, а вокруг, на удивление, не наблюдалось следов борьбы. Возможно, безымянного бедолагу схватили с воздуха так быстро, что он даже не успел оказать сопротивление. Или же эта особая трава отпугивала охотящихся вокруг тварей. Запах всё-таки отличался резкостью, но широко не распространялся. Едва Джафар успел прикинуть на ходу ещё пару вариантов, случилось самое неожиданное — земля под ногами ушла вниз. Ловушка. Рухнув в глубокую яму, он оказался рядом с чем-то мягким и теплым. Вчера, вероятно, ещё живым. Свежие тушки мелких животных были свалены в аккуратную кучу. — Какая прелесть, — вырвалось у Джафара без всякого энтузиазма. Оказываться дополнением к чьей-то приманке в планы точно не входило, и цепляясь за выступы на стене он без особого труда выбрался наверх. Взгляд тут же заметил шевеление за одним из широких стволов. На тварь похоже не было, слишком уж по-человечески всё ощущалось, и эту догадку подтвердил раздавшийся крик: — Не дёргайся! Подними руки, иначе выстрелю! — Не горю желанием драться с детьми, — ответил Джафар, оценивая голос незнакомца. Скорее всего, подросток младше него. — И, думаю, проблем хватает не мне одному. Лучше убери оружие, что бы у тебя ни было. Вместо второй угрозы фигура за стволом зашевелилась и через мгновение выпрыгнула из укрытия, однако в намерениях подростка больше читалось возмущение, нежели опасность. Парень был невысокого роста, с длинными взъерошенными волосами и в лёгкой одежде с меховыми вставками. Образ обычного мальчишки нарушали лишь виднеющиеся на голове уши — на первый взгляд волчьи, и тогда неудивительно, если сзади найдётся хвост — и странное устройство вместо одной из рук. Металлический крюк откидывался вверх, что позволяло стрелять по цели из получившегося дула, и именно это не давало Джафару полностью ослабить бдительность. Впрочем, если он правильно считал характер подростка, серьёзных проблем он не доставит. — Ты ещё смеешь командовать после того, как испортил мне ловушку!? И я тебе не ребёнок какой-то, понял? Уж получше жалкого человека буду. — Скажу честно, ты за меня уже всё испортил, — Джафар бросил взгляд на яму. — Кого ты вообще поймать собирался? Из неё выбраться как нечего делать. — Так для морды ноктифера самое оно. Подумал бы, что под землёй что-то живое, сунулся, и я бы его БАМ! — мальчишка с гордостью покрутил перед ним оружием, а после поймал некое осознание. — А чего я тебе всё рассказывать начал? Ты же тоже охотник. Украсть добычу решил, так ещё и мне мешаешь, чтобы наверняка всё себе заграбастать. Ну всё, сейчас колено тебе прострелю! — Сдалось мне это. — Так и поверил, зачем ещё сюда соваться? К тому же, не из наших. Точно нагадить решил. — Слушай, у меня нет времени с тобой возиться, — за болтовнёй Джафар начинал терять терпение, и голос явно это выдавал. — Мог бы уже трижды вырубить, но, может, и от тебя будет польза. Я пытаюсь убежать от твари, которую ты ищешь. — Откуда ты знаешь, какую я ищу? — на лице парня читалось искреннее удивление. — Ты мне сам сказал, идиот. Огромная дрянь с крыльями и клыкастой пастью, полагаю, и есть ноктифер. Судя по всему, ты знаешь, с кем имеешь дело, — он припомнил особый запах у костра для отпугивания животного и неплохо поставленную ловушку, которая, к сожалению, попала не под те ноги, — однако объединяться ты точно не захочешь. Значит, здесь наши пути расходятся. — Эй, стоять! — парнишка хоть и обозлился, но угрожать оружием перестал. — С чего ты решил, что не захочу? Сказал же не командовать и тем более не решать за меня. — Мне, знаешь, доводилось общаться с подобными тебе, смелыми и волевыми. И безмозглыми. Развернувшись, Джафар предугадывал поведение мальчишки: тот сжал от злобы кулаки, а слова застряли в горле от упрямства. Наверное, скоро тот придумает ответ, а пока можно было неспеша шагать вперёд. — Ладно, стой, — точно по плану раздался командирский тон. — Теперь ты мне помогаешь, будь рад. — Ещё чего. Увидимся. Небрежность в голосе должна была окончательно добить. Из возможных исходов парень либо крикнул бы что-то обидное вслед и занялся своим делом, либо сдался бы и напросился в команду. Для Джафара любой исход являлся приемлемым, и когда рука оказалась в тёплой хватке, он понял, что судьба привела его ко второму варианту. — Нет, правда стой, это важно! Иначе я бы так далеко в лес не шёл, — он смотрел на Джафара жалобным взглядом и для картинки по-щенячьи поджал уши. — Из клыков ноктифера можно сделать целебный порошок. Если не принесу, важный человек концы отдаст, мне никак без клыка возвращаться! — Ты ведь понимаешь, что даже вдвоём у нас мало шансов убить тварь, — его голос смягчился. Он видел, как парень цеплялся за него как за последнюю надежду. — Не нужно, хватит усыпить. Мой алра заряжен специальным ядом, — он тряхнул рукой, и из дула вывалился круглый заряд, внутри которого виднелась жидкость. — И убийство – это банальное неуважение. Поганые и так отловили их столько, что в лесах мало осталось. Мы забираем лишь то, что не причинит вреда, клыки ведь меньше чем за полгода отрастают. Ну же, соглашайся, я тебе всё рассказал. Выглядишь опытным, поможешь! — Я люблю выгодные отношения, — сказал Джафар после недолгих наигранных раздумий. — Знаешь, как добраться до Эоса? Я направлялся туда, пока погоня не помешала. — Если поможешь, отведу. Это ж мой дом, — к парнишке вернулась заносчивость. — Вот и всё, теперь ты от меня зависим. Придётся выручить нового товарища, а? — Я ведь тебя, поганца, в противном случае просто выслежу. — Тогда приду к тебе в каком-нибудь кошмаре и помрешь со страха. Но потому что я пугающе сильный, а не лицом страшный, понимаешь? Джафар впервые за встречу улыбнулся. Забавный был малый, всё-таки тянуло его на всяких идиотов. Не то чтобы он действительно собирался бросать ребенка на растерзание чудовищу: даже если бы контакт наладить не получилось, он бы со стороны наблюдал за парнишкой до появления ноктифера, а затем помог бы с поимкой. В пылу битвы у таких сорванцов не находилось времени спорить, и проблемы обычно начинались после, но Джафар кое-как бы это пережил. Промелькнула мысль, что это также была его первая встреча с «нечистивым изгоем», как называли жителей других земель в библиотечных книгах. Описывали их, конечно, как уродливых и бесчестных существ, однако за исключением ушей, хвоста и чуть более длинных ногтей перед ним стоял самый обыкновенный мальчишка. Расслабляться пока не стоило, но удивляло, как при должном желании могли промывать головы. — Я Олба, кстати, — внезапно представился мальчишка. — Говори и своё имя, а то будешь отзываться на «Эй, жалкий раб». — Джафар, — бросил он из собственного желания, а не под давлением детской угрозы. — Какой план? Как понимаю, нужно было заманить дрянь в яму? — Вроде того. С воздуха никак не достать, а так голодный задержался бы в яме с минуту, и дальше по списку. — Значит, пока можем разойтись и держать друг друга в поле зрения, пока— Лес сотряс глухой треск. Иссохшее дерево повалилось под мощными когтями, и за ним возникла тёмная громадина. В дневном свете его залитые кровью глаза казались ещё свирепее, от чего Олба на мгновение дёрнулся и скрипнул зубами, прежде чем вернуться в норму. Время на разговоры истекло. — Обездвижить хватит? — Олбе вновь пришлось содрогнуться, но уже от взгляда стоящего рядом Джафара. Тот за считанные секунды принял боевую стойку, в руках блеснули кинжалы. В глазах хладнокровная сосредоточенность. — Ты серьёзно загнать его собрался!? Сожрёт же. — Подавится. Двое ловко увернулись от рывка ноктифера и, пользуясь моментом, Джафар прочертил на лапе чудища порез. Внушительного вреда такое ни за что бы не нанесло, но своего он добился, и теперь взвывший зверь готовился сфокусировать всю свою ярость на назойливой цели. Крайний случай наступил чересчур быстро, и рука потянулась к последнему спасению — в спешке Джафар смешал в склянке зелья выносливости и скорости, после чего залил в рот. — Не лезь! Держись неподалёку, я дам момент. Бежать оказалось хорошо. Слишком хорошо. Ещё никогда тело не отзывалось настолько приятно. Сердце колотилось в ушах, каждый шаг будто пружина уносил его вперёд, и маневрировать между деревьев на огромной скорости не составляло никакого труда. Ноктифер рвался за ним, оставляя на деревьях глубокие борозды и временами пикируя сквозь верхушки деревьев, но Джафар перестал видеть в нём грозного противника. Ни одна атака теперь не могла попасть в цель. Ямы чудовище избегало с пугающей осторожностью, будто уже сталкивалось с такими ловушками. Приходилось забредать глубже в лес, и краем глаза Джафар поглядывал за волчонком, также петляющим между деревьями следом. Наконец, заведя ноктифера к одному из задетых им деревьев, он на полной скорости завалил на него ствол. Удар в шею заставил чудовище потерять равновесие и рухнуть на землю. «Чёрт, только бы попал», — Джафар выругался мысленно, будто бы боялся привлечь к себе лишнее внимание. Мало ли зверь услышит и резко придёт в себя, а это ничего хорошего за собой не вело. Несмотря на недавнюю эйфорию, тело начинало поддаваться усталости. К счастью, парень не был совсем безнадежен и отреагировал вовремя. Выстрел пришёлся ноктиферу в лапу, пузырек лопнул, и яд впитался в кожу под шерстью, оставляя облачко едкого дыма. Вскоре после существо тяжело выдохнуло и повалилось на землю, а через несколько мгновений тишины из-за деревьев выбежал и сам Олба. — Йо, и правда получилось! — он с неподдельной радостью принялся крутиться у посапывающей туши. — Это ведь моя первая крупная охота. Вот с виду вроде спит, а всё равно такой страшный, конечно. Будто сейчас пасть откроет и пополам меня раскусит. — Не удивлюсь, — устало проговорил Джафар. — Поторопись. Мало ли яд слабо действует. — Тут не сомневайся. Никки такое варит, спать три дня без задних ног будешь и даже не дёрнешься. Наклонившись к пасти ноктифера, Олба приложил кулак к сердцу и едва слышно пробормотал какую-то фразу — возможно, то было ритуалом, чтобы проявить дань уважения к жертве — и лишил зверя пары клыков. Спокойное лицо быстро сменилось на некое разочарование. — Как-то всё быстро закончилось. Не так я себе представлял охоту в диких лесах. Может, по пути домой ещё кого встретим, — от собственной идеи Олба слегка расцвёл. — Не волнуйся, про уговор я не забыл. Даю тебе право составить мне компанию. — Я бы предпочёл никем её не дополнять. Сколько придётся идти? — К вечеру окажемся на месте, если совсем медлить не бу— Эй, ты чего!? Джафар резко осел и закашлялся, его будто выворачивало наизнанку. В глазах поплыло, и если бы засуетившийся Олба не придержал его за плечи, то налитое слабостью тело рухнуло бы на землю без возможности подняться. Как бы он не пытался взять себя в руки, вернуть контроль не получалось. — Блять… — Джафар не сдержался, и ругательство проскользнуло через прерывистые вдохи. — Это что? Я ног не чувствую… — Жесть! Идти сможешь? Джафар медленно повернул голову в его сторону, не считая должным отвечать. — Ой, иди ты со своей рожей, — пробурчал Олба, но всё равно закинул на себя его руку. — Ладно, как-нибудь тебя дотащу, не пропадём. Хорошо, что ты совсем щуплый попался. Несмотря на свои героические слова и вполне успешные поначалу потуги, спустя с десяток метров волчонок запнулся и чуть не потерял равновесие, только чудом не скатившись с Джафаром со склона. Сил разговаривать не было, идти самому тем более, и в какой-то момент глаза начали невольно закрываться. Последней мыслью Джафара осталась вовсе не опасность, что после обещаний привести его в Эос он обманом окажется в неправильном месте, а надежда на то, чтобы без сознания его не роняли слишком часто.