Глава 3

Сохранять надежду принцу было сложно еще и из-за настроений в королевстве. Народ понимал: грядут перемены. То и дело Дерикстер на улицах ловил тревожный шепот подданных: «Что же станет, если единственный наследник не взойдет на трон?» Ему вторило похожее: «Кто придет на смену Ри́талам, когда король-отец уйдет в мир духов?» Совет делал все возможное, чтобы успокоить жителей. Люди кивали, но сомнения и тревога никуда не исчезали. Их улыбки казались натянутыми, а в глазах, опущенных при виде советников, читался немой укор. Хотя только Дерикстер носил траур по погибшей невесте, люди сами отказались на время от празднеств, выражая скорбь по Шатии и переживая за будущее принца. Город замер. Некогда украшенные дома теперь открывали взору лишь голую серую кладку, а с балконов исчезли яркие кадки с цветами. Регулярную осеннюю ярмарку отменили, оставив лишь несколько лавок с товарами. Да и немногие владельцы торговали без былого азарта, кутаясь в плащи из домотканного сукна и безучастно глядя на редких прохожих. Огонь от жаровен, где обычно пеклись карамельные яблоки, сменился промозглым холодом. Там, где обычно звенели монеты и стоял весёлый гам с песнями, теперь было слышно лишь, как ветер гонял по земле сухую листву и обрывки соломы. Затихли лютни и флейты на городской площади. Опустевшая городская площадь, обычно вытоптанная жителями и гостями столицы и украшенная лентами и флагами, теперь не скрывало хмурое осеннее небо. Лишь одинокий мальчишка-водонос, спеша с полными ведрами, насвистывал старую мелодию, но, осекшись, оглянулся по сторонам и замолчал, словно поймал осуждающий взгляд. Даже уличные торговцы с лотками и корзинами тише зазывали покупателей. Их голоса, некогда оживляющие рынок, теперь тонули в завываниях ветра в переулках, а запах пряных лепешек и карамельных яблок больше не витал в воздухе, уступив место запаху мокрого дерева прилавков и дыма, смешанному с кислым душком мокрой шерсти промокших под дождем овец, которых гнали с пастбищ. Наступил назначенный день. Вечером в зале обсерватории находились только двое. Чтобы прогреть большое помещение, слуги установили по углам жаровни с горящими углями. Дрожащие тени танцевали на камнях стен и стеллажам, заставленным манускриптами и сложными астрономическими приборами. Легкое потрескивание огня будто шептало: «Иди до конца». Дерикстер, проходя мимо алой жаровни, кивнул сам себе, решительно проходя в центр, где его уже ждали. Лорд Эриан заканчивал последние приготовления у круглого обсидианового стола. На гладкой черной поверхности дожидались серебряный поднос и пузырек с порошком из корней и соцветий осмартмора — редкого растения, растущего лишь на одном необитаемом острове. Наставник, поприветствовал поклоном принца и, сверяясь с открытым на странице с ритуалом манускриптом, напомнил: — Ваше высочество: я высыпаю порошок на поднос, и в этот же миг вы должны добавить в смесь каплю вашей крови. Промедление недопустимо ни на миг. Иначе упустим время и наш единственный шанс. — Да, я помню, — ответил принц, выкладывая на стол кинжал в ножнах. — Жду вашего сигнала, лорд Эриан. Он сжимал и разжимал кулаки, то и дело поправлял шейный платок тяжело дыша, будто ему не хватало воздуха. Пальцы, лежавшие на рукояти кинжала, побелели от напряжения. Принц, не отрываясь смотрел на пузырек, поблескивающий в тусклом свете масляных ламп. Образует ли осмартмор круг или так и останется горсткой пыли? За прошедшие месяцы Дерикстер выучил наизусть подробности ритуала под названием «Перехитрить смерть». Они с наставником репетировали и повторяли раз за разом, стараясь не упустить ни одной детали. А что еще остается тому, кого приговорили к медленному угасанию, убив его истинную пару? А ведь этой весной, через месяц, они должны были сыграть свадьбу с его нежно любимой леди Шатией. В памяти всплыл ее звонкий смех, и тут же стих, сменившись возвращением к реальности. «Пора», — произнес Эриан и высыпал порошок горкой на блестящей поверхности подноса. В тот же миг принц сделал надрез, и рубиновая капля смешалась с коричневой крошкой. Несколько напряженных минут они не отрывали взгляда от подноса. Вдруг крупинки зашевелились, словно от ветра. Одна за другой они по спирали поднимались ввысь, словно в танце. Затем вспыхнули, как звёзды, и выстроились в ровный круг. Точно боясь спугнуть чудо, принц прошептал: «Получилось». Это означало, что его дни продлены. Но на этом процесс не закончился. Пылинки множились, заполняя пространство, пока не превратились во что-то, напоминающее круглую лепешку. Часть отделилась, образовав поодаль арку, поверхность которой покрылась рябью, как гладь озера в ветреный день. Принц не видел, что произошло дальше. Дорога до обсерватории отняла немало сил. Он доверял наставнику, и сидел с закрытыми глазами в ожидании следующих указаний. Но вместо знакомого голоса до него донесся другой… Взволнованный. Девичий. Только откуда ей здесь взяться? Неужели ритуал не просто продлил ему жизнь, но и подарил переизбранную пару? Не может быть! Дерикстер, чтобы убедиться, что это не сон и не мираж, вызванный усталостью, открыл глаза. «Как она голосом похожа на Шатию», — подумал он, рассматривая ее. Только внешне незнакомка и погибшая невеста отличались как день и ночь. Жгучая брюнетка Шатия и светлая, будто весенний ландыш, гостья. Принц заметил, что девушка переминается с ноги на ногу в ожидании ответа. А может, ей просто неловко в его обществе? Видит ли она круг из осмартмора? Или же ей лишь удалось продлить жизнь, но при этом она не является истинной? – Что это за место? – повторила вопрос гостья. Ее голос дрожал. Из-за страха или волнения? — Вы в королевстве Риссо, — ответил Дерикстер, любуясь ее светлыми волосами, — здесь никто не станет удерживать вас силой, миледи. Скажите, если не затруднит, видите ли вы что-то, кроме нас? Девушка оглянулась и подошла к столу. Лорд Эриан подвинул ей стул. Она присела, расправляя складки бархатного платья, и присмотрелась к серебряному подносу. «Какая она хрупкая», — подумал Дерикстер и отвел взгляд, не желая её смущать. Девушка коснулась горки пальцем… и вдруг её серо-зелёные глаза округлились от удивления. Взгляд скользнул выше, туда, где по-прежнему светился круг. — Вот это да, — прошептала она. — Что это? — Надежда, — ответил принц, в первый раз за прошедшие месяцы почувствовав, как сердце забилось по-прежнему. — Что не все потеряно. — Он поднялся со стула и поклонился: — Благодарю вас, миледи. Их встреча оборвалась так же внезапно, как началась. Вокруг девушки закружился вихрь, и через мгновение она исчезла. В воздухе остался лишь легкий, теплый цветочный аромат, чуждый осенней сырости Солюмина. «Таша», — повторил он необычное имя, словно оно поможет запомнить каждую черту гостьи. «Я желаю тебе счастья». — Надо ее найти, — оживился лорд Эриан. — Ваше высочество, небеса послали вам истинную. Я прикажу снарядить отряд. Слава Ферро, он не оставил вас без надежды! — Не торопись, — Дерикстер остудил пыл мудреца. — Мне кажется, что ее дом не в Солюмине. Таша… Я бы хотел встретить ее вновь, но, боюсь, не имею права просить о подобном. Впрочем, с моей стороны нечестно так поступать. Лорд Эриан хотел что-то добавить, но принц напомнил, что, несмотря на невозможность жить полноценно без истинной пары, за девушкой остается право выбора, которое уважают даже боги. Как он еще мог отблагодарить ту, что подарила ему жизнь? Только уважать ее решение и не требовать большего. К тому же чувства к Шатии до сих пор теплились в его сердце, что теперь билось благодаря другой. Возвращаясь в замок, Дерикстер вглядывался в звездное небо, ища там яркую далекую точку. «Где же ваш дом, леди?» — думал он. На миг ему показалось, что рядом с маленькой звездочкой возник туманный образ Таши. Ветер донес слова, заставившие принца улыбнуться: «До встречи». Но едва улыбка коснулась его губ, как по спине пробежал холодок: откуда-то из глубины темного переулка на него ветром донесся шепот: — Почему он оказался в этот час рядом с обсерваторией? Неужели… Принц знаком отдал приказ стражи проверить. Начальник тайной полиции оказался как всегда прав: главный убийца по-прежнему на свободе. Солдаты тут же поспешили с фонарями на обыск, но быстро вернулись с пустыми руками. Тем не менее Дерикстер был уверен, что ему не послышалось.