Глава 10

Так началась моя новая жизнь. Лорд Эриан, обучавший меня, проявлял невероятное терпение, отвечая даже на глупые вопросы о культуре и устройстве Солюмина. Труднее всего мне далось осознание жизненной необходимости наличия истинной пары. Хотя, с другой стороны, благодаря этому в их мире практически не встречались домашнее насилие и убийства. Но, гуляя по городу с Лив, от моего взгляда не скрывалось, как женщины порой улыбались через силу в ответ на нежные жесты их мужей. Идеальное внешне плохо справлялось с прикрытием внутренней фальши. Но другого выбора боги этого мира не предоставили. Если ты хочешь прожить годы и увидеть детей и внуков, будь добр, прими правило: стерпится — слюбится. Когда я узнала подробности событий, приведших к моему появлению в Солюмине, мне стало искренне жаль Дерикстера. Посметь лишить принца пары? Кто вообще решился обречь молодого человека на мучительную медленную смерть? Правда, иногда у меня закрадывались сомнения, что его забота – на самом деле лишь расчет, подобно тем парам в городе, кто безропотно принял свою судьбу? Не будь я единственным шансом на спасение, обратил бы он на меня внимание? Эти мысли подогревались случайно услышанными разговорами аристократов, замечавших нас с принцем в замке или в саду. Как-то раз по пути в библиотеку до меня донесся обрывок беседы: — Его высочество носится со своей новой истинной как с фарфоровой вазой. Будто шестнадцатилетний юнец, впервые влюбившийся. Девчонка смазлива, не спорю, но что в ней особенного? Грация? Таша понятия не имеет, что это такое. — Лорд Вартон, что поделать? Поведение его высочества оправдано. Любой бы трясся над первой попавшейся, даже наскоро отмытой от сажи, лишь бы остаться в живых. Волю Звезд не понять — Они не выбирают истинных по статусу. Тут только химия и чувство самосохранения. Что дали, то и береги — кому охота умирать? От этих слов невольно навернулись слезы. Они правы. Я плохо знаю этикет, несмотря на бесконечные репетиции с лордом Эрианом и Лив. Мои танцы далеки от совершенства. И — о ужас любой леди — я хожу тайком на кухню готовить. Дерикстеру, в отличие от Славы, воспитание не позволяет выразить недовольство. И, как сказал неизвестный, когда твоя жизнь напрямую зависит от благополучия твоей пары, будешь лезть из кожи вон, чтобы обеспечить ей комфорт. Это как с автомобилем: хочешь избежать аварии — меняй шины и масло. Я спряталась в самой дальней беседке сада. Забралась на лавочку с ногами и, обняв колени, сидела, уставившись в пустоту. Чем он лучше Славы? Тот хотя бы прямо говорил, что со мной удобно. «Кто готовит обед? Таша. На ком стирка? Опять Таша». А Дерикстер? Вежливый, галантный, лишнего слова не скажет. А какой, в принципе, у него выбор? «Ты здесь, потому что в замке безопаснее. Убьют — ему мучиться, опять искать истинную. И почему мне вечно уготована роль удобного инструмента у мужчин?» — Таша, все хорошо? — неожиданно появившийся Дерикстер легко тронул меня за плечо, заставив вздрогнуть. — Я не хотел тебя пугать. — Да, — ответила я, избегая его взгляда. — Захотелось подышать свежим воздухом. После занятий с лордом Эрианом голова кипит от знаний. Он молча присел рядом на скамью. Ждет признания? А что, если я промолчу? Вряд ли он станет насильно выпытывать. Я обернулась в его сторону, Дерикстер по-прежнему терпеливо ждал. Готов ли ты к правде? Готов ли принять, что твоя девушка не будет скрывать истинные чувства за красивыми словами? В конце концов, я живой человек, у которого бывает плохое настроение. — Хочешь знать правду, Дерикстер? — спросила я, уже понимая резкость своих слов, но не в силах остановиться. — Тогда скажи, почему я здесь? Не в Солюмине вообще, а именно в твоем замке? — Тебе неуютно? — спросил Дерикстер, пропустив язвительный тон. — Если хочешь переехать, мы сегодня найдем тебе тот дом, который приглянется. Но… могу я узнать, что произошло? Его спокойный тон и готовность принять любое мое решение совершенно сбили с толку. Я ожидала упреков в неблагодарности, но никак не его поддержки. Мне стало стыдно. — Я думала, — произнесла я, опустив взгляд на пол беседки, — что тебя беспокоит только моя безопасность. Твою прежнюю пару убили, новую нашли чудом. Теперь ты делаешь все возможное, чтобы уберечь и меня. Мне кажется, я для тебя лишь гарантия сохранения жизни, поэтому ты и держишь поблизости. Так все поступают. — Таша… — он поднялся и встал передо мной, бережно взяв мою руку в свою. Заметив дорожку от слезы на щеке, осторожно стер ее пальцем. — Прости, что дал повод считать меня эгоистом. Я не знаю, через что тебе пришлось пройти до нашей встречи, и не стану расспрашивать, пока ты сама не захочешь поделиться. Не прошу верить мне на слово — прошу лишь позволить своему сердцу решить, могу ли я заслужить твое доверие. Дни пролетели незаметно. Зима сменилась теплой весной. Деревья в парках и садах покрылись нежной бело-розовой дымкой распустившихся цветов. Наступила пора легких платьев. Я привыкла и даже полюбила местную моду — благодаря помощи Лив и Дерикстера, нашедших прекрасных портных. Когда я освоилась, меня представили королевской чете. Ее величество приняла меня достаточно тепло и нередко в моем присутствии пеняла сыну на недостаточную заботу. Их отношения вызывали у меня улыбку. Каждый день Дерикстер пропадал на заседаниях в Совете, но всегда находил время для совместных прогулок и обедов, если только Лив не уводила меня раньше. Порой я замечала, как после заседаний он возвращался подавленным. Чувство подсказывало, что это связано со мной. Иногда я становилась свидетелем разговоров о свадьбе. На него давили. Но принц раз за разом повторял: «К чувствам нельзя принудить». Однажды утром после завтрака, когда мы выходили из обеденного зала, я легко коснулась его руки: — Может, покажешь мне свое рабочее место? Я столько уже живу в замке, но ни разу не была ни в тронном зале, ни в зале Совета. Мне интересно узнать, чем ты занимаешься. — Покажу сегодня после заседания, — пообещал он, нежно целуя мои пальцы. — Во время собраний присутствовать нельзя, но зал ты обязательно увидишь. Он пришел сразу же, как только освободился. Экскурсия началась с коридора, ведущего к тронному залу. Я с интересом рассматривала гобелены, изображающие охоту, коронации, рождение наследников. Дерикстер рассказывал о своих предках, часто ловя мой взгляд, будто желая убедиться, действительно ли мне интересно. Мы остановились у огромного портрета в тяжелой позолоченной раме. От солнечного света, попадавшего сквозь высокие витражные окна, его защищала плотная гардина. Дерикстер указал на красивую женщину со светлыми, убранными под жемчужную сеточку, волосами и произнес: — Это моя прапрабабка Амира. Вы чем-то похожи. Она тоже прибыла из далекой страны. За хрупкой внешностью скрывался сильный характер и чуткая душа. Знаешь, она никогда не унывала, даже в трудные времена. Теперь я понимаю, почему прапрадед так ее любил. — Почему же? — спросила я, касаясь позолоты рамы. — Потому что я сейчас испытываю… — Дерикстер внезапно замолчал. «То же самое рядом с тобой», — закончила я за него. Но принц тут же отвлек, потянув в сторону огромного тронного зала. Я мысленно поблагодарила его за чуткость. У меня сейчас были смешанные чувства: симпатия и одновременно страх повторения того кошмара в мой последний вечер на земле. Меня поражало, как быстро он завладел моими мыслями, но без той болезненной привязанности, что так часто описывают на страницах романов. Смогла бы я прожить без Дерикстера? Да. Я не растворилась в нем и не жила им одним. Появились друзья, интересы, собственная жизнь. Но рядом с ним я чувствовала себя по-особенному — могла оставаться собой. Со Славой, даже несмотря на то, что он редко ограничивал меня в чем-либо, такой близости не возникало. У меня была полная свобода действий. С Лив, племянницей лорда Эриана, мы быстро нашли общий язык, и порой в ее компании я забывала, что сейчас не на Земле. Пускай в Аркале не было кафе, куда без опаски могли отправиться две леди, королевский парк со множеством беседок стал идеальным местом, чтобы уединиться и поболтать о женском. Мысли о бывшем приходили все реже, напоминая плохой сон. Да и моя прежняя жизнь стала постепенно забываться. Даже тоска по технологиям — интернету и электричеству — прошла, когда я открыла удивительные изобретения местных алхимиков и артефакторов. Автомобили заменила верховая езда, ставшая настоящей страстью. — Вот вы где, — послышался голос принца, идущего по аллее. — Леди Ливианна, простите, но я вынужден украсть вашу подругу. У нас сегодня большие планы. Как и положено, мы обращались на «ты» только вдвоем. Тем не менее, даже его формальное «вы» не создавало дистанции между нами — за вежливыми словами я слышала истинные чувства. Оставшись наедине, Дерикстер сделал шаг навстречу, взяв меня за руку. Такой простой жест для Земли в Солюмине казался особенным. Наблюдая за местными обычаями, я заметила, как редко мужчины позволяют себе публичные проявления нежности. И вот сейчас, глядя, как он нежно держит мою руку и улыбается при этом, у меня внутри разливалось удивительное чувство безопасности и спокойствия. — Какие планы? Мне кажется, после заседаний Совета ты должен мечтать лишь об отдыхе. Никогда бы не подумала, что у принцев столько дел. Мне казалось, что короли и их сыновья только и делают, что ездят на охоту и развлекаются на балах, а в перерывах считают золото в казне. — Чтобы в казне было золото, надо обеспечить народу достойную жизнь, — не оценив мой сарказм, ответил Дерикстер. — Король, обирающий подданных, — хуже стихийного бедствия. Охота и балы оставались в моей жизни до того дня, когда мне исполнилось шестнадцать. Это возраст, когда объявляют будущего короля. С того дня я понял: быть наследником значит нести ответственность за народ Риссо. Хочу стать достойным преемником. Мы направились к небольшой леваде, где паслись несколько лошадей. Дерикстер рассказал, что недавно королевской семье в подарок привезли несколько двухлеток пород эрвенн и калларион. Мне нравились эрвенны, казавшиеся изящнее калларионов. Серый Сирин, любимый жеребец принца, был этой породы. Выносливый, сильный и быстрый как ветер. — Я подумал, — произнес Дерикстер, протягивая мне морковку, — моей со́ллун нужна собственная лошадь. Посмотри, может, какая-то приглянется. Подойдя к ограде, я завороженно рассматривала грациозных животных. Может, вот та редкой изабелловой масти? Или тот вороной? Сама не заметила, что, общаясь с принцем, в том числе о лошадях, запомнила терминологию и начала использовать в речи. От табуна отделилась белоснежная кобыла эрвенн. Сначала она ткнулась мордой в поисках ласки к Дерикстеру, но когда он потрепал ее по холке, недовольно заржала и отошла. — Ты ей прическу испортил, — рассмеялась я. — Ох, простите, леди, — подхватив шутку, поклонился принц сначала кобыле, затем мне. — Я не со зла. Белая подошла ко мне и уткнулась мягким бархатным носом в ладонь с угощением. «Ах ты, хитрюга», — усмехнулась я ей, протягивая лакомство. Лошадь наклонилась ко мне, давая себя погладить. — Похоже, она выбрала тебя, — улыбнулся Дерикстер, — она твоя. Нравится? — Очень. Я назову ее Эйра, — произнесла я, задумавшись на мгновение, подбирая, как мне казалось, подходящую кличку для лошади. Вскоре мы уже скакали по направлению к холмам. После долгого пути спина онемела от непривычной нагрузки. Когда мы достигли вершины, покрытой яркой весенней зеленью, Дерикстер помог мне спешиться и подвел к краю. С одной стороны вдалеке виднелись острые пики гор, с другой — королевство. Между ними стояло белоснежное здание с острыми, будто иглами, шпилями. Солнечный день, птицы в небе и мы. — Ты не обязан делать подарки, — произнесла я, не в силах оторваться от красивого вида. — Не обязан, — подтвердил Дерикстер. — Но ты не можешь запретить мне делать то, что велит мое сердце. Я заметила, как он поправил запонки на манжетах. Почти незаметно. Я встала рядом с ним, заглянув в глаза, и улыбнувшись. Его последние слова тронули что-то внутри. Мне отчаянно хотелось верить в его искренность. А глупая память тут же подбросила полузабытое прошлое. Дерикстер смотрел на меня, держа спину прямо, словно боялся… получить отказ? Я не отстранилась, позволяя ему протянуть руки и обнять меня за талию. — Я так хочу, чтобы ты верила мне, Таша, – прошептал он, обжигая дыханием висок. – Хочу, чтобы верила в мои чувства к тебе, что сильнее даже связи истинных пар. — Дерикстер, — прошептала я в ответ, прижавшись к его груди, — я хочу тебе верить. Но когда однажды обожжешься, страшно открыться снова. Дело не в тебе, пойми. Я… я боюсь этих чувств и того, как быстро они развиваются. — Моя милая со́ллун, — произнес он, нежно проведя рукой по спине, а затем очертив контур моего лица и заставив поднять на него глаза. — Я ни к чему тебя не принуждаю, кто бы что ни говорил. Просто знай: я буду рядом, когда тебе нужна поддержка. Я приму любое твое решение, буду ждать столько, сколько понадобится. Но ты не в силах запретить мне любить тебя.