Глава 5 «Пробуждение»

— Сегодня мы будем учиться не здесь, — сказал Ван Мин, стоило мне переступить порог класса. Я, всё ещё не поднимая глаз на наставника, кивнула. Мы вышли из помещения и направились в сторону мужского крыла. Когда мы с Ван Мином проходили мимо моих одноклассниц, я заметила взгляд Шуянь: она проводила нас с нескрываемой злобой, ещё сильнее исказив лицо. «Кажется, или мне не кажется, что Шуянь злится на меня из‑за Ван Мина?» — подумала я. Шаг Ван Мина ускорился, и я, потеряв нить размышлений, поспешила за ним. Мужское крыло заметно отличалось от женского. Если у девушек были зал для игры на музыкальных инструментах, ткацкая мастерская и сад для занятий этикетом, то в мужском крыле располагались учебные корпуса, ипподром и целое футбольное поле — как я поняла, для отработки боевого мастерства. Я остановилась на полпути и дождалась, когда Ван Мин заметит моё промедление. Он обернулся и посмотрел на меня. — Ну что ты встала? — спросил он. Я показала на себя, потом на окружающее пространство и изобразила в воздухе крест. «Мне тут быть не должно!» — без слов дала понять я. — Все ученики на занятиях, и в данное время тебе здесь находиться можно, — ответил Ван Мин. — Тем более я твой наставник, и мне решать, чему и как тебя обучать. Так что не перечь мне! Я кивнула и последовала за учителем. Мы дошли до ипподрома. Там уже стояла лошадь, будто бы ожидая нас. — Сегодня будешь учиться ездить верхом. «Меня учить ездить верхом? Да я и без тебя умею — ты бы знал, откуда я родом! Я не то что оседлать и прокатиться — я ещё минимум семь блюд из этого жеребца смогу приготовить!» — проговорила я про себя. Видимо, Ван Мин всё же пытается загладить вину после того инцидента с купальней. Ведь я до сих пор не смотрю ему в глаза. Стоит лишь вспомнить ту сцену — и она тут же всплывает в голове. Если он уже мог бы забыть, то я ещё долго не смогу это пережить. Не то чтобы я никогда не видела обнажённых мужчин или не бывала так близко с мужчиной. Но он начал мне нравиться ещё при первой нашей встрече. А после того, как я оказалась так близко к нему, лёгкая влюблённость переросла в нечто вроде безответной любви. А мне, на секундочку, всего одиннадцать, а ему — больше. Ну сколько? Двадцать? Он учитель, наставник, а я — ученица. Какие уж тут чувства? Какая любовь? Да, я влюбилась. Поэтому было сложно разграничивать учёбу и свои чувства. Проще не смотреть на него, чем встречаться взглядом, полным детской влюблённости. Особенно после той неловкой встречи в ванной. Ван Мин взял коня за поводья, подвёл его ближе ко мне и начал объяснять, как называются части снаряжения. Я впитывала его слова, как губка, проговаривая их про себя, словно заученную поговорку. — Ну а теперь давай прокатимся, — сказал он и протянул мне руку. Я отмахнулась, показав, что справлюсь сама. — Сама? Серьёзно? — удивился он. — Ну, вперёд! Я схватилась за ремень — роста мне явно не хватало, чтобы дотянуться выше. Поставила ногу в стремя и толчком перебросила вторую через спину лошади. Ровно усевшись в седло, я оказалась выше своего наставника и могла гордо поднять голову, не переживая, что наши взгляды соприкоснутся. — Умничка, — похвалил наставник и собрался вскочить на коня, чтобы сесть рядом. Я потянула поводья и направила коня сделать несколько шагов вперёд, не позволив Ван Мину оказаться рядом со мной. — Ты чего? — удивился он. Я покачала головой, ясно давая понять, что не хочу, чтобы он садился рядом. — Хорошо, тогда так пройдусь, — ответил Ван Мин и попытался потянуть за поводья. Я лишь ухмыльнулась. У меня в планах было совсем другое. Ударив ногами по бокам коня и схватившись покрепче, я резко выдернула поводья на себя. Конь поднялся на дыбы и помчался вскачь, оставив Ван Мина позади. — Постой! — закричал он, явно не ожидая, что я способна на такое. «Учить кататься меня вздумал! Пусть теперь догонит!» — подумала я. Я скакала на коне, периодически подгоняя его. Ветер трепал волосы за спиной, воздух свистел в ушах. Как же мне нравилось это ощущение — свобода! Впереди показался забор. Я потянула поводья, заставляя лошадь повернуть. Она послушно следовала моим приказам. Сделав круг по ипподрому, я остановила коня около Ван Мина. Жеребец смирно замер рядом с бледным, чуть живым наставником. Казалось, за эти мгновения он прибавил в седых волосах. Я лишь рассмеялась, понимая: скорее всего, он и впрямь не ожидал, что я умею кататься. Судя по моим маневрам на ипподроме, он явно подумал, что я вот‑вот упаду и разобьюсь насмерть. — Слезай немедленно! — строго сказал он. Я послушно опустилась на землю и виновато опустила голову. — Значит, верхом ездить ты умеешь! Отлично! Что ещё я о тебе не знаю, Фа Ли Минь? — с ноткой сарказма проговорил Ван Мин. «Ну, например, что я пришла вовсе не из этого мира. И единственная моя трудность здесь — незнание языка. Но благодаря тебе она успешно преодолевается», — подумала я, но не смела поднять глаза. — Пошли, — сказал он, и мы направились к стрелковому полю. Ван Мин протянул мне лук: — Или ты и это умеешь? Я вздохнула. «Конечно, умею! За свои тридцать лет я чем только не занималась. Стрелять — не идеально, но умею. На всех праздниках были не только песни и пляски, но и катание на качелях, езда верхом, но и стрельба из лука. Я ведь родилась в Азии — не в Китае, а по соседству, за горами всего за 4000 км от сюда плюс минус». Но не стала разочаровывать наставника и отрицательно покачала головой. Если он так хочет научить меня стрелять, я с радостью прикинусь несведущей. Я взяла лук в руки. Ван Мин показал, как его держать и как правильно натягивать тетиву. — Ну, попробуй, — сказал он. Я встала в указанную позу, взяла лук так, как он объяснял, достала стрелу, натянула тетиву, прицелилась и слегка отвела руку специально. Стрела со свистом улетела — и пролетела мимо цели. Опустив лук, я повернула голову — и наконец наши взгляды встретились. Я растерялась и поспешно отвела глаза. Его взгляд был острым и полным подозрения. От этого мне стало ещё не по себе. — Ещё раз! — сказал Ван Мин. Я снова встала в позу, прицелилась, натянув тетиву. — Если промажешь вечером, можешь не приходить в библиотеку, — произнёс он. С этими словами я выпустила стрелу и вопросительно посмотрела на учителя. Наши взгляды снова встретились. Теперь он приподнял бровь и так же грозно смотрел на меня. «Почему ты так со мной, Ван Мин? Что я опять сделала не так? Почему ты так на меня смотришь?» — пронеслось у меня в голове. Он перевёл взгляд на мишень. Я посмотрела туда же — и увидела, что почти попала в цель. «Ого, круто! Не в яблочко, но уже хорошо,» невольно вырвалось у меня. Ван Мин скрестил руки на груди. — Либо ты настолько быстро обучаешься и схватываешь на лету, либо у меня к семье Фа есть определённое количество вопросов. Я тут же поняла, что допустила несколько ключевых ошибок. Действительно, откуда девочка из богатой семьи могла уметь стрелять из лука и ездить верхом, но при этом не уметь писать и читать? Я пожала плечами и отдала лук обратно учителю. — Ну, тогда я хочу кое‑что проверить ещё, — сказал он и направился к поединковой платформе. Ван Мин протянул мне меч. Я нервно сглотнула — в горле пересохло. Вот тут я явно не справлюсь. Взяв меч в руки, я поняла, что он оказался очень тяжёлым. Держать его остриём вниз я ещё могла, а вот поднять его вверх и тем более направить на наставника я бы не посмела. Заметив моё смятение, Ван Мин остановился, забрал меч и дал мне в руки учебную палку. — Вставай и сражайся, — сказал он. «Сражаться? Но это же значит — смотреть на тебя… Ох, нет, я не смогу», — пронеслось у меня в голове. Я держала палку, упорно не поднимая на него глаз. В этот момент я заметила, как Ван Мин рассёк воздух и направил оружие на меня. Я моментально отбросила палку, присела к земле и закрыла голову руками, ожидая удара. Ван Мин остановился, не завершив удар, и отвел палку в сторону. — Вставай! — резко сказал он. — Если всю жизнь позволять нападать на себя и не отбиваться, то рискуешь постоянно попадать в неприятности — вроде той, что случилась в прошлый раз! «Вот это ты, учитель, по больному ударил!» — подумала я, поднимаясь на ноги. На этот раз он снова вручил мне палку. — Попробуй отбить мой удар! И подними наконец голову! Как ты будешь защищаться, не видя, куда я бью? «Ох, этот парень сводит меня с ума! — пронеслось в голове. — Заставляет сердце биться чаще… Вот что значит первая любовь — по классике, в школьном возрасте и безответная. Хочется плакать от отчаяния. В той жизни я тоже однажды безответно влюбилась — в одноклассника. Но всё быстро закончилось: он переехал и ушёл из школы, а я вскоре забыла об этом парне. Может, и здесь со временем это чувство пройдёт? Тем более я — взрослая женщина и должна держать себя в руках». Пока я размышляла, Ван Мин нанес удар. Я отскочила и снова выронила палку. Наставник тяжело вздохнул, поднял палку и снова протянул мне: — Держи в руках. Это твой меч. Твоя защита. Не бросай из рук. — Хорошо, хорошо, — закивала я, но снова опустила голову. Казалось, Ван Мин разозлился куда сильнее, чем обычно. Он взял меня за подбородок и поднял мою голову — наши взгляды вновь встретились. — Прекрати, прошу! Подними глаза — я тебя не испепелю взглядом. Его слова звучали так тепло, а взгляд был уверенным. — Я понимаю, тебе стыдно стоять со мной рядом. Поверь, мне тоже неловко — особенно когда ты прячешь глаза и не смотришь на меня. Для меня это было так же неожиданно, как и для тебя. И наши ощущения сейчас схожи. Если не можешь забыть, пусть это останется нашим секретом. Маленькой тайной, о которой будем знать только ты и я — и никто на свете. Всё, что случилось, уже произошло, и мы не сможем это исправить. Значит, придётся учиться жить с этим. Подними глаза, разозлись и сражайся! Ты же злишься на одноклассниц, которые издеваются над тобой? Я отстранилась от него и покачала головой: «Что мне злиться на мелочёвку? Ну гадюки и гадюки. На каждую распыляться — жизни не хватит.» — Ты милосердная. Я бы злился после стольких издевательств над собой: втыкать иголки в циновку, рвать вещи, пачкать работы, даже ранить тебя струной… А их слова — разве они тебя совсем не ранят? «Ого, ты так много обо мне знаешь! Я думала, этого никто не замечает. А слова… Я только сейчас начала улавливать смысл того, что они говорят. Да и в принципе мне было до этого неважно.» — Я видел, как ты плакала тогда в саду. Тебе было больно. Разве ты простишь им всё? « Ох, тогда… Ну да, плакала. Но теперь у меня есть ты, и мне есть с кем общаться. Поэтому всё остальное не имеет значения.» — Ты меня удивляешь. «Ой, я что‑то не то сделала? Я что‑то не то сказала? Постой, куда ты, Ван Мин!» Он разворачивался и уходил. «Нет, нет! Я буду с тобой сражаться, я не опущу голову!» Я схватила палку и аккуратно ударила Ван Мина по плечу. Он развернулся и отбил удар, тут же вернувшись в стойку. Затем сделал взмах в мою сторону — я попыталась отбить, но у меня не получилось. — Отлично! — сказал Ван Мин. — Если согласна учиться сражаться, я буду тебя учить! « Я согласна!» закивала я. «Учи, пожалуйста, сколько угодно и чему угодно… Только прошу, не уходи и не отменяй занятий в библиотеке!» — взмолилась я. Ван Мин учил меня играть на цине, держать меч - и попутно помогал осваивать письмо и чтение. Ему понадобился всего несколько мечяцев, чтобы я научилась понимать речь. Как выяснилось, она была не такой уж сложной — и все мои прежние попытки выучить язык не прошли даром. Я прекрасно разбиралась в иероглифах, обладала неплохим словарным запасом — просто раньше у меня не было по‑настоящему хороших учителей. Пока мы были вместе, он окончательно завоевал моё сердце — сердце одинадцатилетней девочки с душой тридцатилетней женщины. Я понимала, что он старше, что он мой учитель… Но всё равно влюбилась, как подросток: с восторгом и без оглядки. Я смотрела на него с таким восхищением, что порой казалось — во всём мире нет ничего, кроме него. За короткий срок я прошла путь от детских книг до стихов и философских трактатов. А Ван Мин продолжал терпеливо разъяснять мне значение незнакомых иероглифов.