Глава 9: Люди и место

      Хьялдур, раскинув руки, кинулся мне навстречу. Мы крепко обнялись, я почувствовала, как бьется в его груди сердце, услышала его хриплый, тихий смех.       — Я же говорил — руны не врут, — улыбнулся он, крепко сжимая меня в объятиях. — Дай-ка на тебя посмотреть.       С этими словами он отпустил меня, отошел на пару шагов и, не удержавшись, смахнул пальцем одинокую слезинку с глаза. Его широкая улыбка никак не хотела пропадать, и он лишь покачал головой, посмеиваясь, когда вслед за мной на берег вышли и пиявки.       — Как же вы все вымахали... — протянул он с легкой грустью в голосе. — Ну, Снорри-то ладно, но ты-то куда тянешься, Варс? Решил облака макушкой царапать?       Варс неловко засмеялся, отвел взгляд в сторону, и в этот миг из-за его спины выскочила Кира, не сумевшая сдержать ребяческого рвения. Она кинулась Хьялдуру на шею, отчего тот сдавленно застонал, едва в силах удержать взрослую, высокую девушку на руках.       — Дядя Хьялдур! — воскликнула она, а затем громко, звонко чмокнула его в поросшую жесткими волосами щеку.       — Ну-ну, все, отпускай, — кряхтя, засмеялся он.       Я же лишь наблюдала за этой картиной со стороны, заметив также и то, как остальные жители деревни один за другим стягиваются к берегу. Кто-то при этом старался держаться в стороне, опасливо поглядывая на лучников красного племени, а кто-то подходил поближе, чтобы как следует рассмотреть пришельцев. Пара человек, заметив в этой толпе и меня, уже показывали на меня пальцами, но я старательно делала вид, что не замечаю этого.       — Мальчики! — раздался из толпы зевак громкий, мощный женский голос.       Расталкивая людей вокруг, мать братьев-пиявок, грузная женщина по имени Берта, которая, казалось, не постарела ни на день, а лишь стала еще шире и внушительнее, бегом неслась на холодный берег. Люди вокруг нее падали, отшатывались, и даже рослые мужики не могли устоять, когда эта женщина-медведь с силой отпихивала их локтем или бедрами.       — Варс! Снорри! — она кинулась к ним, с круглым лицом, красным от слез.       Теперь она при всей своей внушительной фигуре казалась маленькой и слабой на фоне собственных сыновей. В Белой крепости они стали настоящими мужчинами, высокими и сильными, и Снорри пришлось даже встать на колени, чтобы мать могла его обнять и задушить множеством поцелуев. Впрочем, ни младший, ни старший братья явно не были против — слишком давно они не видели свою мать.       Люди красного племени один за другим высаживались на берег и, в основном, старались кучковаться возле меня, когда закончили выгружать из лодок свой нехитрый скарб. Вместе с ними со мной мялись и остатки гарнизона крепости, и, что меня немного беспокоило, Бруни зачем-то придерживал Надью под локоть — старуха явно не могла стоять на двух ногах сама.       — А это... — начал было Хьялдур, но я подняла вверх руку, остановив его на полуслове.       — Не сейчас, прошу. Нам надо... Ох... — я встряхнула головой, чтобы хоть немного взбодриться. В последний раз я нормально спала еще в Ойконе. — Хьялдур, нам надо работать. Времени нет. Я планирую освободить Скаген.       — Что? — он чуть склонил голову набок, словно думая, что неправильно меня услышал. — Как?       — Хьялдур, потом, все потом! Я тебе все-все расскажу, но прежде мне нужна твоя помощь, хорошо?       Друид молчал. Его взгляд соскользнул с меня на Берту, стоящую неподалеку. Та пристально смотрела на меня, покачивая головой, и, когда я заметила ее взгляд, она громко цокнула языком:       — А ты не меняешься, Майя. Только вернулась, и сразу придумывать, как убить побольше народу.       — Лучше не начинай, Берта, — нахмурилась я, пристально уставившись на нее в ответ. — И никому из здесь присутствующих я не советую со мной сейчас спорить. Нет желания помогать, так не мешайте и не лезьте под руку. Я понятно выражаюсь?       Никто из собравшейся толпы не выразил никаких возражений. А там среди прочих я видела и старика Кнуда, чьи завязанные в тугой узел роскошные усы за эти годы стали совсем белыми от седины. Именно его я оставила главой деревни на тот срок, пока меня здесь нет, и, судя по тому, что никто еще не пухнет от голода и не умирает от болезней, со своей задачей он справился на отлично.       Но что-то было однозначно странно. Словно мои глаза сами по себе, независимо от меня пытались нащупать чье-то лицо в этой толпе, но никак не могли найти этого человека. Словно...       — Мама, — тихо произнесла я, нахмурившись.       — Мама-мама, — вторя мне, вздохнула Берта. — Нет бы сразу о ней подумала, спросила, где она и как, так ведь...       — Это... — я стиснула зубы, зажмурилась на пару секунд. — Это неважно. Сейчас это неважно. Совсем. Мне плевать. Идем, Хьялдур. Пиявки, Бруни — за мной, остальным отдыхать.       Хлопнув друида по плечу, я пошла в сторону деревни, даже и не думая оборачиваться. Сейчас не время для сентиментальностей, не время корить себя за то, что было много лет назад. Сейчас я должна работать, или множество людей встретят ту же судьбу, что и мужчины моей деревни много лет тому назад. Нужно было торопиться.       Люди расступались передо мной и Хьялдуром, идущим подле меня. Друид молча указал рукой направление, я пошла вслед за ним, логично полагая, что он ведет меня к своему жилищу.       — Здесь немногое изменилось за эти пять лет, — негромко начал Хьялдур, прервав повисшую тишину. — Только в последний год стало хуже.       — Да, я слышала, — коротко кивнула я в ответ. — Вождь красного народа поведала мне. Поэтому я так спешила.       — А что Белая крепость? — продолжил друид.       — Потом, — нахмурившись, перебила я его прежде, чем он начнет задавать неудобные вопросы. — Все потом. А пока... Варс, Кира — вы пройдетесь по домам, притащите всю брагу, которую сможете найти. Несите только ту, что горячит, свежей мне не надо. Снорри, найди в деревне пару крепких мужиков, вам надо будет таскать с источника воду. Ледяную, чтоб аж зубы сводило, понятно?       — Угу, — пробурчал здоровяк.       — А я? — спросил наконец Бруни.       Я обернулась, взглянув ему в глаза и прищурившись.       — А ты, дружище, раздобудь сосуд, да побольше, такой, как те, в каких Надья кашеварила. Вместе с ним кожу, не рваную, и прямую, полую кость. Но если найдешь что-то кроме кости, что-то длинное и пустое внутри, то тоже сойдет.       — У других задачки попроще были, — усмехнулся мохнатый, вскинув бровь. — Откуда такая любовь ко мне?       — А это чтоб ты перед Афиной отличиться смог, — усмехнулась я и похлопала его по плечу. — Это не шутка. Бегом искать.       — Бегу!       И, наконец, мы остались с Хьялдуром наедине. Коротким жестом он пригласил меня пройти еще дальше, вглубь скал, на самый край нашего фьорда. Здесь, у расщелины в скале, одиноко стояла небольшая избушка — прекрасное жилище для друида-интроверта. Последнее, конечно, преувеличение, но, пожалуй, без толп людей вокруг Хьялдуру было проще. Да и место было живописное, почти что самая высокая точка на фьорде, откуда открывался вид на всю деревню, разбуженную нашим внезапным прибытием.       Открыв тяжелую, украшенную веточками омелы и крысиными хвостами дверь, Хьялдур пригласил меня внутрь, в маленький филиал мира духов. Здесь, как и в деревне, тоже все осталось ровно так же, как и пять лет назад — все те же высушенные травы, развешанные под потолком, деревянные идолы, каменная ступка с пестиком... В жилище друида мало что могло измениться. Вот только чувствовалось оно теперь не как дом доброго учителя, к которому я ходила каждый день, а скорее как тесная, темная хижина деревенского лекаря, который устал от того, что он делает, и устал от своей жизни в целом. Может, сказывается то, что я выросла, в том числе и физически, а может и вправду Хьялдур слишком устал за последние годы, потерял запал, когда я ушла.       Щелчком пальцев он зажег небольшую масляную лампу, представляющую из себя обыкновенное глиняное блюдечко с носиком для фитиля, и поставил ее на стол, заваленный семенами и частицами сухих листьев. Я присела на небольшой табурет, чувствуя, как мал он стал мне за эти годы, и глубоко вздохнула, невольно прикрывая глаза от усталости.       — Что-то случилось в Белой крепости. Это почувствовали и другие друиды. Из Скагена ко мне прислали говорящую жабу.       — Случилось... Да ничего не случилось, Хьялдур. Все просто закончилось. Стоило мне только принять бразды правления, и...       — Ты была командиром крепости? — удивленно взглянул на меня друид, нагнувшись вперед, явно с интересом ко мне прислушиваясь. — Хотя это, пожалуй, не так удивительно...       — Ты знал, что прошлым командиром была моя родная тетка? Ага, сестра Борта, Вигдис.       Хьялдур сдавленно, хрипло засмеялся, поглаживая длинную бороду. Как и прежде, у уголков его глаз от улыбки появились добрые, лукавые морщинки.       — Она умерла? — вдруг спросил он с грустью в голосе. Я молча кивнула в ответ. — Ясно... И что было дальше?       — Вообще нихера. Ровным счетом ни-че-го. Ноль. Я была готова, сотню раз готова к тому, что видела до этого, но они все не приходили. Они мучили меня, Хьялдур. Пугали ожиданием, и...       — И все-таки они пришли, — тихо дополнил мой рассказ друид.       — Да. Пришли. И это... Это не было вторжение, Хьялдур. Это была ошибка. Недопонимание. То были не воины, а беженцы. Те, чей мир разваливался по кусочкам, как гниющий труп собаки.       — Почему же они атаковали?       Я пожала плечами.       — В их мире прошло всего лишь несколько дней. В нашем — тысяча лет. Их сдерживал... Виктор, последний царь наших земель. Он... Он был таким же, как и я.       Хьялдур молчал. У него явно были вопросы, много вопросов, однако он никак не решался их задать, вместо этого решив просто молча выслушать меня. И... Черт, это именно то, чего мне и хотелось.       — Он ждал, что я смогу овладеть какой-то... Парадигмой. Ты знаешь, что это?       Хьялдур с грустью в глазах медленно покачал головой. Я прикусила губу, вздохнула.       — И я нет. А он ждал, что я смогу ее подчинить. Что помогу ему. Но в итоге ему пришлось сражаться одному, и он попросил помощи... Как ее, боги...       — Чьей помощи? — взволнованно тихо проговорил Хьялдур.       — Клио. Какой-то звезды с таким именем. А дальше был луч света и... Ну, вроде как все закончилось. Там не осталось ничего, только выжженная земля.       Хьялдур молчал, отведя взгляд куда-то в сторону. По его напряженному выражению лица несложно было понять, что дела наши плохи.       — Идем за мной, — кивнул он мне и быстрым шагом вышел наружу.       Я проследовала за ним на улицу, слегка поежившись от ночной прохлады. Все-таки когда хочешь, спать холод ощущается как-то иначе.       Друид пристально вглядывался в ночное небо, а затем спустя несколько секунд указал мне рукой на одну из особо ярких звезд в созвездии волчьего глаза.       — Видишь, вон та звезда? — спросил он. — Во-о-он та, яркая. Это Клио.       — Та-а-ак... — протянула я непонимающе. — И что с того?       — Да то, что вдарила она по нам со всей силы, Майя, — вздохнул Хьялдур, беспокойно прикусывая губу и оглядываясь вокруг. — Такое потепление это ненормально, ты сама помнишь, какой должна быть зима. Озимые могут сгнить, а летом будет засуха.       — И это..?       — Да, — кивнул друид. — Это плата за помощь от звезды.       Твою ж мать. Все оказалось куда серьезнее, чем я думала изначально. Сперва мне вообще показалось, что ничего страшного на самом деле не произошло, максимум небольшое локальное потепление, ничего страшного. Но если все так, как говорит Хьялдур, если озимые культуры не дадут урожай, то Север ждет голод во много раз хуже того, что был в моем детстве.       — Форр фан да... — тихо выругалась я. — Я... Мне надо будет об этом подумать. П-потом...       — Не спеши, — мягко сказал учитель, положив руку мне на плечо. — Все будет хорошо. Ты со всем справишься, как и прежде. Да и вообще...       Он принюхался, пару раз громко фыркнув носом, а затем негромко рассмеялся.       — ...тебе неплохо бы заглянуть в баню, ученица.

***

      Еще примерно полчаса мы с Хьялдуром просто сидели у него в хижине, попивая горячий травяной чай и рассказывая друг другу обо всем, что произошло за прошедшие годы. Сейчас учитель был, пожалуй, единственным человеком не из Белой крепости, которому я могла доверить все секреты, рассказать обо всем, что там происходило. И у этого была веская причина — никто не должен был узнать о том, что Белой крепости больше нет. Пока об этом не заговорят по всему Северу, это останется всего-лишь забавным слухом, даже если как-то новость просочится на полуостров. Но если ярлы Севера поймут, что это правда... Что ж, тогда пять лет, проведенные в крепости ради татуировки на шее, моментально превратятся во впустую потраченные годы, потому как никого больше не будет волновать мой знак отличия.       Когда же наконец мои друзья стали приносить то, что я у них попросила, мы с Хьялдуром наконец-таки закончили с болтовней и принялись заносить все нужное в дом, подготавливаться к долгому и муторному процессу перегонки самогона.       — Тебе точно не нужна наша помощь? — грустно, со взглядом обиженного котенка протянула Кира, едва не плача. Вот только меня такой наигранно-печальной миной не проведешь.       — Нет. Я запрещаю вам учиться тому, что я здесь буду делать, — отрезала я. — Чтобы не было соблазна повторить. Уж простите, но это оружие куда мощнее арбалета. Одно только знание о нем уже ставит вас под удар, потому что многие захотят им владеть.       "Еще бы — вспомнить хотя бы бомжей у общежития," — усмехнулся Дима.       "Заткнись."       "Стерва."       Кира огорченно вздохнула и вместе с Варсом ушла прочь, не отходя, впрочем, от хижины настолько далеко, чтобы я при этом осталась без защиты. Они все так же бдительно следили за тем, чтобы никто не мог подобраться ко мне слишком близко незамеченным.       — А я? — коротко пробасил Снорри.       — Продолжай носить воду, — кивнула я. — Чтобы у меня всегда была ледяная, понял? И Бруни с собой возьми. И работы ему подкинь побольше.       — Майя! — устало простонал шутник.       — Давай-давай, — мне едва удалось сдержать смех. — Вперед. Хьялдур, пошли.       Принцип работы перегонного куба, по сути, прост как две копейки. Это буквально тара, в которой можно нагреть исходную смесь до температуры, которая позволит закипеть одной из составляющей смеси. В данном случае, как и при жизни Димы, нужно было отделить спирт от примесей, содержащихся во фруктовой браге. К счастью, последней было предостаточно, спасибо местным микроорганизмам — брага была, по сути, единственным способом сохранить оставшиеся с лета и осени фрукты для употребления зимой, и поэтому почти в любой деревне путников охотно ей угощали.       В качестве тары для браги мы взяли большой, литров этак на тридцать, глиняный сосуд с узким горлышком, в котором, по словам Бруни, хозяева хранили чистую воду. Все-таки с последней проблемы все еще оставались, как-никак на всю деревню был только один крошечный ключ на берегу.       Верх этого сосуда мы с Хьялдуром закрыли кожей, оставив лишь небольшое отверстие для кости, выполняющей роль трубки, по которой будет стекать дистиллят. При этом кость мы расположили так, чтобы она находилась слегка под углом, уходила вниз, позволяя самогону свободно стекать в заранее приготовленный кувшин. Для герметичности все это дело мы запечатали черным клеем из золы и древесной смолы.       Поставив эту тяжеленную бандуру в центр очага, мы принялись разводить огонь. Не то чтобы это было сложным этапом — Хьялдур мог высечь искру одним лишь щелчком пальцев, чего до сих пор не умела я. Сложнее было после этого следить за тем, чтобы огонь не был слишком сильным (Дима заботливо подкинул мне воспоминаний о том, как в его детстве бабушка не уследила за самогонным аппаратом и тот взорвался, вынудив дядю в срочном порядке сделать ремонт), а также постоянно остужать трубку, по которой стекал дистиллят. Охлаждение я, к сожалению, нормальное придумать не успела — Дима использовал воду из-под крана, но у Хьялдура доступа к водопроводу не было, и поэтому мы поочередно с учителем вручную поливали трубку ледяной водой, которую приносил Снорри с другими мужиками.       И, наконец, когда внутри сосуда послышалось бурление, а я, затаив дыхание уставилась на неровный край сломанной кости, процесс начался. Первые несколько капель ритмично, громко ударились об дно кувшина, и тот медленно, но верно начал наполняться мутным, терпким самогоном.       — Никогда не видел ничего подобного, — усмехнулся Хьялдур. — Как это называется, еще раз?       — Самогон, — улыбнулась я, раскладывая на столе мягкую, гибкую бересту с молодой березы. — Едкая штука. Убивает людей не огнем, а дурманом. Выпить чарку такой воды все-равно что залпом выпить кувшин браги.       — Хм... Ты решила отравить воинов Коммунахты?       "Даже наш учитель считает тебя психопаткой."       — Нет! — воскликнула я так громко, что сама вздрогнула от неожиданности. — То есть... Кхм. Не нужно же их...       "Убивать?"       Со словами Димы в голове возникли несколько ярких, резких образов. Тела, обезображенные пламенем, запах горящей человеческой плоти, ощущение копья, плавно входящего в тело жертвы. От волнения мое дыхание участилось, а сердце забилось чаще, глухо отдаваясь пульсирующей болью в голове.       — Майя, все в порядке? — обеспокоенно взглянул на меня Хьялдур.       "Ты ХОТЕЛА их сжечь, признайся. Скажи ему."       — Нет...       "Потому что ты ненормальная. По тебе дурка плачет, Майя."       — Нет!       Хьялдур вскочил на ноги и бросился ко мне. Обеими руками об обхватил мою голову, повернул меня лицом к себе, обеспокоенно глядя на лицо, по которому стекали крупные капли пота.       "Ты..."       — Отвали от меня! — завопила я на чистом русском, и затем сразу же почувствовала, будто бы куда-то проваливаюсь, падаю.       Еще пара секунд, и все закончилось. Я тяжело дышала, смотрела на ошарашенного, взволнованного друида, стоящего передо мной на коленях с немым вопросом.       — Все нормально, — я коротко взмахнула рукой, словно отгоняя морок от себя, как назойливую муху. — Все хорошо.       — Это снова Дмитрий? Твой дух, да?       Я молча кивнула, медленно. Друид вздохнул, провел рукавом по моему лбу, стирая пот и грязь.       — Учитель, а... — я нащупала рукой на столе лучину, поднесла ее к своему лицу.       Хьялдур понял меня без слов — щелкнул пальцами, и расщепленная веточка мгновенно загорелась, тускло освещая мое уставшее, болезненно-бледное лицо, покрытое шрамами. Я улыбалась.       — Вот ты и попался.