Глава 8: Владыка моря

      Большая, яркая луна неспешно ползла по черному ночному небу, усеянному тусклыми в ее свете звездами. Ночь обещала быть ясной, безветренной — ни о каком тумане, который мог бы нас скрыть, можно было и не мечтать. И, тем не менее, когда Унгвар, рыбак, принес нам собранные по всей деревне грубо обтесанные весла, мы стали грузиться в лодки. Нужно ведь придерживаться своего решения, раз уж ляпнула, что поплывем. Да и быстрее так, есть шанс успеть попасть на Гнилой фьорд прежде, чем Скаген окончательно падет.       Рыбак, приобнимая свою маленькую дочь, наблюдал за нами со стороны. В свете яркой луны было видно, как он нервничает, как кусает губы, поглядывая на моих пестрых спутников. Еще бы — раньше рыжие косы могли означать лишь то, что прольется кровь. Впрочем, так оно было и сейчас, пусть кровь в этот раз и была чужая.       Пока мои люди грузили мешки с провизией в лодки, пока ставили их на воду и осматривали их на наличие протечек, я неспешным шагом подошла к последнему жителю деревни и под его пристальным, напряженным взглядом погладила девочку по голове, мягко улыбнувшись:       — Иди-ка ты домой, Хельга. Мне с твоим папой надо поговорить.       Девочка непонимающе взглянула наверх, на своего отца, и тот коротким, но неуверенным кивком подтвердил мои слова. И, семеня маленькими ножками, Хельга побежала домой, в тепло, лишь у двери еще раз оглянувшись на меня и на прощание помахав маленькой ручкой. Я невольно улыбнулась, ответила ей тем же жестом, но лишь только она скрылась за толстыми стенами, как улыбка моментально исчезла с моего лица. Прищурившись, я взглянула Унгвару в глаза и достала из-за пазухи костяной гребешок, которым расчесывала голову его маленькой дочери.       — Я могу тебе доверять, друг? — негромко спросила я его, вытягивая с тонких зубчиков длинные светлые волосы.       — Можешь, — тихо ответил мужчина. — Я не дурак и все понимаю.       — Понимаешь, — я кивнула, вздохнула и показала ему пучок тонких волос, крепко сжимая его меж пальцев. — Но плохо знаешь, кто я. И знай же, Унгвар, что если хоть одна живая душа узнает, что я или мои друзья были здесь, то страшное проклятие падет на твою дочь. И ты будешь смотреть, как она страдает, как умирает в муках, как…       — Я понял! — выкрикнул рыбак, сжимая кулаки. — Я понял, понял! Я верю тебе.       — Вот и хорошо, — моя рука упала ему на плечо, крепко сжимая. — Хорошо, Унгвар. Прощай.       Под его испуганным взглядом я запрыгнула в лодку, уже опущенную в воду у самого берега. Снорри, сидевший рядом, навалился всей грудью на весла, и мы поплыли в ночь. А рыбак все стоял и стоял, провожая нас взглядом, пока с десяток лодок медленно отплывали от песчаного берега, заваленного иссохшими водорослями, костями и ракушками.       — Это было как-то… — негромко сказал Варс, сидящий на веслах в соседней лодке. — Жестоко. За что ты с ним так?       — Ты правда умеешь проклятья насылать? — широко улыбнулась Кира, схватив меня за руку и заглядывая мне в глаза, словно и не слыша Варса. — А когда научилась? Тебя Хьялдур учил?       — Так, полегче, — вздохнула я, мягко освободившись от цепкой хватки Киры. — Не умею я, конечно, чего вы начали, — с этими словами я в подтверждение своих слов выбросила пучок волос в темную, холодную воду и откинулась назад, прикрыв глаза. — Просто нужно было удостовериться, что он не пойдет гадам из Коммунахты все рассказывать. За мешок зерна в голодный год люди и не на такое готовы. Ему борьба неинтересна, лишь бы дочка жила, по нему ж видно.       — Ага. Удостоверилась, — шмыгнул носом Снорри, наваливаясь на весла. — А чего не как с Кунниктом? Взяла бы и придушила его, чего там.       Я приоткрыла глаза, пристально вглядываясь в бородатую, широкую морду моего друга-великана. Тот, как обычно делая морду кирпичом, словно бы вовсе не пытался меня подколоть, задеть, однако я знала его достаточно хорошо, чтобы понимать — такое лицо для него привычно, он мало улыбается в принципе.       — Издеваешься? — спросила я негромко.       — Говорю как думаю, — пожал плечами он. — Тебе ж не впервой.       — Снорри, я… — я вздохнула, прищурилась, чувствуя, как в висках быстро нарастает ноющая боль. — Тогда не было выбора. Сейчас он есть. Я дала мужику шанс.       — А Кунникту — не дала. Да и хер бы с тобой, делай как знаешь. Ты ж у нас самая умная.       — Снорри! — зашипела Кира, обернувшись на него через плечо. — Прекращай!       — Давайте не… — хотел было вставить слово Варс, но его перебил старший брат.       — Я и не начинал. Если начну — головы полетят.       — Так, слушай, Снорри, — я привстала в лодке, выпрямилась, пристально глядя на него. — Во-первых, держи левее, лодка в скалы уходит. Во-вторых, если у тебя есть ко мне какие-то претензии, если ты не согласен с тем, как я что-либо делаю, то обсуждай это со мной лично, понял? С глазу на глаз. При всех это как минимум… Неразумно.       Несколько секунд здоровяк просто молчал, глядя куда-то в сторону, на водную гладь, в отражении которой поблескивала искаженная луна. Затем он, как и всегда, просто пожал плечами и негромко добавил:       — Просто я не тебе тогда давал обещание. Не такому человеку. Вот и все.       После этого, надо сказать, неприятного разговора дальше мы плыли в практически полной тишине. Нарушал ее разве что плеск весел, медленно и размеренно бьющих по воде, да вздохи гребцов. Немного успокоившись и стараясь унять боль в висках, я откинулась назад, прикрыв глаза, и стала думать над тем, как пройти в бухту Мшистого фьорда незамеченными.       С нашей текущей скоростью мы, пожалуй, должны были управиться за ночь. К утру, максимум к полудню, мы должны уже добраться до дома, если нам ничего не помешает. Впрочем, проблем явно не избежать, и потому в расчеты я закладываю еще полдня. Итого у нас примерно сутки на то, чтобы добраться до Гнилого фьорда и начать подготовку к битве, а это…       "Маловато," — вдруг подал голос мертвец, все это время отказывавшийся поговорить со мной. — "Идея со спиртом хорошая, только затратная по времени. Если возьмешься, то не будет возможности следить за всем остальным."       "Проснулся, значит? И что же ты предлагаешь?"       "Во-первых, предлагаю тебе выключить режим саркастичной, язвительной девки верхнего пубертата. Тебе не идет," — усмехнулся Дима. — "А во-вторых, нужно подготовить поле боя. За нами преимущество выбора места для схватки, и лучшего места, чем у реки, придумать сложно."       Стараясь внешне не подать виду, я мысленно напрягла "уши", вслушиваясь в то, что мне готов предложить мертвец.       "Волчьи ямы на самом берегу, в зарослях рогоза. Реку-то можно вброд перейти, но она их замедлит, особенно если дно будет усеяно кольями. И в это время наши люди, которые, по большей части, стрелки, смогут обстрелять противника."       "Ага. А что делать со здоровенными капитанами? Тот парнишка сказал, что им хрен что сделаешь."       "Сама думай," — сдавленно засмеялся голос в голове. — "Ты ж его прибила, может, еще чего узнала бы. И это самое, удачи тебе с плаванием. Надеюсь, у тебя есть план."       Вдруг на мгновение в голове возник странный, неразличимый шум, слегка защекотало в затылке, и голос того, что был мной, исчез. Так ощущался каждый его уход, где бы он сейчас ни находился. И снова он и помог, и оставил меня одну одновременно, хрен небритый…       Мы же, тем временем, медленно, но верно отплывали все дальше и дальше от маленькой прибрежной деревушки, где одолжили лодки. Даже без моих команд гребцы стали сворачивать влево, в сторону возвышающихся над водой голых скал. В этой огромной природной стене и виднелись тут и там уходящие вглубь полуострова "щели" — то и были фьорды, некоторые из которых растягивались на несколько килагов. Таким по рассказам людей был и Мшистый фьорд, известный также своим водопадом, коим заканчивалась река Вёрсен, берущая начало в Скагене.       — Так как мы будем проплывать мимо дозора? — спросил Варс, облокотившись на край лодки и наклонившийся в мою сторону.       — Тш! — шикнула я на него, приложив палец к губам.       Здесь уже стоило помолчать, потому как над водой любой звук разносится на куда большее расстояние, чем на суше. А в темноте вполне могли скрываться разведчики Коммунахты, устроившиеся на скалах или притаившиеся на кораблях, стоящих на якоре в море. Конечно, сейчас еще не было видно ни одного врага, но вскоре все могло измениться.       Встав в лодке во весь рост, я глубоко, нервно вздохнула, рефлекторно сминая в кулаке край рубахи. То, что я собиралась сделать, могло как спасти, так и погубить нас всех, потому что сложно было предугадать, как поступит существо, что древнее городов, построенных в этих землях людьми.       Мир, как мне рассказывал Хьялдур, делится на три плоскости. Три сферы, если их можно так описать. Впрочем, для простоты друиды описывали мир как древо, и таковым оно по их системе верований и было. Сферическое древо, прямо как у меня на шее — оно описывает полный круг корнями и кроной, зацикливаясь само в себя.       В центре находится Ратхейм — "гниль". Это был мир людей, и гнилью он был назван потому, что заперт меж двух других миров, обречен вечно разрываться между ними. Над ним же был Ёрвхейм — мир божественных звериных кланов, каждый со своим характером и сферой влияния. Это был одновременно мир рождения и вечного упокоения, юдоль жизни во всех ее проявлениях, в то время как в корнях был мир "под миром" — Ундхейм, царство низших гадов, разложения и зарождения жизни через хаос и разрушение. И наш, человеческий мир, потому и назывался "гнилым", потому что был обречен вечно давать как рождение чистого, непорочного естества Ундхейма, так и переживать гниение и разложение в бесконечном цикле, где никакая сила не могла стать доминирующей.       И в таком мире, мире смертных, были свои боги. Не паразиты Ундхейма, не сиятельные звери Ёрвхейма, а то, что более всего тяготело к людям и миру, наполненному страданием и скорбью. Эти существа были бессмертны, они издавна правили тем, к чему были привязаны… И к одному из них я вновь хотела обратиться.       — Владыка моря! — воскликнула я. Обратной дороги нет — если где-то и были враги, то теперь они знали, что мы здесь. Оставалось лишь надеяться на то, что мне удастся договориться. — Я взываю к тебе, великий морской змей!       Море, до того спокойное и тихое, начало покрываться мелкой, геометрически правильной рябью. Словно кто-то бросил камень в воду во время штиля, по ней пошли ритмичные круги, а затем вода стала бурлить, будто бы вскипала. Люди в лодках испуганно озирались по сторонам, хватались за весла, за оружие, и только я и пиявки, уже пережившие встречу с этим существом, оставались спокойны.       Раздался знакомый, ужасающий гул, прямо из темной пучины Ледяного моря. Черные воды вспенились, лодки задрожали, будто бы вот-вот пойдут ко дну. И, наконец, из-под толщи воды, отдаваясь вибрациями в ногах, раздался хриплый шепот:       — Во… рон…       Владыка моря услышал меня. Он внимал мне, ожидая платы за то, что я посмела его потревожить. За то, что осмелилась вызвать его.       — Я обращаюсь к тебе, великий дух Ледяного моря, как и много лет тому назад, — продолжила я уже тише. — И прошу о твоей помощи. Умоляю, владыка, не губи меня и моих людей и выслушай то, что я тебе скажу.       Вибрация, от которой в лодки попадала вода, угрожая вот-вот их перевернуть, потопить всех нас, стала утихать. Мне дали возможность говорить.       — Я знаю, что воины племен Комма и Нахти заплатили цену, какую платят все, кто ходят в этих водах. И все же я прошу тебя… Не топить их, но скрыть нас от их взора. Помочь нам добраться до дома незамеченными.       И снова низкий гул, предвещающий ответ, раздался в глубине. Я слегка пошатнулась, едва не упав в лодке, раскачивающейся на беспорядочных волнах, но Кира схватилась за мои ноги, помогая мне удержать равновесие.       — За это… — я шумно сглотнула, сжала добела кулаки. — За это я клянусь отдать тебе своего первенца!       Море задрожало от неописуемой силы, что пришла в движение в его пучинах. Я предложила владыке морей самую большую плату, какую мог предложить человек, и пару секунд спустя, когда ужасный гул и бурление немного стихли, я услышала, как рыдает у моих ног Кира.       — М-Майя! — кричала она, хватаясь за меня и глядя на меня снизу вверх взглядом, полным ужаса. — Майя! Т-ты чего?! Что т-ты..?       — Тише… — едва шевеля губами, прошептала я и положила дрожащую от страха ладонь ей на голову.       По ее бледным щекам скатывались слезы, сверкающие в лунном свете. Губы скривились от плача, тонкие пальцы впивались в мою ногу, а во взгляде был лишь немой вопрос: "Зачем?".       Но все это позже. Все это позже.       Сейчас же море, до того бурлящее из-за одних только слов древнего существа, начинало буквально закипать от его восторга. С самого дна быстро поднимались к поверхности, лопаясь, пузыри воздуха, пахнущие серой. Я упала, не в силах удержаться на ногах, обратно в лодку и обеими руками крепко схватилась за оба борта, чувствуя, что сейчас хозяин моря либо примет мое предложение, либо потопит нас к чертовой матери. Одно я знала наверняка — он не станет топить корабли Коммунахты, потому как они не могли прийти сюда, не выплатив кровавую дань. Такие существа всегда придерживаются своих договоров со смертными.       Все больше и больше крупных пузырей воздуха лопалось на поверхности воды. Я оглянулась и поняла, что все это было не просто так — все больше и больше море вокруг нас застилал густой туман, который сгущался настолько быстро, что мои люди даже не успели подплыть друг к другу поближе и уже оказались отрезаны друг от друга теплой, густой пеленой.       — Держитесь! — крикнула я и покрепче схватилась за лодку.       Снорри, бросив весла под ноги, поступил точно так же. Одна только Кира, обвивая меня руками, повисла на мне, тихо содрогаясь от плача.       И когда туман стал настолько густым, что я с трудом различала что-либо вне нашей лодки, мягкие, но сильные волны вдруг понесли нас вперед, в тьму, окутанную туманом. Мы быстро набирали скорость, это ощущалось забавной щекоткой в животе. Даже Кира, ошарашенная моими словами, подняла голову и крепче обняла меня, испугавшись того, как быстро мы разгонялись.       Я слышала, как от страха дрожащими голосами вскрикивали воины, сопровождавшие меня. Слышала, как их тут же затыкают собственные сородичи. И вскоре не было слышно даже их — волны, несущие нас вперед, своим шумом, разбиваясь друг об друга, заглушали все. Оставалось лишь крепче держаться и молиться, чтобы лодка не треснула и не перевернулась.       "Ты идиотка!" — проснулся голос в моей голове, почувствовавший, как тело реагирует на скорость. — "Ты ненормальная!"       "Знаю!"       "Как ты собралась ЭТОТ долг отдавать?! Чтобы отдать первенца, его сперва нужно СДЕЛАТЬ!"       "Замолчи! Не сейчас!"       Дима отчаянно застонал, закричал от бессилия. Вдруг моя правая рука перестала мне подчиняться, Дима приобнял ей Киру, сильнее прижимая ее к нашему телу, а девушка, казалось, вовсе не была против.       "Идиотка!"       Лодки быстро мчались вдоль скал сквозь густой, непроглядный туман. Вскоре тело привыкло к ощущениям, и я прикрыла глаза, стараясь не думать о том, что в любой миг могла разбиться об торчащую из моря скалу, сгинуть в пучинах темных вод. Но еще труднее было не думать об обещании, которое я дала древнему — а ведь и правда, как я собиралась возвращать долг? Черт, я ведь даже никогда не задумывалась о том, что будет со мной хотя бы год спустя. Тем более никогда не планировала семью — за меня этим занималась Кира, которая отчаянно отказывалась признавать, что наш с ней союз обречен остаться бездетным.       Все эти мысли наваливались на меня грузом, который тяжело было держать в себе, однако пожаловаться тоже было некому. Не было человека, который был готов просто выслушать меня и при этом не давать мне советов и не обещать "помочь" мне. Просто выслушать. Последний, кто был способен на такое, сошел с ума и открыл мертвым дорогу в Белую крепость.       За собственными размышлениями я не заметила, что плывем мы как-то слишком уж долго. Приподнявшись, я попыталась оглядеться, прислушалась, однако никого и ничего не смогла увидеть или услышать. Туман и шум волн надежно скрывали как нас от внешнего мира, так и внешний мир от нас. И, учитывая нашу скорость, плыли мы явно не на Мшистый фьорд.       — Куда же ты нас… — вздохнула я, взглянув за борт лодки и мгновенно об этом пожалев — от скорости закружилась голова, и я бессильно рухнула обратно.       Однако вскоре мы стали быстро замедляться. Туман расступался, а волны стихали. Одна за другой из плотной пелены появлялись лодки, в которых сидели испуганные воины. Они бурно что-то обсуждали между собой на языке жестов, оглядывались, будто бы даже считали друг друга, дабы удостовериться, что все живы.       Но когда туман окончательно расступился, и в ночной тьме я смогла различить черные очертания скал и домов, мне уже было не до лучников, испугавшихся моря. Я быстро встала во весь рост, когда лодка зарылась носом в мягкий песок, тут же выпрыгнула из нее, всматриваясь в заросшее лицо человека, стоящего на берегу. Лукавые морщинки и широкая, добрая улыбка не оставляли никаких сомнений…       — Хьялдур!