Глава 1: Первое впечатление

—•—

Мне было 15, когда мир рухнул. Мой отец был военным и научил меня всему, что касалось оружия, ещё до начала апокалипсиса. Но я никак не думала, что когда-то придётся применять эти знания. К 16-ти я уже умела стрелять из арбалета и лука. Научилась управляться со снайперской винтовкой, «Узи», «Калашниковым». Я могла водить машину, с автоматической и механической коробкой. И ещё мотоцикл. А спустя пару месяцев я потеряла родителей... К 17-ти я была обучена рукопашному бою, обращению с холодным оружием, самозащите от ходячих трупов, которые довольно часто брали в смертельное кольцо. Я научилась охотиться. Узнала, как наложить жгут, как остановить кровотечение из раны и как зашить кожу, если всё совсем дерьмово. Знала, что нужно всегда целиться в голову — неважно, кто перед тобой: живой человек или ходячий труп. Именно в 17 лет я впервые убила живого человека... К 18-ти я уже столько видела и пережила, что мой внутренний ребёнок забился в самый дальний угол сознания. Моё тело собирало шрам за шрамом. На руках, на ногах, на лице. И на сердце. К 19-ти я стала настолько безразлична к тому аду, в который превратился мир, что ничто не могло меня удивить. Ничто уже не пугало. В 20 лет лидер нашей группы, который после смерти моих родителей стал для меня чем-то вроде отца, сделал меня своим заместителем. Люди доверяли мне свои жизни. Пару месяцев спустя мне пришлось принять первое серьёзное решение, и оно оказалось верным. Я спасла нашу группу. Затем прошло ещё 3 года, и я намертво застряла в режиме выживания. Но мой разум был спокоен. Так и должно было быть. Временами гром сотрясал меня, когда мы теряли кого-то из нашей группы или случались другие неприятности. Но в мире, в котором мы теперь жили, ты не всегда можешь повлиять на события. Ты должен быть сильным, ты должен быть хладнокровным, ты должен быть бесчувственным. Иначе ты умрёшь. Мы были счастливы, наконец-то обустроившись в стабильном сообществе за высокими стенами. Мы думали, что наконец-то выглянуло солнце. Чёрт, оно и правда светило, даже грело. А потом... начался шторм.

—•—

— Ты пожалеешь, что перешёл мне дорогу. Ой как пожалеешь. В ночной тишине эхом отдавались тяжёлые, медленные шаги. Хруст листьев и веток под сапогами, отдалённое щебетание птиц в ночном лесу. Воздух густел, наполняясь гнетущим чувством неизвестности. Чувством неминуемой беды. — Видишь ли, Рик, что бы ты ни делал, никогда, слышишь, никогда не при против нового мирового порядка. А порядок этот прост. Так что, даже если ты туповат, а ты вполне можешь быть туповатым, приятель, ты его поймёшь. Ну что, готов? А потом всё произошло слишком быстро, но в то же время мучительно медленно. Я закрыла глаза, я не могла смотреть. Если бы могла заткнуть и уши, чтобы не слышать этих ужасных звуков, я бы сделала это. Но не могла. Я слышала эту извращённую считалочку, слышала каждый удар, каждый хруст, каждый крик. Всё. И даже когда ужас закончился, это всё отдавалось эхом в моей голове. Я не могла дышать. Гнев душил меня. Печаль, ужас, отчаяние вцепились в глотку, не давая издать ни звука. Я не могла закричать, не могла умолять. Ничего. Тело пробивала дрожь. А колени горели от боли — один из этих ублюдков с силой швырнул меня на землю. Я чувствовала, как содралась кожа на правом колене, вместе с тканью джинсов, — я сопротивлялась, не желая вставать на колени. Волосы растрепались, прилипли к солёным следам на щеках, застилая обзор. Но не то чтобы я хотела видеть происходящее. Я чувствовала себя такой беспомощной. Такой слабой. Мой взгляд был прикован к чёрным сапогам, мерно шагавшим передо мной. Я боялась, что если взгляну направо, то увижу то, что никогда не смогу стереть из памяти. И всё же я видела кровь, она разбрызгалась так далеко, что долетела даже до меня. Всё, на что я отважилась, — повернуть голову налево, чтобы взглянуть на Дэрила. Он поймал мой взгляд, в моих глазах резко закололо, и по лицу потекли горячие слёзы. Нас всех убьют, это конец. И тогда я увидела нечто первобытное, мелькнувшее в глазах Дэрила. Он ринулся вперёд. Ему удалось ударить лидера Спасителей, вмазав кулаком в челюсть. — Дэрил! — крикнул Рик. Ниган пошатнулся. Дэрила повалили на землю. Ещё страшнее было то, что лидер Спасителей потирал подбородок с ухмылкой, а потом вовсе рассмеялся. Псих. Он повернулся к Дэрилу и медленно, грозными шагами пошёл к нему. — Нет! — резко крикнул Ниган, и его лицо снова расплылось в улыбке. — О, нет, — он зловеще усмехнулся. — Это? О, боже! Нет, так нельзя. Всё это... здесь не проканает. Я слышала, как где-то слева плачет Розита. Слышала, как рыдает Юджин, слышала стоны Дэрила от боли и прерывистое дыхание Рика. А моё сердце громко стучало в висках. Ниган присел перед Дэрилом на корточки. Он собирался убить его. А я не могла этого вынести. Не успев обуздать эмоции, я наконец-то обрела голос: — Оставь его! Голова лидера Спасителей резко повернулась ко мне, он с удивлением поднял брови: — О-о! Что у нас тут? Не могу разглядеть тебя из-за этих волосяных штор. Ах, видимо тебе нужна помощь. Он поднялся и медленно направился ко мне. Остановившись передо мной, Ниган наклонил голову набок, как хищник, и ухмыльнулся. Потянулся ко мне, и я зажмурилась, ожидая удара, пощёчины, чего угодно. Но вместо этого его кожаная перчатка лишь откинула волосы с моего лица. — Вот так-то лучше! — провозгласил он и рассмеялся. — Так, о чём ты там говорила? Давай, не стесняйся. Скажи погромче. Я на секунду уставилась на его окровавленные сапоги. Потом подняла на него глаза, вложив в взгляд всю свою ненависть. Всю злобу, на которую была способна. Лучше я, чем Дэрил. Чем любой из них. И если я могу отвлечь на себя его внимание, так тому и быть. — Отстань от него, ублюдок, — прошипела я сквозь стиснутые зубы. Ниган удивлённо посмотрел на меня с усмешкой: — Чёрт, прости. Должно быть, ты ещё не отошла от ухода Рыжего к праотцам — он изучающе смотрел на меня. Я услышала, как где-то справа зашевелился Рик, тихо прошептав: — Не надо... Я на мгновение метнула взгляд в его сторону. — Погоди. Только не говори... — главарь банды рассмеялся и указал битой на Рика. — Она что, твоя дочь?! Я всё ещё смотрела на лицо Нигана, а он смотрел на меня с той же недоброй усмешкой. Я слышала, как с бейсбольной биты, покачивавшейся у его ног, капает кровь. Никто не двигался, никто не смел вымолвить и слова. Всё замерло, пока его взгляд жёг меня. — Не-а. Не думаю, — медленно, с прищуром протянул Ниган, не отводя от меня глаз. — Я не знаю, кто ты, но лицо у тебя... Слишком уж, мать её, красивое, чтобы портить. А я человек со вкусом. Ублюдок. Я приняла спонтанное решение, просто не смогла сдержаться, наклонила голову и плюнула на его сапоги. Ниган медленно посмотрел на сапоги, потом снова на меня и рассмеялся. — Красивая, но невоспитанная, — констатировал он и ткнул в мою сторону пальцем с широкой улыбкой. — Но мне это нравится! Затем он развернулся на каблуках и раскинул руки: — Я уже говорил вам, чуваки, на первый раз — прощаю. А что я сказал потом? — спросил он. — Я сказал, что пресеку неповиновение! — прогремел его голос, и моё сердце пропустило удар. — Без исключений. Я не знаю, с какими лживыми ублюдками вы имели дело... но я человек слова. Первое впечатление важно. Мне нужно, чтобы вы меня поняли. Так что... продолжаем! Я закрыла глаза. Бита зловеще поднялась и резко опустилась, рассекая воздух.

—•—