Часть 34. Надежда.

Новость о казни леди Виктории и скоропостижной смерти дяди Винсента оглушили Сьюзан. Она облачилась в траур и скорбела по ним искренне, всем сердцем. — Давайте уедем, — предложила вдруг девушка одним утром, когда они возвращались с кладбища. — Если таково твоё желание, — ответил Льюин. — Мне и вовсе не стоило сюда приезжать, — жарко продолжала Сьюзан. — Посмотрите сколько несчастий я навлекла на всех. — Не ты ли говорила мне, что чужие мысли нам не подвластны и мы не можем брать на себя ответственность за чужие преступления? Сьюзан понуро молчала. — Однако, каким бы сильным ни было твоё желание уехать отсюда сию же минуту, — продолжал Льюин, — нам всё же придётся немного повременить с отъездом. Видишь ли, у нас посетитель. — Ах, у меня совсем нет сил для визитов. Не могли бы вы сказать, что мне нездоровится? — она посмотрела на него с мольбой в глазах. — Боюсь, это невозможно, — сказал Льюин, и если бы его голову не покрывал платок, Сьюзан увидела бы на его губах кривую усмешку. — К тому же твой гость проделал такой долгий путь. Будет невежливо отсылать его обратно. Непонятное волнение охватило Сьюзан. И стоило им войти в дом, едва только Мэгги помогала ей снять полушубок, как Сьюзан тут же поспешила в гостиную. Там — с неприкрытым волнением — её ждала пожилая дама, в которой Сьюзан тотчас же узнала свою нянечку, миссис Пейдж. Обе женщины вскрикнули одновременно от переполнявших их в это мгновение эмоций и крепко обнялись. Затем миссис Пейдж, вспомнив о своём положении, опустила глаза и присела в книксене. — Миссис Вудс. — О, нет, нет! Зовите меня Сьюзан. Всегда зовите меня только по имени, — ответила девушка и крепко сжала руки старушки. — Льюин, это моя… Сьюзан обернулась, но Льюина нигде не было.

***

Сьюзан и миссис Пейдж просидели в гостиной несколько часов, не в силах насытиться обществом друг друга. Иногда миссис Пейдж прикладывала платок к глазам и вздыхала: — Как же вы выросли. Какой стали красавицей. А ведь я помню вас совсем ещё маленькой. Кажется, ещё только вчера я меняла вашу первую пелёнку. Мистер и миссис Эллингтон очень бы вами гордились. — Мама пришла бы в ужас, узнав, как я необразованна. А папа… Папа был слишком добр, чтобы выказать своё неудовольствие. — Вздор! — пылко возразила миссис Пейдж. — Вы превратились в прекрасную молодую леди и каждый, кто посмеет подумать иначе, будет иметь дело со мной! — она взяла руки Сьюзан в свои и крепко сжала их. — Не сомневайтесь в себе. Никогда в себе не сомневайтесь, леди Сьюзан. — Мне вас так не хватало, — вздохнула девушка. — Я так хотела увидеть вас ещё раз. Если бы не Льюин… — Мистер Вудс невероятный человек, — с волнением подхватила миссис Пейдж. — Такой порядочный и обходительный. — Так и есть, — произнесла Сьюзан и улыбнулась, но улыбка получилась очень печальной. — Что такое, дитя? — с присущей ей проницательностью спросила миссис Пейдж. На лице у неё появилась лёгкая тревога, когда она заставила. — В чём дело? — Скажите, — нерешительно начала Сьюзан, — а папа всегда любил маму? Я их почти не помню, но мне кажется, они ценили общество друг друга. — О, ваш отец влюбился в Элеонору с первого взгляда, — воскликнула миссис Пейдж. — Такая она была жизнерадостная, а уж как ей нравилось танцевать. — Да, я помню, — Сьюзан произнесла эти слова с такой силой горя, с такой тоской, что при звуке этих слов у старушки сжалось сердце. — Их смерть была настоящей трагедией. Однако я вижу, что не только это печалит вас. — Тревога миссис Пейдж сменилась сильным волнением. — Ради всего святого, скажите мне. Неужели радость от воссоединения с вами затмила мне глаза и разум? Неужели мистер Вудс вовсе не такой, каким хочет, чтобы его видело общество, и под маской добродетели скрывается жестокий человек? — Нет, всё совсем не так! — вскрикнула Сьюзан, испугавшись, на какие ужасные мысли могло навести её поведение. — Льюин самый благородный мужчина из всех, кого я когда-либо встречала. — И всё же… Вы несчастны, — заключила миссис Пейдж, ещё крепче сжав руки Сьюзан. — Быть его женой для меня огромная честь. — Миссис Пейдж смотрела на неё в упор, и Сьюзан, растерявшись, опустила под её взглядом глаза. — Я люблю его, но Льюин… Он не любит меня, — наконец очень тихо сказала Сьюзан. — Вздор! — возразила миссис Пейдж, нахмурив брови. — Ни один мужчина не сделал бы ради женщины и половины из того, что сделал мистер Вудс, если бы не был влюблён в неё. — Просто, как вы и сказали, Льюин очень порядочный, — сказала Сьюзан. Миссис Пейдж ласково улыбнулась. — Мистер Вудс не отличается многословностью, однако его поступки говорят куда громче слов, — сказала она, похлопав Сьюзан по руке. — Я, быть может уже стара, но ещё не слепа и разум мой ясен, как и десять лет назад. В том, что мистер Вудс вас любит, сомнений нет, возможно, он просто слишком робок для признания. Однако и это легко исправить, — старушка вновь добродушно улыбнулась. — Женщина создана для того, чтобы быть прекрасной. Она должна радовать мужчину, вдохновлять его, поддерживать. Пойдёмте, — миссис Пейдж поднялась и протянула Сьюзан руку. — Мэгги, безусловно, старается, но сразу видно, что она ещё никогда не пристлуживала настоящей виконтессе. Этим вечером вы будете блистать, и, если и это не подействует, тогда уже не поможет ничто.

***

Льюин не видел Сьюзан весь день, а когда она спустилась к ужину, у него перехватило дыхание. Миссис Пейдж постаралась на славу. И дело было вовсе не в платье, и не в весело дрожащих серёжках, и даже не в изысканно уложенных волосах. Что-то изменилось в её глазах. Они блестели, искрились жизнью и счастьем, они были полны любви, и он грезил, что эта любовь была обращена к нему. Весь вечер Сьюзан улыбалась, а когда подавала Льюину чашку с чаем, то, как бы невзначай, слегка коснулась его пальцев своими. Как и учила её миссис Пейдж. Но вопреки её ожиданиям, с каждым часом Льюин становился всё мрачнее. И Сьюзан скрылась раньше, чем он очнулся от глубокого и горестного раздумья. — Наверное, я была слишком неловкой, — печально заметила Сьюзан. — Вы всё сделали правильно, — одобрительно заключила миссис Пейдж, вынимая шпильки из причёски. — Наберитесь терпения. Она принялась рьяно орудовать расчёской, и у Сьюзан потеплело на душе. Даже если слова нянечки должны были служить лишь утешением, ей было приятно заручиться её поддержкой. В дверь постучали, и миссис Пейдж довольно улыбнулась. — Что я вам говорила? — Оставьте нас, — велел Льюин, заходя. Миссис Пейдж незаметно сжала плечо Сьюзан, словно пытаясь приободрить, после чего вышла. Почти целую минуту Льюин стоял на одном месте и молчал, и эта минута показалась Сьюзан целой вечностью. — Что-то случилось? — её голос дрогнул в волнении. — Что-то с Холли? Она резко встала, бледная, напуганная. — Дело не в Холли, — глухо ответил Льюин. Мгновение он ещё стоял у двери, потом сделал несколько шагов и опустился на колени возле Сьюзан. — Ты довольна? — вдруг произнёс он, стягивая платок. Выражение муки застыло на его лице. — Я, Дух леса, стою перед тобой на коленях. Сьюзан не могла произнести и звука, так как её сердце просто прыгало в груди, не давая возможности даже дышать. — Я твой, — чувственно произнёс Льюин. Он потупил взор, не в силах поднять головы, не в силах сопротивляться своим чувствам. Он больше не мыслил и минуты без неё. — Я твой с той самой минуты, как ты отказалась от моих денег, от моего покровительства. Я твой с той самой поры, когда ты спасла мне жизнь. Но как бы я не пытался произвести на тебя впечатление, как бы я не старался завоевать твою любовь, всё тщетно. Я бессилен. И мне больше нечего тебе предложить. — Мне ничего не нужно, — дрогнувшим голосом ответила Сьюзан. Признание чуть было не застряло у неё в горле, но она сделала глубокий вдох, стараясь набраться мужества. — Только вы. — Что? — переспросил он тупо. — Я люблю вас. Уже давно, — прошептала она. — Но вы женились на мне только ради потомства, и мне было страшно… рассказать вам о своих чувствах. Ведь вам было всё равно, от кого у вас будут дети, в то время как я… полюбила вас. Потрясённый, он смотрел Сьюзан в глаза. Бледная, безмолвная, она ждала ласкового слова, которое утешило бы её. Она ждала порицания, которое навсегда заставило бы её замолчать. Сьюзан смотрела на Льюина, не отводя глаз, и он не выдержал их огня. — Ты любишь? Меня? — переспросил он в неверии. — Помните, — тихо прошептала девушка, — тот день, когда вы надели мне кольцо вашей матери? Оно тотчас же потускнело. Так вот теперь… оно переполнено моей любовью к вам. Сьюзан покрутила кольцо на пальце, и Льюин увидел, что драгоценные камни в нём теперь искрились. Так ярко, что у него заболели глаза. — И больше никогда не поблекнет. Глубокое оцепенение сменилось растерянностью. На ватных ногах он поднялся и вздохнул: — О Боги, неужели я заслужил ваше прощение? — Слабая улыбка тронула его побледневшие губы. — Она любит меня. — Он почувствовал, что сердце его разрывается. Сьюзан застыла, потрясенная болью, прозвучавшей в этих словах. Льюин взял её холодную руку, приложил к щеке и начал целовать маленькую ладошку. — Скажи, — прошептал он, ластясь. — Скажи, скажи, скажи, — в его голосе послышалась мольба. — Мне это нужно. — Люблю, — тихо ответила Сьюзан. Затем она взяла его руку и тоже приложила её к своей щеке. — Всем сердцем, — её жаркое дыхание опалило его ладонь. Льюин жадно слушал, не отрывая взгляда от её блестящих глаз и полуоткрытых губ. Он был счастлив, до безумия счастлив и до головокружения влюблён. Вздох облегчения и радости сорвался с губ мужчины, и вместе с тем дышать стало легче, как будто бы он скинул с плеч непосильную ношу. Льюин скользнул пальцами по щекам Сьюзан и, не удержавшись, поцеловал её в таком жадном порыве, что девушка вздохнула от удивления. Он с силой сжал её за тонкие предплечья, как если бы она вырывалась, желая пуститься наутёк, однако Сьюзан вовсе не собиралась сбегать. Она вся прильнула к мужчине, тихо, еле слышно вздыхая, запрокидывая голову назад и подставляя шею для новых поцелуев. В его объятии соединились нежность и сила, тепло и отклик на её чувства. Его поцелуй был горячим и искренним, а прикосновения рук чуткими и заботливыми. И всё же она испугалась. Испугалась того, что произойдёт. Даже сейчас прошлое продолжало её преследовать. Её тело словно одеревенело и лишилось всякой чувствительности. Искра страсти, которая в ней неожиданно пробудилась, стала так же неожиданно угасать, и Сьюзан сжалась. — Я счастлив, — прошептал Льюин, обнимая Сьюзан и поглаживая её по волосам. — Даже если ты никогда не захочешь разделить со мной ложе, я безмерно счастлив. — Но тогда… у нас никогда не будет детей, — негадуя на свою трусливость, на слабость своего характера, отозвалась девушка. — А я так хочу, чтобы у нас были дети. — Тогда сегодня тебе придётся проявить мужество, mo ghràdh. Я возьму тебя медленно, но глубоко и сокровенно. До изнеможения. Пока все твои мысли не будут только обо мне. Думай лишь обо мне, Сьюзан. Она робела и трепетала, не уверенная ни в чём. Она жаждала близости, хотя и боялась её. Но сейчас она была не просто желанна, она была любима. Сейчас всё было иначе. И стоило Сьюзан понять это, как страх отступил. Тогда Сьюзан вынула оставшиеся булавки и, как и просил её однажды Льюин, распустила перед ним волосы. — Сегодня ты будешь моей, — вздохнул он с благоговением, взял на руки и отнёс на кровать. Льюин прошёлся большим пальцем по нижней губе Сьюзан, надавив посередине. С пару секунд они смотрели друг на друга, глаза в глаза, пока их губы не встретились, сливаясь мягко, нежно. Затем Льюин поцеловал шею девушки, медленно стягивая с её плеча кружевной воротник ночной сорочки. Его губы прильнули к ложбинке между грудей и там, где он касался её, кожа начинала гореть. Она чувствовала жар его бёдер, прожигающий её сквозь тонкую сорочку. Она была окутана пьянящим запахом дикого огня и хвои. С губ Сьюзан сорвался тихий вздох и она выгнула спину. Глаза Льюина блуждали по её запрокинутому лицу, темнея от желания. Тогда он вновь припал к её шее, лаская губами и языком каждый изгиб, каждую впадинку. Тихий протяжный стон приласкал его слух, вызвав в теле мелкую дрожь. А потом его крепкие, сильные руки начали растирать её бёдра. Сьюзан распахнула глаза от удивления и стыда, когда пальцы Льюина скользнули у неё между ног. Его губы вернулись к её губам, чтобы заглушить протест, потребовать её повиновения. Он нежно покусывал её нижнюю губу, дразнил её. Сьюзан втянула дрожащий вдох. Смущённая подступившим возбуждением, она робко упёрлась ладонью ему в грудь. — Bòidheach. — Льюин обвёл её ласкающим взглядом. — Mo bhanrigh. Льюин приподнялся, встал на колени. Он снял куртку, затем сжал в кулак свою рубашку позади шеи, сдёрнул её через голову и бросил на пол. А Сьюзан тем временем смотрела на него во все глаза. Впервые она видела тело мужчины. Впервые она увидела, как сильно Льюина поразило проклятье. Выступавшие на полупрозрачной коже чёрные вены тянулись от лица, рук и ног к самому сердцу. И Сьюзан с ужасом подумала, что когда они достигнут его, Льюин умрёт. Эта мысль внушила ей такой страх, что слёзы затуманили её глаза. — Тебе лучше не смотреть на меня. — Вам больно? — Сейчас нет. Сьюзан взяла его руку, её губы запечатлели на ней сокровенный поцелуй. Льюин застыл на мгновение, смотря на Сьюзан, как на нимфу, что живёт на болотах и завлекает в омут неосторожных путников. Его губы тронула еле заметная улыбка. В таком омуте и утонуть было не жалко. — Tha gaol agam ort, — прошептал Льюин. Он наклонился над Сьюзан, поцеловал в дрожащие губы. Затем он взглянул на неё. В глазах застыло немое ожидание. Она доверяла ему. И в этот неподвижный момент, прошлое потускнело, словно Осфрид никогда не прикасался к ней, как будто его не существовало вовсе; как будто всю свою жизнь она знала лишь одного мужчину. — Льюин. Она чувствовала его сердце. Его дыхание смешивалось с её собственным. Испытывая неловкость и напряжённость, Сьюзан всё же стала прикасаться к нему в ответ. Её пальцы скользили по его плечам, ногти слегка царапали кожу. Льюин зарылся лицом ей в плечо, и слабые, прерывистые звуки вскоре стали слетать с её губ, когда он начал медленно двигаться. Она слышала слова обожания, когда Льюин прижимался своей щекой к её мягкой щеке. Она видела блаженство в его глазах, когда он смотрел на неё. Она чувствовала жар и невыразимое наслаждение. Она стала женщиной. — Не спишь? — тихо спросил Льюин, перебирая волосы Сьюзан в тишине, глаза с любовью перемещались по каждому изгибу её тела. Она приподняла голову с его груди, раскрасневшаяся, смущённая, и слабо покачала головой из стороны в сторону. — Было больно? Сьюзан снова покачала головой. — Значит тебе было хорошо? Сьюзан быстро опустила голову ему на грудь, и Льюин тихо рассмеялся. Он поцеловал её в горячий лоб и накрыл их одеялом. — Не дразните меня. — Я дразню, потому что люблю, — ответил Льюин, улыбаясь. — Спи. Иначе я подумаю, что тебе было мало и ты хочешь ещё. — Неужели вы совсем не устали? — испугалась Сьюзан, снова приподнимая голову. — Что мне сон, когда я ждал тебя сотни лет. Искал тебя. Томился по тебе. И вот наконец ты моя. — Его пальцы были нежными, когда он приподнял её подбородок. Сьюзан замерла в его объятиях в ещё одном поцелуе. Жарком. Волнующем. — Разве могу я уснуть после этого? Льюин не мог спать. Он был слишком взволнован. Его сердце переполняли любовь и надежда. Надежда, которую он считал давно потерянной.