Часть 1

...Прощанье не отреченье, В нем может быть продолженье. Но как безнадежно слово горькое: "Никогда"!.. (Эдуард Асадов). - Оу, Оу, Оу! Тормози! Какая Москва, какие Штаты?! Тебе нужно учиться, думать о будущем. Так будет лучше, так будет правильно. Ты меня потом поймёшь. Как легко порой мы управляем чужой жизнью, как уверенно делаем выбор за другого, и насколько же смутно представляем финал, вдруг оказывающийся неожиданно страшным, ибо любая случайная * "Аннушка с банкой подсолнечного масла" может в два счёта​ исполнить наш "приговор". Удручает одно - не так, как хотелось. Середина мая. Стаи белогрудых чаек носились над Волгой. Серебро реки отражало бирюзовое небо и похожие на взбитые сливки облака. Сочный ветер подыгрывал солнцу, заставляя сверкать огоньками зелёные листья. Такие же огоньки светились в глазах Королёва-младшего. Неделя счастья. Сногсшибательного, умопомрачительного, глубокого счастья, где драгоценна каждая секунда, где всё важно, когда не испытывал ничего подобного, когда в лапах безумной, безудержной страсти, вдохновлённые друг другом, - единое дыхание, единое чувствование, единые порывы, когда над собой не властен, когда не хочется останавливаться, когда от очарования сносит голову. Его окрылённость была столь велика, что, как он считал, с его Ясей ему везде радость - хоть на Северном полюсе, хоть в глухой деревне. И как бы ни были хороши другие, и как бы много их ни было, и какой бы длинной ни была жизнь с её "всё пройдёт", "всё переменится", для него Она - обожаемая, желанная, исключительная - самое важное, её глаза, губы, её движения, голос. Совершенная красота в его руках, диковинный цветок, и сейчас он его, по душе, по сердцу, потому что желала, сама желала. Только с Ним она настоящая, только с ним открытая и свободная, только с ним ей блаженство, только с ним правдивы звуки любви и слова, которые хватали за живое, когда она признавалась, что уже давно питала любовь, дразнящую, запретную, но соблазнительную, с которой долго и напрасно боролась и которой покорилась. Ярослава Олеговна тоже "летала", вдыхая сладость "седьмого неба", и с каждым "полётом", с каждой "бабочкой в животе" говорила себе, что всю жизнь, наверное, ждала только Его, ждала даже тогда, когда не знала, что ждала. Неделя, когда царствовал эрос, подчиняя себе без остатка. Меж тем слепая судьба неотступно тенью следовала за ними, как помешанный с бритвой в руке. "Счастье тишину любит" - справедливая фраза поистине явилась пророческой. Секретность помогала откинуть смутные мысли, жить одним днём, всецело отдаваясь чувствам, до той поры как тайна рассеялась, и оживились злые языки. Недоверие, осуждение, а то и полное неприятие, насупившись, серыми тучами стали сгущаться над хрупким счастьем и давить, давить. Острые эмоции, острые реакции: их, без ума влюбленных, и прочих, "разумных" окружающих. Любовь наперекор, любовь в протесте, что всегда непросто. И, увы, как часто случается, это "непросто" побеждает, иногда временно, иногда навсегда. - Всё очень сложно. У нас всё равно бы ничего не получилось, - Ярославе Олеговне было жаль этого уносящегося урагана счастья, из-за чего казнилась, ведь любила, но обернуться она не смела. И вышло, что на пути к Синей Птице лучшее, что у них, закрутивших сумасшедший роман, было, это сам путь. Уже совсем стемнело, когда окно автомобиля закрылось, машина тронулась, разделяя Его и Её. Сквозь заднее ветровое стекло - пышные локоны, вьющиеся кольцами по плечам, - последнее, что запомнилось. Старшеклассник стоял совершенно потерянный: "Как такое могло случиться? Как такое могло случиться?"... Казалось, разом звёзд не стало, фонари набережной погасли, а грубое небо чёрным саваном, как обухом, накрыло, что стало трудно дышать. Воздух, речной, свежий, мерещился скверным и удушливым, точно застревал в груди, не давая глубоко вздохнуть, и земля уходила из-под ног, и не на что было опереться, будто проваливался и летел, летел в пропасть, а боль не покидала и кровожадным зверьком покусывала, покусывала тело. Ярослава Олеговна - его Яся - уезжала. Он побежал, не желая сдаваться, на бегу смахивая кулаком слезы и не стесняясь того, что плакал. Она, зажимая ладонью рот от судорожных рыданий в голос, наблюдала в зеркале его бег, но не остановилась, продолжила путь, вперёд, по дороге, пока не скрылась вовсе. Удерживая в памяти мучительный взгляд любимого, сознавала, что не была готова к будущему их пары, что испугалась - трудностей, испытаний, вызовов этой новой роли. Никаких излишних амбиций, просто не верила в себя и не хотела тянуть в яму его. Сердцем она благодарила Елисея за бесконечную преданность, но одобрить его "подвиг" с предложением совместной жизни не решилась: сомневалась, что стремительные намерения не ошибка возраста, что союз с ней для него - лучшее. Да, дорогой читатель, из-за боязни призраков своими руками отпустила счастье, отказалась от обновления. Переживания не давали сосредоточиться на дороге. Чувство вины давило, словно она совершила преступление. Слезы мешали смотреть. Тёмная фигура в капюшоне вынырнула из ниоткуда так же внезапно, как и исчезла. Резкий поворот руля. Свист тормозов. Шины пронзительно завизжали. Седан рванул в сторону и ударился о толстый стальной брус. Фонарный столб дрогнул под жёсткими, скрипучими объятиями железной махины. Массивный хлопок. Едкие языки пламени запрыгали, запорхали, обрастая новыми крыльями. Сумеречная тьма превратилась в день. В оранжевом свете, ругаясь и протестуя, переливами играли раскалённые осколки. С трудом удерживаясь на ногах, Елисей пытался успокоиться и отдышаться. Получалось плохо. Выскакивало из груди сердце, молотком бешено стуча в рёбра, от тяжелых толчков каждый вздох со свистом захватывал горло и отдавался колючей грудной болью. В голове вихрем крутились мысли, что дальше, ведь отступать не в его характере. Но никто своей судьбы не знает, у Вселенной собственные планы, не всегда радужные... Он не следил за временем и тем, что творилось вокруг. Он думал, думал, думал... Спустилась полночь, стало еще тише. С уведомляющим щелчком вдруг засветился экран айфона - "Типичный Ярославль" выкинул очередную срочную новость. Королёв-младший привычным жестом смахнул сообщение, отложив на потом, однако Небесам было угодно, чтоб информацию изучили. Что-то жуткое, тревожное ёкнуло внутри, в груди опять защемило, парень вернулся к телефону, зашёл в чат и прочитал пост. И уже ничто-ничто не имело смысла, не волновало, выглядело нестоящим, мелким и плоским: ни некоторое время назад состоявшиеся объяснения, ни его последующие переживания. "В автомобильной катастрофе погибла молодая женщина" - чудовищные слова резали без ножа. Он сразу узнал и обезображенное у осветительного столба место, и покалеченную "легковую", и испорченные жаром цифры номера. Об одном (что жива) молил он сейчас, надеясь на ошибку, просил обыкновенного чуда, подсознательно ощущая конец. ...Как такое могло случиться? Как такое могло случиться?..