Глава 2

— Доброе утро, Малфой. Парень, традиционно, не ответил. Изначально Гермионе показалось, что проклятие прогрессирует, но потом она поняла, что он просто самовлюблённый сноб, и перестала обращать внимание на его выходки. — Как ты себя чувствуешь? — Она закатила глаза, накладывая диагностические чары. — Забини кланялся мне в ноги, чтобы я помогла перевести тебя домой, поэтому не будь таким ублюдком. Не ради себя, так хотя бы в знак уважения к своему другу, который был готов продать душу дьяволу за спасение жалких ошмётков, оставшихся от твоей. Её злило его поведение. Он ведь попросту не мог продолжать ненавидеть её, да у него даже не было на это причин — им давно не тринадцать. Она была с ним вежливой, буквально спасла ему жизнь, так какого чёрта? — Ты правда согласилась приезжать в мой дом каждый день? Она уже собиралась уходить, когда он задал этот вопрос. Вопрос, на который она сама досихпор не могла ответить. Ведь её пытали в его доме. Тёмные стены ужасно большой гостиной вставали перед глазами каждый раз, стоило ей закрыть их. Ещё долгие месяцы после того, как всё кончилось. Он вёл себя с ней отвратительно все школьные годы преврашая её жизнь в ад насмешек и мерзких пакостей. Но Гермиона решила, что должна дать шанс себе и другим. Быть может, это станет своего рода терапией. И кто знает, может, одновременно с Малфоем она исцелит себя. — Ты предпочтёшь смерть тому, чтобы грязнокровка ступила на священную землю Малфоев? — Что, чёрт возьми, ты несёшь? — Драко зажмурился, скривив лицо, будто ему под нос сунули флоббер-червя. — То, что думаю. Потому что я не слышу от тебя ничего, кроме недовольных бурчаний. — Я зол, Грейнджер, — начал он. — чертовски зол. На себя, на эту ситуацию и на... — Того, кто сделал это с тобой? — закончила она за него. Он молча уставился в потолок, нервно скрипнув зубами. Его обычно идеальное лицо покрылось щетиной. Он возмужал, плечи стали шире, а профиль — более острым. Хоть с тех пор, как он тут находился, она ни разу не видела его стоя, Гермиона знала, что он высокий. Очень высокий, от чего-то аномально выше себя самого в школьные годы. Лорд Малфой был холост, богат и безбожно красив, было бы лицемерием отрицать это. По нему пускали слюни все аристократки Англии и не только, а уж вожделевших его девушек среди обычных смертных было не счесть. Несмотря на его далеко не светлую репутацию. — О, Грейнджер, рад, что ты тоже тут! — В палату вошёл Нотт, держащий на пару с Забини средних размеров сундук. — Я достал всё, что ты просила. — объявил мулат. — Что там? — спросил блондин, который, в силу того что был вынужден находиться в горизонтальном положении, не мог видеть всё происходящее. — Скажи-ка мне, Малфой, насколько высокий у тебя болевой порог? — С ухмылкой спросила девушка, не замечая, как в ответ на её слова у него дёрнулся кадык. — Мне нужна будет помощь, так как санитаров он не подпустит. Прости, Нотт, придётся испачкать белую рубашечку. Теодор фыркнул и, сняв пиджак, стал закатывать рукава. Блейз сделал то же самое. — Я всё же хотел бы знать, что вы собираетесь со мной сделать? — Это специальный корсет из драконьей кожи. Я отправила Чарли твои параметры и нужный эскиз... — А я выплатил грёбаному Уизли неприличную сумму галлеонов.-Перебил Нотт. — Не будь таким мелочным, я уверена, он дешевле твоего костюма. — Ничерта подобного.— заныл тот. — О, не знала, что ты скупердяй. — фыркнула она. — Тем не менее, это специальный корсет, сшитый по всем требованиям и пропитанный специальным отваром. Я наложу заклинания. Целую кучу, на самом деле. Они будут держать нити. — девушка нервно провела ладонью по лицу. — Потом мы наденем на тебя корсет. Он крепится за спиной, так что будет больно, когда мы тебя начнём двигать. Ты сможешь в нём передвигаться, ходить, сидеть — всё, что не требует особой физической активности. Но всё это будет даваться тебе с огромным трудом, потому что будет больно. Просто адски больно. — Весьма обнадёживающе.— буркнул он. — Я дала Забини список зелий, которые он должен для тебя варить, и все прочие указания. Это всё, что я могу сделать. — шатенка развела руками. — Остальное зависит от тебя. И твоего организма, естественно. — Тогда давайте, наконец, приступим! — хлопнув в ладоши, Нотт зарылся в сундук. Потребовалось два часа времени и невообразимое количество отборного мата, чтобы, наконец, поставить Малфоя на ноги. Когда Драко встал во весь рост, она первый раз в жизни ощутила себя слишком маленькой и беспомощной. Он был высоким и широкоплечим от чего в палате буд-то стало меньше солнечного света. Стоило отдать ему должное — он держался хорошо. Быть может, хвалёное Малфоевское воспитание или же легенды о том, что он лучший окклюмент современности, оказались правдой, но на его лице больше не дёрнулся ни один мускул. Ни пока он одевался, ни пока спускался к камину. — Я придумаю, что сказать репортёрам, — начала она. — И пришлю сову с расписанием, по которому тебе стоит меня ждать. И когда я говорю "ждать", я имею в виду — лёжа в постели. Девушка закатила глаза на его расцветающую ухмылку. — Чем быстрее мы это сделаем, тем быстрее каждый из нас может вернуться к своей жизни. — О, да ладно тебе, мамочка Грейнджер! Мы позаботимся об этом малыше.— резво высказался только подошедший Нотт. — Заткнись! — рыкнул на него Малфой. — Чего это? Она буквально подарила тебе вторую жизнь! Закатив глаза, блондин, не удостоив друга большим вниманием, шагнул в камин и незамедлительно испарился в зелёном пламени. — Спасибо тебе, Грейнджер. — уже более серьёзно сказал Теодор, отправляясь за другом.

***

Сегодня солнце было особенно жестоким. Выходной день в плотном графике мисс Гермионы Грейнджер был настоящим божьим снисхождением. Но блаженная тишина, окутавшая всю квартиру, стала благоприятной почвой для паразитирующих мыслей, которым уже было тесно в её черепной коробке. На самом деле, она не любила выходные, потому что одинокому человеку их некуда было деть. Кто бы мог подумать — героиня войны, обладательница Ордена Мерлина и любимица миллионов — чахнет в четырёх стенах, заливаясь безбожно дорогим эльфийским вином. Она улеглась на диване в гостиной и, закинув ноги на его спинку, уже свыше часа изучала свой новый светло-розовый педикюр в свете ярких солнечных лучей. — Ты чёртова кудрявая сучка! — Гермиона вздрогнула и сразу же закатила глаза, узнав голос, доносившийся из камина. — И тебе добрый день, Чжоу… — Меня не было в стране всего два месяца, и что я вижу по возвращении? Все газеты гудят о тебе и этом сексуальном злодее Драко, драккл его раздери, Малфое. — Я так понимаю, ты пропустила всё, кроме наших имён, стоящих рядом? — фыркнула она, пытаясь выпить ещё вина, не меняя положения. — Он был моим пациентом. — Поэтому вы так фамильярно прощались у больничного камина? И открой, наконец-то, свой. Тяжело вздохнув, Гермиона нащупала под собой палочку и всё же произнесла нужное заклинание. Вслед за ним комната озарилась зелёным пламенем, оповещая о только что прибывшей гостье. Чжоу Чанг выглядела, как всегда, словно только что сползла с обложки Ведьминого досуга. С такого ракурса гриффиндорка видела только её тонкие щиколотки и высокие шпильки, но всё же была уверена: личный помощник Кингсли выглядела потрясающе. К удивлению самой Грейнджер, эта горячая азиаточка была потрясающим другом. Они начали общаться в период очередной послевоенной реабилитации министра, за время которой пересекались буквально каждый день на протяжении двух месяцев, и не заметили, как продолжили свои встречи уже после окончания всех процедур. — Мерлин, тебе совершенно не идёт этот оттенок.— падая рядом и выхватывая бокал с вином из её рук, высказалась подруга. — Мне нравится… — Тебе как-то нравился Рональд Уизли. Я бы не доверяла твоему вкусу. Чжоу пропиталась пылающей ненавистью к Рону после всех его выходок и не упускала ни момента это продемонстрировать, порой ей казалось, что он всё же успел каким-то образом испортить коктевранке жизнь лично, но она всегда отрицала подобные догадки со стороны подруги. Наконец, встретившись с ней лицом к лицу, Гермиона убедилась, что была права: Чжоу выглядела, как всегда, потрясно. Чёрные блестящие волосы заколоты в высокий пучок, уже ставший её отличительной чертой, блестящей железной шпилькой. Ровные стрелки, пухлые губы, аккуратно накрашенные бордовой помадой, но если быть точнее — марсала, поправил её фантомный голос в голове. — Я хочу подробностей, целитель Грейнджер. — закинув ногу на ногу, Чжоу отпила вина, оставляя след от помады на ранее идеально прозрачном хрустале. — Я не могу об этом трепаться, это врачебная тайна. — О мой бог, я чувствую, как бывшая гриффиндорская зануда скребётся выйти наружу. — Прости, но я правда не могу дать тебе подробностей. — Во имя великой Равены, скажи мне хоть что-то! Я изнываю от любопытства. Он, как я поняла, мял государственные простыни больше двух недель? — Считай, что у него был курс физиотерапии. Я лишь курировала процесс. — И насколько он хорош? — ухмыльнувшись, спросила она. — О, Мерлин, обычный мужчина. — Малфой не может быть обычным мужчиной. Я уверена, он держит за яйца самого Мерлина… — И видимо, они ударили его по лбу, напоминая ему о том, что он тоже смертен.— фыркнула Гермиона. — Он был при смерти? — ахнула Чжоу, хватая её за всё ещё лежащую на спинке дивана лодыжку. Ей захотелось ударить себя по лицу за то, что так тупо проговорилась. — Ничего серьёзного. — как можно равнодушнее ответила она. Неприятный стук в окно заставил Гермиону наконец-то встать с головы на ноги, и резко перевернувшийся мир вынудил её тряхнуть головой. Гордый чёрный филин с презрением оглядел её, прежде чем отдать письмо. Дорогой пергамент ощущался приятно, а белый сургуч, опечатанный буквой М, заставил её съёжиться. Письмо было весьма вкратчивым:

Грейнджер,

Я открыл для тебя один из каминов, достаточно простого

“Малфой Мэнор”.

Д.М.

— Ты собираешься наведаться к Малфою домой? — вчитываясь в короткое послание через её плечо, промурлыкала Чанг. — Мерлин, личное пространство, Чжоу! Я же просила! — Гермиона нервно смяла пергамент, направляясь на кухню. — Чтоб ты знала, Поттер рвёт и мечет в своём долбанном аврорате из-за того, что ты ничего ему не говоришь, а он копает под Малфоя уже пару лет, если не с самого конца войны. — Поттер может делать что хочет. Но есть понятие врачебной тайны. Он может подключить к этому Визенгамот, если его геройское чутьё говорит ему, что мир нужно спасать снова, но у него не выйдет вызвать меня на ковёр. — Но он мог бы… — У него нет оснований. Его догадки не воспримут всерьёз.— доставая ещё один бокал, протараторила Гермиона. — Стоп. Мне кажется, или ты защищаешь Малфоя? — прищурилась брюнетка. — Ты, та, кто все эти годы обвиняла его даже в плохой погоде… — Я не оправдываю Малфоя… — устало ответила она. — Значит, ты просто хочешь померяться силой с Гарри? — Его слово против моего. — Девушка лишь пожала плечами. — Ты чёртова психопатка, Грейнджер! — рассмеялась подруга, чокаясь с её пустым бокалом.

***

Особняк Малфоев в свете закатного солнца выглядел не так зловеще, каким она его помнила. Высокие потолки и гладкие стены просторной гостиной были оформлены в мрачном готическом стиле. Темные элементы интерьера походили на потемневшее золото из-за падающих на них солнечных лучей. На часах было ровно семь вечера. — Добрый вечер, мисс Грейнджер, мастер Драко уже ждет вас.— сказал только что появившийся эльф. — Давайте вашу руку, так будет быстрее. Вложив свою руку в крохотную ладонь эльфа, она почувствовала легкий рывок аппарации, а уже секундой позже — твердые деревянные полы под ногами. И где же он меня ждёт? Мысленно закатив глаза, девушка осмотрелась. Комната была большой и мрачной: плотные шторы совершенно не пропускали свет уходящего солнца, хаотично расставленные лампы были единственным источником тусклого желтоватого света. Большой камин из черного мрамора, два шкафа, забитые книгами, круглый низкий стол, на котором одиноко стояла наполовину пустая бутылка с, как она предположила, огневиски, и всего один граненый стакан. Возле стола стояло высокое мягкое кресло из темно-зеленого бархата, словно в подтверждение тому, что гостей тут явно не принимают и, очевидно, не ждут. На высокой кровати, казавшейся нечеловечески огромной, никого не было. Она была заправлена блестящим черным постельным бельем и выглядела так, словно ее только что отгладили утюгом. Гермиона нервно покачивалась в середине комнаты, не зная, куда себя деть, когда одна из трех дверей с силой распахнулась, пропуская в помещение хозяина комнаты. Сомнений небыло — это точно его личное пространство, здесь буквально пахло им. — Грейнджер... — сухо поприветствовал он. — Малфой. Мужчина был одет в черное, как и в любой другой день на протяжении последних трех лет. На нем не было пиджака, лишь плотная черная рубашка с закатанными до локтей рукавами, и почему-то именно сейчас она обратила внимание на то, что на его руке нет метки Пожирателя. Он выглядел нормально, даже слишком, для человека с дырой в грудной клетке. — Постарайся быть тут в указанное мною время уже готовым. — наконец сказала она. Он лишь закатил глаза, нервно расстегивая пуговицы, и, сняв рубашку, повернулся к ней спиной. — Я был бы признателен, если бы ты помогла его снять.— на выдохе произнес он. — Да, конечно. Его корсет крепился на спине тремя тонкими ремнями и достаточно сложной шнуровкой, самому его ни надеть, ни снять не получилось бы, даже при самом большом желании, и магия тут была не в состоянии помочь. — Как ты себя чувствуешь? — поинтересовалась девушка, пытаясь унять неловкое молчание. — Нормально. — О, мне ты можешь не врать, я уверена, это все ощущается просто ужасно. — Я сказал, все нормально. — резко оборвал он ее, дернув шеей. Закончив с ремнями и развязав последний узел, она услышала хриплый выдох. Его бледная кожа покраснела и была покрыта глубокими полосами, которые остались из-за сильного утягивания корсета. — Попытайся лечь, и я сниму его с тебя, просто потянув вверх. Опасно снимать его полностью, пока ты стоишь. Малфой молча прошел к кровати и практически свалился в нее, явно облегченно выдохнув. Стянув с него корсет, она с замиранием сердца осмотрела тускнеющие нити своего магического ядра. — Я думала, их хватит на дольше... — неосознанно прошептала девушка, коснувшись рубца. Услышав, как больной резко втянул воздух через зубы, она сразу же отдернула руку. — Ты пил все, что я предписала? — Да. — Сколько раз Забини приносил тебе новое зелье? — Три. — Последние три дня в больнице ты принимал препараты для прочистки ядра. Если ты пил все, что приносил Блейз еще два дня до моего сегодняшнего прихода, есть шанс, что твое ядро восстановилось. Сейчас я это проверю, так что будь добр — расслабься. Она коснулась палочкой его предплечья, и заветный черный шар вновь стал парить над его ладонью. — Ты наложил заклятие на ядро, чтобы никто не смог увидеть, что оно черное? — Слишком много вопросов, Грейнджер. — Правда? Я думаю, их слишком мало. Заметь, я ни разу не заикнулась о характере твоего недуга и уж тем более о том, как ты его заполучил. Но все мы знаем, что ядро чернеет от использования темных заклятий — это как испачкать душу... — Я не святой, Грейнджер, чего ты хочешь? — прервал он ее поток мыслей. — Немного вежливости? — хмыкнула она. — Может, благодарностей? Или обычную беседу. Мы тут будем торчать часами, знаешь ли... — Мы не друзья... — Конечно... Ядро выглядит достаточно хорошо, — все же отступила она. — Думаю, мы можем попробовать заменить одну нить сегодня и посмотреть, как она приживется. — Потрясающе. — выдохнул он, устраиваясь поудобнее. — Я бы не была так уверена. Это больно, очень больно. — Грейнджер, мы пережили войну, к черту эти сопли. Закатив глаза, Гермиона взяла палочку и села возле него, касаясь бедром его предплечья. Глаза цвета туманного утра на долю секунды метнулись к месту соприкосновения их тел, после чего, сильнее сжав челюсть, парень снова уставился в потолок. — Я начинаю. Развязав узел верхнего ряда плетения, она медленно начала вытягивать нить и уже было подумала, что аристократишка и впрямь бесчувственный. Но вскоре с его плотно сжатых губ сорвался болезненный стон, и, вскинув глаза, девушка увидела, как его лицо покрылось красными пятнами, а вены на шее опасно пульсировали. Драко так сильно выгнул шею, что ей показалось — она услышала хруст позвонков. — С тобой что-то не так... — встревоженно пробормотала девушка. — Как ты догадалась? — рыкнул Малфой сквозь плотно сжатые губы. — Я не об этом. Я говорю в принципе: нить тускнеет быстрее, чем я ожидала. Твой организм будто бы высасывает всю магию из нее слишком быстро. Ты, конечно, большой мальчик, но это не так работает. Это чистая нить, она должна быть прочнее... На тебе есть какие-то чары? Он не смотрел на нее. Не просто не смотрел — избегал ее взгляда, словно мальчишка, которого учитель подловил за подглядыванием в женский туалет. — На тебе есть чары... — подтвердила она сама себе. — И я так понимаю, ты не скажешь мне, какие, и не уберешь их... — Просто сделай это, Драккл тебя раздери! — рявкнул он. И она решила больше не наседать. Будет время разобраться с этим потом. На замену одной нити ушло пять часов. Когда Гермиона закончила, время перевалило за два ночи. Малфой несколько раз терял сознание, но нить удалось заменить. Теперь чёрная нить контрастировала с остальной частью плетения, однако выглядела вполне устойчивой. Кроме того, она отметила,что сама рана стала уже — и это было хорошим знаком. — Сколько ещё? — послышался слабый голос сбоку. Гермиона вздрогнула от неожиданности. — Что? — Сколько всего там нитей? — Двадцать четыре... Всего их было двадцать пять. — И мы на каждую будем убивать столько времени? — с явным страданием в голосе выдохнул он. — Нет, с каждым разом процесс пойдёт быстрее. Чем больше будет твоих нитей, тем легче будет снимать мои. Но нам определённо стоит встречаться раньше. Два часа ночи — явно не то время, к которому я хочу возвращаться домой, учитывая завтрашний рабочий день. — Разве главный целитель работает в понедельник? Его лоб покрылся испариной и платиновые пряди прилипли к непривычно румяной коже лица выдавая усталость, его затуманеный взгляд блуждал по ней в попытке сфокусироваться на её лице. — Главный целитель — нет. Но член Визенгамота должен быть на слушании, а оно назначено на девять утра.— устало вздохнула она, поднимаясь с постели. — Тебе стоит поспать хотя бы семь часов. Организму будет полезно. — Я, конечно, не член Визенгамота, — пробормотал он в полудрёме, — но у меня с утра тоже куча дел. — Если ты умрёшь, твоей кучей дел некому будет заниматься, — фыркнула она, направляясь к двери. — Спи, Малфой.