Глава 3

Подол её сливовой мантии легко скользил по начищенным до блеска каменным полам Министерства. Утренние слушания не любил никто из тех, кто вынужденно в них участвовал. Гермиона довольно часто присутствовала в делах, при которых требовался лишь сокращённый состав судей, что злило, ведь её дёргали по сущим пустякам. Например, сегодняшнее Дисциплинарное слушание по делу Аноры Уиллов: девчонка с перепугу в ночном переулке кинула оглушающий в магла, который к ней приставал. Как женщина, Грейнджер могла её понять, но как судья осознавала, что закон всё же был нарушен. — О, доброе утро, мисс Грейнджер! — сравнявшись с ней, радостно воскликнул Нотт. — Хотя видеть в это время членов Визенгамота вряд ли сулит счастье хоть кому-то. Какими судьбами? Гермиона нехотя окинула взглядом длинноногого ублюдка. Теодор Нотт - гордость и надежда всего преступного мира магии, как всегда, выглядел безупречно: дорогой угольно-чёрный костюм-тройка и уже успевшие стать неотьемлемой частью его пафосного образа-туфли из драконьей кожи, отполированные до ослепительного блеска. Он шагал с гордой неторопливостью, лениво покачивая дипломат в левой руке. — Уиллов. — вкратчиво выдохнула она, сильнее прижав к себе стопку бумаг. — Серьёзно? Прошло три месяца, хватит мучить бедную девчонку… Какое это слушание? — Четвёртое. У неё адвокат — полный идиот. — Тогда дай ей мой номерок… — улыбаясь, словно чеширский кот, парень протянул ей свою визитку. — У неё не хватит на тебя денег, Нотт. — Закатив глаза, Гермиона уже шагнула за угол, когда столкнулась с семьёй вышеупомянутой подсудимой. — Мисс Грейнджер, для нас такая честь видеть вас в составе судей над делом нашей дочери! Это помогает нам спать спокойнее, зная, что вы не допустите несправедливых обвинений. — протараторила светловолосая женщина, пытаясь схватить её за руку, но девушка сделала шаг назад. — Не беспокойтесь, миссис Уиллов. Решение будет принято в соответствии с законом. Я уверяю вас, состав Визенгамота поступит справедливо, независимо от моего присутствия в зале. — Наш суд — самый гуманный суд в мире, товарищи, не стоит беспокоиться! — гордо воскликнул нагнавший её слизеринец. — Меня зовут Теодор Нотт, и даже обычный стажёр моей адвокатской конторы мог бы решить эту проблему всего за одно дисциплинарное слушание! — Вернитесь, пожалуйста, в зал, решение будет оглашено в течение десяти минут! — спешно сказала девушка. — Не будь говнюком, Нотт. — осуждающе добавила она, глядя вслед уходящей паре. — А я разве не прав? — Он невинно захлопал длинными ресницами. — Как там наш больной? — продолжая свой путь, вскользь поинтересовалась Гермиона. — Он говорит, что всё нормально, но мне кажется, всё далеко не так. И поверь, если мне удалось поймать его на лжи, значит, всё намного хуже, чем просто плохо. — встревоженно сказал он, мгновенно посерьёзнев. — Вряд ли ты мне скажешь, но я уверена, что ты знаешь хотя бы что-то… — О чём? — На нём есть какие-то дополнительные чары, — Нотт мгновенно изменился в лице и стал изучать стены Министерства с таким интересом, будто впервые был в подобном месте. — Они впитывают магию моей нити, и она теряет свойства. Они дошли до входа в зал суда молча, и перед тем как уйти, Гермиона снова посмотрела на него. — Скажи ему снять чары хотя бы на время. — Это невозможно. — Тогда я не даю гарантий на то, что он восстановится. На этих словах девушка вошла в зал суда, поприветствовав уже сидящих на своих местах коллег.

***

Закрывать бедную Анору в Азкабан, естественно, никто не стал — обошлись штрафом и продлили срок лишения палочки на два месяца. Гермиона устало стояла в лифте, забитом письмами, обдумывая оставшиеся дела на день, когда тот остановился на одном из этажей, впуская очередного человека. — О, Гермиона, привет! Знакомый голос пустил по коже волну мурашек, а столкновение лицом к лицу с вошедшим вызвало вторую. — Привет, Гарри. — Слышал, сегодня наконец-то закончилось слушание Уиллов. — обыденно продолжил он. — Да. Думаю, было идиотизмом столько с этим затягивать. — Как дела в Мунго? — Всё как всегда, куча работы. Как Джинни? Как Джеймс? — Всё в порядке, кричат на меня с одинаковой периодичностью, — усмехнулся он. — Видел, Малфой наконец-то уехал домой. Что же он там лечил столько времени? Она даже не удивилась, что он подвёл разговор к этой теме. Они не виделись месяц, и всё, о чём решил поинтересоваться Гарри Поттер у школьной подруги, — это чем, чёрт возьми, болел Драко Малфой! — Ты же знаешь, это врачебная тайна. — сухо ответила она. — Да ладно тебе, Гермиона. — Ежедневно Мунго принимает свыше двух сотен пациентов, минимум десять из которых остаются в стационаре. Почему тебя интересует именно Малфой? — Он бывший Пожиратель смерти. Я, как глава аврората, должен держать руку на пульсе. — прочистив горло, сказал Поттер. — И ты намерен контролировать Малфоя даже когда у него обостряется панкреатит? Ты сам свидетельствовал в пользу его освобождения. — вскинув брови, Гермиона фыркнула. — Ты же осведомлена о том, что должна доложить Министерству о характере травм пациента, если те появились в результате нелегальных действий? — прищурившись, сказал он, проигнорировав её реплику. — Ты на полном серьёзе сейчас подозреваешь в уклонении от законов Магистра Визенгамота, Поттер? — низкий голос прошёлся эхом по её сознанию. Только тогда она осознала, что они уже были на первом этаже Министерства, а двери лифта были широко открыты, позволяя высокому блондину услышать последнюю фразу гриффиндорца. — Малфой. — недоброжелательно поприветствовал его аврор. — Рад, что ты ещё способен меня узнать. — Вижу, выглядишь хорошо. — Всё стараниями мисс Грейнджер, — легко ответил он. Она спешно вышла из лифта, прежде чем он отправился вниз, увозя с собой не успевшего ответить Поттера. Малфой остался стоять на том же месте, одетый в зловещую чёрную мантию, сцепив перед собой ладони, обтянутые перчатками из драконьей кожи. Гермиона молча хлопала глазами, понимая, что это, наверное, единственный раз, когда Драко Малфой собственной персоной признаёт её заслуги в его исцелении. — Ты стоишь тут и смотришь, как катаются люди на лифте? — выпалила она первое, что пришло в голову. — Нет, я жду Нотта. — О, мы с ним виделись утром. Кстати, как ты себя чувствуешь? — Нормально. — Как по уже подготовленному тексту ответил он. — Я серьёзно, мне нужно знать, как всё идёт. — Обсудим это не в холле Министерства. — Сунув руки в карманы чёрных брюк, он наклонился на уровень её глаз, делая шаг ближе. От него пахло чем-то хвойным и терпким. Его глаза цвета мутного льда заставили её невольно задержать дыхание. — Я полагаю, тут даже у стен есть уши. — Чуть тише добавил блондин, усмехнувшись, и Гермиона поняла, что этот дьявол просто издевается. — Вы выглядите как влюблённая парочка. — усмехнулся появившийся Нотт, и только в этот момент она выдохнула. — Это лучше, чем если бы мы выглядели так, будто вынашиваем план захвата Министерства. — ответил Малфой, выпрямляясь. — Как слушание, Грейнджер? — поинтересовался Теодор после того, как они втроём направились в сторону каминов. — Мерлин, меня уже подташнивает от одного упоминания о деле Уиллов. Обошлись штрафом и продлением срока лишения палочки. — вымученно ответила Гермиона. — Сегодняшнее слушание, если не ошибаюсь, велось сокращённым составом судей. — Она кивнула. — Так какого драклла они добавили в него героиню войны, у которой и без этого фигова туча дел? Теодор Нотт, возможно, в силу своей профессии, был болтуном, и она не имела ничего против — всё же заговаривать зубы было его специальностью. Но с тех пор как она начала с ним пересекаться за пределами судебного зала, Гермиона поняла, что в повседневной жизни от него болит голова. — В моей работе все равны... — Ничерта подобного! Я видел, как матушка Уиллов чуть ли не растеклась безвольной лужицей от одной мысли о том, что судить её дочь будешь ты. Я уверен, эти министерские ублюдки делают это специально — люди верят в то, что святая Грейнджер не допустит несправедливости. — Тео, отстань от неё, — неожиданно встрял Драко. — Видишь же, ей не терпится уйти домой, но воспитание не позволяет послать тебя нахер. — Мерлин, спасибо, Малфой. — с облегчением сказала она, заходя в камин.

***

— Я смотрю, вы спелись... — хмыкнул Нотт, выходя из камина. Малфой лишь закатил глаза, оглядывая почти забитый «Дырявый Котёл». Обедать вне дома всегда было плохой идеей, в том числе из-за подобных ситуаций, когда было настолько людно, что казалось в этом месте не то, что некуда было сесть, тут становилось тесно даже мыслям в голове. Тео похлопал его по плечу, привлекая внимание к чудом спасённому от толпы столику в самом углу помещения. — Грейнджер обеспокоена твоими чарами. — уже тише сказал друг, когда они наконец уселись и сделали заказ. — Мне кажется, она всю жизнь обеспокоена всем, — фыркнул Драко. — но я сейчас больше обеспокоен тем, что Поттер опять подо мной землю роет. Хотя нет, я не то чтобы обеспокоен, я раздражён. — С чего ты взял? — Я уловил конец его диалога с Грейнджер. Он втирал ей что-то о том, что она обязана доложить, если к ней поступают пациенты с нестандартными проблемами. — Загнув пальцы, изображая кавычки, протараторил блондин. — Совершенно не понимаю, чем он руководствуется... — недоумённо буркнул Нотт. — Либо он на мне помешан и просто грёбаный параноик, либо... ему кто-то сливает информацию. — Более серьёзным тоном добавил Малфой. — Ну, в больнице много работников. Блейз сказал, что, когда он тебя доставил, там было по меньшей мере десять человек. Вряд ли Грейнджер сумела заткнуть рот всем... — Может, она и сливает святому Поттеру всю информацию... — сказал Драко, хмуря брови задумчиво вертя ложку в руках. — Исключено. — От чего-то слишком быстро ответил Тео, заставляя Малфоя удивлённо на него уставиться. — Она не переваривает Поттера даже больше, чем ты. — С чего вдруг? — недоумённо спросил Драко. — Я, конечно, знаю, что у тебя дел по горло, братан, но разве ты совсем не заметил, что наша золотая девочка не поддерживает контакт ни с кем из бывших однокурсников? — Нотт выглядел поистине удивлённым этим умозаключением. — Видимо, вчера, когда дрочил на «Ежедневный пророк», забрызгал статью о разладе в жизни героев войны. — скривился Малфой. — Фу, блядь... — Праведница Грейнджер отказалась от всех своих нелепых дружков? — с долей скепсиса всё же поинтересовался он. — Она давно далека от праведности. Я бы сказал, она та ещё стерва. — Хмыкнув в чашку горячего чая, Тео скривился, обжёгшись. — В любом случае твоя теория объясняет, почему Грейнджер, когда выходила из лифта, выглядела так, будто её потрепал дементор. — Она возится с тобой по доброте душевной — это многое доказывает. — Это вызывает много вопросов и подозрений, не более... — сухо констатировал блондин. — И о чём же ты переживаешь? — Она видит и слышит больше, чем требуется... — Сегодня она сказала мне, что если ты не снимешь с себя все чары, она не гарантирует, что ты поправишься. Малфой замер, так и не донёс до рта наколотый на вилку кусочек курицы. Он сам прекрасно понимал своё состояние. Он почти не спал, а любое движение отзывалось такой болью в груди, что иногда он опасался, что потеряет сознание или попросту свалится с ног посреди улицы. Но его жизнь — это череда и без того опасных событий, которые не позволяют проявлять какую-либо слабость. Люди, с которыми он работает уже не первый год, никогда не были против полакомиться теми, кто сдался. Драко Малфой предпочитал быть тем, кто в подобной ситуации откусит первым, и никогда не допускал мысли самому стать добычей. — Я обсужу этот момент с Блейзом, — сказал он, отмерев. — И он, как всегда, скажет что-то из ряда «Исключено».— буркнул Нотт, закатывая глаза. — Судя по недовольному лицу главного защитника магической Британии, вы обсуждаете меня... — Тяжёлый стул со скрипом отодвинулся от стола, и вышеупомянутый Блейз лениво на него опустился, попутно ослабляя галстук. — Как ты догадался? — сыронизировал Теодор, откидываясь на спинку неудобного стула. — Ну так какая тема дня? — спросил мулат, подзывая молоденькую официантку, которая сразу же направилась в его сторону, явно чрезмерно покачивая бёдрами. — Здравствуйте, мистер Забини, — приторно защебетала она, наконец дойдя до столика. — Что будете заказывать? — Сара, милая, будь добра, мне сто огневиски. — Салазар, день и так дерьмо, ещё и это терпеть...-Взвыл Нотт. — Как всё прошло? — Низкий голос до этого молчавшего Малфоя прошёлся прохладной волной по оживлённым друзьям, заставляя их замолчать, а официантку — быстро удалиться. Забини прочистил горло, выпрямился и, сложив руки в замок, опёрся ими о стол. — Всё нормально. Я виделся со Струпьяром, он передал всю отчётность.— ровно произнёс мулат, поднося ко рту только что принесённый стакан с огневиски. — Его отчёты — полный кал, — фыркнул Малфой. — Я должен быть во Франции к концу месяца... — Исключено. — прервал его Блейз. Молчавший до этого Теодор прыснул, вспоминая, как несколькими минутами ранее говорил Драко о подобной реакции Забини. Тот реагировал так на всё, никогда не пытаясь искать компромиссы или идти на уступки. — Отмена поездки равноценна отходу в мир иной, ты же знаешь. Меня ждут люди... серьёзные люди — с нажимом произнёс он. — Гермиона не поедет с тобой. — А я её звал? — Нет.— сухо ответил друг. — Но если собираешься и в самом деле ехать, то придётся. — Чёрта с два, я не стану таскать с собой Грейнджер. — У меня периодически складывается ошушение буд-то ты оторван от реальности.— Блейз закатил глаза. — Ты не идиот и, как однажды сказала мне сама Гермиона, не самоубийца, так что ты должен понимать серьёзность ситуации и ту важную роль, которую играет эта девушка в твоей жизни. — Она хочет, чтобы я снял с себя все чары... — Бля... И, несмотря на забитый зал, стало тихо. — Я поговорю с ней. — после пары минут молчания добавил итальянец. — Мне всё ещё интересно, что ты предложил Грейнджер, что она согласилась возиться с нашим мистером “У меня аллергия на красно-золотой”...— спросил Тео. Драко уставился на Блейза, задумываясь о том, что так и не удосужился спросить у друга, как тот подбил неприступную гриффиндорку на домашний уход за ним. — На самом деле она не получила ничего за то, что делает это, и пока что ничего не попросила... — парень лишь пожал плечами. — Ну-у...? Там явно есть двойное дно. Давай, братан, колись. — Я даже не знаю, как объяснить заключение нашей “сделки”. Хотя, я бы назвал это уговором. И, почему-то, мне кажется, что она и в самом деле согласилась просто так. — Блейз прочистил горло. — Я дал ей своё слово. — Ты дал слово, что...? — не унимался Нотт. — Я сказал ей, что если моё слово для неё что-то значит, то я даю его ей, чего бы это ни касалось. Скажем так... если бы нам было по десять лет, мы бы объяснили это тем, что я должен ей желание. Малфой не знал, радует ли его услышанное или же нет... Быть может, Гермиона действительно согласилась просто так, и это не доставит никаких особых проблем. Или же, в противном случае, она придёт к Блейзу с самой неожиданной просьбой, как подобает любой занудной всезнайке. И вот тогда слово, данное волшебником, возымеет свою силу и, вероятнее всего, обернётся против него же.

***

Драко медленно вёл лезвие вдоль скулы, прислушиваясь к негромкому, сухому шороху — словно сам металл уставал от этой рутины и напоминал, что неплохо бы, наконец, побриться. Дни отчётов всегда были для него пыткой. Они тянулись так невыносимо медленно, что ему казалось, будто он ощущает, как растут ногти — на руках и на правой явно быстрее. — Я... я г-говорил мистеру Забини, что это плохая идея. — лопотал мужчина у его стола. Подбородок его подёргивался, зубы противно клацали, и с каждым этим звуком глаза Драко закатывались всё выше. Ещё немного, и он, кажется, сможет рассмотреть изнутри собственную стену окклюменции. — Тогда может мне стоит пригласить сюда самого мистера Забини и отчитать его за то, что ты оказался недоволен его работой? — Н-нет, не нужно! Я сам всё исправлю... — забормотал мужчина, пятясь к двери так поспешно, будто каждый его шаг отсчитывал последние секунды жизни. — Тогда хватит оправданий — и иди работай! — рявкнул Драко, и в ту же секунду дверь с мягким щелчком закрылась. Он тяжело выдохнул и откинулся на спинку кресла. Несколько раз прокрутил клинок между пальцами, затем резко метнул его в дверь — импульсивно, с яростью. И в ту же самую долю секунды она распахнулась. Если бы не почти нереальная реакция вошедшего, клинок угодил бы гостю прямо между глаз. Тот поймал лезвие двумя пальцами, но гоблинская сталь не простила даже этого — по коже стекла тонкая струйка крови, резко выделяясь на мраморной бледности руки. — Поражающая гостеприимность. — фыркнул вошедший, и нервно скривив губы захлопнул за собой дверь. — Всё потому, что по этикету принято стучать, прежде чем входить. — с ленивым упрёком отозвался Драко. — Может, мне ещё обращаться к тебе «мой лорд»? — Я тоже рад тебя видеть, крёстный. — с тяжёлым вздохом и закатив глаза, сказал Малфой. — Не могу сказать того же, — резко начал Северус, глаза сверкали, как у разъярённого хищника. — Меня не было два месяца, Драко. Два! И что я вижу по возвращении? Доказательство твоей поразительной беспечности! Он достал из-под мантии изрядно потрёпанный номер Ежедневного Пророка, на первой странице которого красовалось лицо Драко в масштабе «пугающе подробный». — Скажи мне крестник, ты своем голову потерял? — Это была необходимость. — спокойно, почти устало ответил он. — Или ты предпочёл бы, чтобы я умер? — О, а пустить её в дом — это тоже была необходимость? — со скептицизмом, в котором звенел ледяной металл, процедил Северус. — Она — член Визенгамота. А вы обратились к ней с тёмномагическим проклятием это чудо, что ты всё ещё сидишь здесь и дурью маешься, — последние слова он буквально выплюнул, взмахнув перед его лицом всё тем же, ранее пойманным, клинком. — Мисс Грейнджер на данный момент — один из самых влиятельных людей в Магической Британии. Даже если она ещё сама этого не осознала. Одного её слова — нет, даже случайной мысли, попавшей не в те уши — хватит, чтобы всё, ради чего работали столько людей, полетело ко всем чертям! Терпение Драко явно подходило к концу, о чём свидетельствовали напряжённые плечи и плотно сжатая челюсть. — Она согласилась помочь, я максимально осторожен... — Ты максимально беспечен! — перебил его крёстный. — У меня ощущение, что ты либо не осознаёшь серьёзности ситуации, либо тебе абсолютно плевать, к чему может привести твоё поведение! — Грейнджер весьма ответственно относится ко всем своим действиям, и она сама дала мне понять, что не станет выдвигать против меня претензий. Я не вижу ничего критичного в том, что «Пророк» выпустил несколько статей по этому поводу. Нет ничего криминального в том, что я, как обычный человек, периодически нуждаюсь в помощи целителей. — У меня нет слов... Просто нет слов. Знаешь, я всё чаще прихожу к мысли, что Люциус был прав... — Упоминание об отце заставило блондина настолько сильно сжать кулаки, что даже на его бледной коже стали видны побелевшие костяшки. — Ты никогда не подходил на эту роль. Сколько людей отдали жизни за то, чтобы именно ты сидел на этом месте?! — продолжал мужчина, не замечая, как начал звенеть оконный витраж. — Только попробуй закончить эту фразу. — предупредил он с ледяной интонацией. — Ты не достоин всего этого, — прошипел Снейп, вонзая кинжал в стол. — Потому что ты слишком слаб! Оглушительный хлопок потряс пространство, едва Снейп закончил фразу. Цветные осколки витража разлетелись по комнате, и один из них царапнул мужчину по щеке, пустив тонкую струйку крови. В комнату ворвался прохладный вечерний ветер, а за плечами блондина открылся вид на цветущий сад Малфой-Менора. — Мне кажется, ты позабылся.— ровно произнёс Малфой. — Ты, видимо, совершенно забыл, перед кем стоишь. Мне плевать на то, считаете ли вы меня достойным или нет, потому что я уже здесь, и у вас нет выбора. Как когда-то не было у меня. И не стоит забывать, что стало с Люциусом после того, как он произнёс подобные слова. Не заставляй меня делать из тебя такой же пример, крёстный. Северус нервно сжал губы, прищурив глаза, как делал когда-то на уроках, когда гриффиндорцы шумели. — Прошу простить мою дерзость. Я лучше пойду.— нервно склонив голову в подобии поклона, зельевар поспешно удалился. Драко же, выдернув кинжал из стола, метнул его в сторону только что чересчур громко захлопнутой двери — на этот раз с глухим стуком он вонзился в дерево больше чем наполовину. Откинувшись на спинку кресла, Малфой развернулся к бывшей витражной стене, за которой теперь открывался вид на закатное солнце. Стоит обновить погодные чары, — подумал он. — Розы вянут.