Глава 11

— С вашего позволения, мисс Грейнджер, — голос Теодора Нотта звучал с тем привычным оттенком ленивого превосходства, который вызывал у Гермионы лёгкое желание стукнуть его чем-нибудь по голове. — я лишь уточню для протокола: обвинение действительно считает, что наличие у моего подзащитного мандрагорового порошка является достаточным основанием для обвинения в покушении на жизнь? — Только если ваш подзащитный не планировал приправить им овсянку, мистер Нотт, — ровно ответила Гермиона, не отрывая взгляда от пергаментов. — Впрочем, учитывая его умственные способности, вполне возможно, что это именно так. В зале раздался приглушённый смешок. Тео изобразил обиженное изумление: — Не уверен, что позволю вам так оскорблять моего клиента, мисс Грейнджер. Это нарушение этики. Она прищурилась оглядев самодовольного ублюдка слегка презрительным взглядом. — Если честно, я удивлена, что вы вообще знаете это слово. Кто-то из старших магистров едва заметно хмыкнул. Председатель постучал палочкой: — Достаточно. Господа, к делу.

***

В коридоре, когда всё закончилось и зал заседаний остался за спиной, Тео догнал Гермиону, сунув руки в карманы мантии. — И всё же, — лениво протянул Нотт, бросая в её сторону взгляд через плечо, — вам не кажется, мисс Грейнджер, что мы слегка перегибаем палку, обвиняя человека в покушении на жизнь только потому, что у него нашли мандрагоровый порошок? — Я бы сказала, мы скорее не дотягиваем, — спокойно отозвалась Гермиона, щёлкнув пальцами по пергаментам. — Если бы я хотела перегнуть, ваш клиент сидел бы уже давно. В Азкабане. Без права переписки. Тео даже не потрудился скрыть ухмылку. — Не сомневаюсь, — сказал он тоном человека, которому глубоко всё равно. — Всё-таки безжалостность у вас в крови. Она приподняла бровь: — В отличие от безнаказанности. Которая, увы, в крови у большинства ваших клиентов. — Признаться, они мне даже не нравятся, — Тео театрально пожал плечами. — просто работа. Скучная, однообразная. Почти как ваше правосудие. Гермиона не ответила. Взгляд её оставался холодным, голос — ровным. День был тяжёлым и слишком долгим, у неё затекли ноги и хотелось наконец оказаться дома...может даже напиться... — Он сядет, Тео. Я доведу это дело до конца. Ты это знаешь.— наконец отозвался она. — Безусловно, — кивнул он совершенно спокойно. — в этом я с тобой полностью согласен. Я знаю, что ты его посадишь он заслужил. Он медленно сложил руки за спиной, остановился рядом с ней. — Вот поэтому, моя дорогая, — добавил он тише, с ленивой усмешкой, — ты бы могла просто… не прийти на последнее слушание. Гермиона замерла на секунду, развернувшись к нему всем корпусом. — Ты сейчас серьёзно? — Абсолютно. — Тео склонил голову, рассматривая её с насмешливым интересом. — Я знаю, что проиграю тебе и это станет моим первым проигрышем за последник два квартала. Но если тебя не будет — возможно, я проиграю не так сильно. А может, вообще выиграю. Мир абсурден. Она медленно сощурилась. — Ну же Грейнджер, не порть мне статистику, я иду на рекордное количество оправдательных приговоров подряд. — И это единственное слушание в судебном составе которого есть я... — Представьте себе, 147 раз мне удалось избежать вашего зоркого глаза и обещаю больше такого не повториться, просто дай мне шанс. — Так ты хочешь, чтобы я просто не пришла? — Не обязательно исчезала навсегда, — уточнил он, с самым вежливым видом. — Достаточно одного дня. В конце концов, ты выше этой мелочи, Гермиона. Погрязнуть в такой ерунде — ниже тебя. — Не жди, что я куплюсь на это. — И не надеюсь, — честно признался он. — Но вдруг? Она коротко усмехнулась. — Это практически невозможно Теодор. — фыркнула она — Даже не мечтай. — О, я не мечтаю. — Тео шагнул в сторону, поигрывая волшебной палочкой между пальцами. — Просто... делаю ставку на человеческую природу. На чужую, разумеется. Гермиона покачала головой. — Я всё равно посажу его. С моим участием или без. — И я с этим абсолютно согласен, — повторил он с таким видом, словно они обсуждали не судебное дело, а завтрак в кафе. — Просто думал, вдруг у тебя есть что-то поважнее. Всё равно ведь он ничтожество. Что один срок, что два — для него нет разницы. Она замерла на секунду, всматриваясь в его глаза. — Иногда ты пугаешь меня куда больше, чем все те, кого защищаешь, Нотт. — Я воспринимаю это как комплимент, — с лёгким поклоном произнёс он. — До встречи, Грейнджер. Не опаздывай на следующие заседания... или как раз наоборот. Он оставил её одну в коридоре, у витражного окна, где мерцал слабый свет. Гермиона молча провела рукой по виску, скользнув взглядом по витражам. Эта игра не имела значения. Не сейчас. Не после того, что происходило за стенами суда. Понедельник только начинался. И да, определённо напиться стоило.

***

Гермиона уже говорила, что ненавидела рабочие дни в Министерстве? Даже если и так, для достоверности стоит повторить: Гермиона Джин Грейнджер официально ненавидела рабочие смены в Министерстве Магии. Сливовая мантия резко взмывала за ней, почти паря в воздухе, колыхаясь с тем драматизмом, который когда-то был привилегией Северуса Снейпа. Шаги гулко отдавались в пустых коридорах, пока она целеустремлённо шла к приватному залу заседаний. Она знала, кто её ждёт. Запрос пришёл ровно час назад. Вопрос лишь в том, что стряслось? Драко стоял у камина, залитый рыжеватым светом пламени, затянутый в тёмный, почти безупречно скроенный костюм, одежда на нём всегда выглядела так, словно он её не носил, просто надевал и оставался стоять вот так. Серые глаза сверкнули холодом, когда он обернулся. — Какая честь, Грейнджер. Я думал, ты появляешься только тогда, когда нужно кого-то морально уничтожить. — Его голос звучал ровно. Слишком ровно. — О а я думала, ты выходишь из тени только тогда, когда пахнет деньгами или смертью — без всякого выражения откликнулась она. — Ты просил встречи. Я пришла. В чём дело? — В чём дело? — повторил он с ленцой, подходя ближе. Его шаги глухо отражались от мраморного полах. — В том, что через три дня вступает в силу закон, по которому любой мой финансовый шаг будет под наблюдением Министерства. Даже если я захочу купить... не знаю... новый плащ. Она моргнула, но голос остался безупречно нейтральным: — Если ты не совершаешь ничего противозаконного, тебе нечего бояться. Он усмехнулся — резко, сухо, с тем хищным блеском, который она знала слишком хорошо. — Конечно. Логика безупречна. Особенно если забыть, что закон написан так, чтобы не позволить людям вроде меня дышать. — Закон написан, чтобы не позволить финансировать преступные группировки, которые усеяли Англию после войны словно грибы после дождя. — холодно парировала она. — И ты это прекрасно знаешь. Я работала над этим проектом три года. Это не лично против тебя. — Но ударит именно по мне. Его глаза сузились. Взгляд стал пристальным, острым. Охотник. Она чувствовала это кожей. — Случайность? Или всё же... месть? — голос стал мягче, почти ленивее, но в нём скользнула привычная опасность. Она напряглась, но осталась на месте. — Я не мщу Малфой. Я защищаю закон. — Тогда почему именно сейчас? Почему именно я? — голос чуть дрогнул, стал жёстче. — Почему сделки, которые совершались годами, вдруг стали угрозой? Она выпрямилась ещё сильнее. Словно вставая перед мишенью. — Потому что люди вроде тебя слишком долго жили без последствий. Его лицо изменилось. Сухой, жесткий смешок сорвался с губ. — Люди вроде меня, — тихо повторил он, как отраву пробуя на вкус. — Давай скажем честно, Грейнджер. Это не про закон. Это про фамилии. Про кровь. Про память. Напомнить тебе, сколько раз я спасал задницу твоему Поттеру? Или что я едва не погиб за ту войну, которую ты называешь победой? Это ведь всё не имеет смысла, да? Куда мне до святой Грейнджер, я ведь простой, грязный Пожиратель смерти. — Это тут совершенно не причём. — перебила она, и голос её обострился. — Но, то что ты выжил, не даёт тебе иммунитет. Я делаю свою работу. Не я построила свою карьеру на деньгах старой войны. Он подошёл ближе. Опасно близко. — Нет, ты просто поставила подпись, которая лишает меня права распоряжаться собственными активами без надзора Министерства. Ты. Не суд. Не комитет. Ты. — Если ты действительно не связан с тёмными схемами — это тебя не затронет. — Я устал слушать лекции о морали от людей, которые сами не могут заглянуть в зеркало. — бросил он ледяным, колющим голосом. — Даже если я хочу тебе верить... — медленно, почти шёпотом произнесла она, — я не могу. Он прищурился. Губы дрогнули в хищной усмешке: — Вот и правда, наконец. — Я не должна доверять тебе. Я должна исполнять закон и делать свою работу. — А я должен терпеть, что меня в очередной раз ставят на колени? Он сделал ещё шаг. Она не двинулась. Она не умела отступать. — Ты знаешь, как я работаю. Если ты не забыла — ты тоже работаешь на меня, Грейнджер. Ради Мерлина... ты могла хотя бы предупредить. Не знаю даже, может когда пила свой чай в моей гостинной? И в этот момент слова зацепили что-то живое. Что-то под кожей. Молчание растеклось вязко, почти болезненно. Осознание ударило хлёстко, как пощёчина: он доверился. Он и правда доверился. А она — предала. Пусть и ради закона, пусть и неосознанно, но сам факт... — Не надейся, что всё это... — он обводит пространство рукой, явно намекая на их обед, на его картину, на неожиданные откровения. — ...что хоть что-то из этого меняет то, кем мы были и кем остаёмся. Она сдержанно вздохнула. Ровно. Холодно. — Я и не надеялась. Дверь за ним захлопнулась с тяжёлым, почти театральным эхом. Резко. Громко. Разрезая пространство и оставляя между ними ту самую пропасть, которую они ненадолго забыли.

***

Гермиона вошла без приглашения — быстрым, отточенным движением, как человек, не привыкший спрашивать разрешения. За ней хлопнула дверь обдавая её каштановые кудри потоком воздуха. — Мисс Грейнджер, — Тео медленно оторвался от бумаг, лениво поднимая взгляд. — Какая приятная неожиданность. Или, скорее, тревожная? Решительность в её карих глазах полыхала гриффиндорским красным когда она подошла к его столу. — Назови как хочешь. — твёрдо сказала она, удерживая ровный тон. — Я пришла по делу. — Неужели кто-то осмелился нарушить букву закона и вам срочно понадобилась моя помощь? — Тео склонил голову, уголки губ изогнулись в ленивой усмешке. — Или пришла отыграться за сегодняшнее заседание? Она проигнорировала подначку. — Я пришла предложить сделку. Теперь он отложил перо, сцепил пальцы, чуть подавшись вперёд. — Звучит так, будто мы на смене в старом пабе, а не в Министерстве Магии. — Я не приду на последнее заседание по делу твоего подзащитного. — Чётко, без пауз. — Я согласна. Тео прищурился: — Но в замен я должен воскресить Дамблдора? Раздобыть кровь единорога? Ещё раз убить безносого ублюдка? — Без умолку тараторил он потирая подбородок. — Ты подаёшь апелляцию в Верховный Визенгамот на предмет пересмотра отдельных положений «Акта о финансовой прозрачности и контроле магических активов». — наконец оборвала она его словесный поток.— Я хочу, чтобы инициатива шла от тебя лично. С грамотной юридической базой. С отсылкой на статью шестнадцать три «Хартии прав магических предпринимателей», а также на Конвенцию о конфиденциальности личных активов от тысяча восемьсот семидесятого года. Тео медленно выдохнул, изучая её как редкую головоломку, попутно задумываясь не проверить ли дамочку на Империус. — Напомни-ка... — произнёс он задумчиво, — кто же у нас автор и инициатор этого самого Акта? Кто тратил три года жизни, сражаясь с комитетом по коррупции и лоббируя каждую строчку? Ах, да. Ты Грейнджер. Она не моргнула: — Времена меняются. Я даю тебе шанс. Сделаешь — выигрывают обе стороны. Провалишь — забудь об этом разговоре. Тео рассмеялся негромко, почти беззвучно. — Профессионально. Безупречно. Но вот беда: я слишком хорошо знаю, как ты работаешь, Гермиона. Ты не делаешь ни одного шага просто так. И уж тем более не играешь против своих собственных законов ради... Мелкого уголовника? Он медленно поднялся с кресла, плавно подошёл ближе, при этом не переходя границу. — У меня два варианта: либо ты хочешь проверить мою лояльность, либо за этим стоит кто-то. Кто-то, чьи интересы ты пытаешься прикрыть. Тайно. Без лишнего шума. И эти интересы для тебя важнее собственных принципов... Её глаза оставались холодными. — Я предлагаю тебе возможность заработать. Закон несовершенен. Не первый и не последний раз его пересмотрят. Ты получишь выигрыш в судебной практике, я — возможность двигаться дальше. — Так ты называешь это? — прошептал он с усмешкой. — Двигаться дальше? Я бы не сомневался в совершенстве закона изданным от твоего имени. Он склонил голову, не отводя взгляда. — Возможно в этом и проблема.— хмыкнула она. — Давай по порядку, Гермиона. Я не идиот. Я знаю, что твои законы — это не просто работа. Это твоя война. Ты не отказываешься от войны ради...мистических обстоятельств. — Ты говоришь слишком много, Тео, — ровно перебила она, не моргнув. — Сделка проста. Неинтересно? Оставим всё как есть. — Я даже не спрашиваю, для кого ты это делаешь. — Его голос стал мягче, почти интимным. — Но знаешь, что забавно? Я не откажусь. Потому что ты пришла ко мне. Потому что ты выбрала меня. Потому что даже ты знаешь — если дело нужно провернуть грязно, но чисто — я лучший. Она едва заметно кивнула. — Именно поэтому я здесь. И именно поэтому я знаю, что ты справишься. Без шума. Без следов. Без дурацких вопросов. — Никто не должен знать? — уточнил он с ленивой полуулыбкой. — Даже твои соратники? Даже твои... новые друзья? Она смотрела прямо, не дрогнув. — Никто Тео. — Понимаю, — кивнул Тео медленно. — Считай, что я начал подготовку. Апелляция будет подана завтра до полудня. От моего имени. Без намёков на твоё участие. Он отпустил её взгляд, развернулся обратно к столу. — Ах да, — бросил Тео ей вслед, — ты в курсе, что это может стать первым твоим публичным провалом? Гермиона остановилась на полшага, но не обернулась: — Публичный провал — это тогда, когда тебя ловят. А меня никто не поймает. Тем более полной отмены закона даже такой профессионал как ты не сможет добиться. — И всё же Грейнджер. — Голос его звучал уже почти шёпотом. — Ты выбрала опасную дорожку. Я не спрашиваю, почему. Но... будь осторожна. В таких играх проигрывают даже те, кто думает, что всё контролирует. Она обернулась задержала взгляд на его спине, потом коротко кивнула и вышла, оставив за собой ровно закрытую дверь.