Глава 18

Он даже не заметил, как заснул следом за ней на этом маленьком, неудобном диване, где всё казалось слишком тесным: и подушка, и плед, и сама тишина между ними. А всё равно — было достаточно. Сквозь полупрозрачные занавески пробивался мягкий, сероватый свет. Он лениво скользил по стенам, по разбросанным книгам, по её волосам — будто и сам не спешил просыпаться. В квартире стояла почти священная тишина, нарушаемая лишь хрипловатым дыханием камина, где догорали остатки дров, и редкими всплесками дождя по карнизу. Драко проснулся не от звука, а от ощущения. Тепло. Чьё-то дыхание, лёгкое касание щеки, тонкая прядь волос, щекочущая кожу. Её рука, небрежно опущенная вдоль его груди — такая лёгкая, будто её и не было. Она спала. Настоящая. Без защиты, без привычной холодной маски, без той вечной настороженности, что всегда пряталась за её словами. Просто — рядом. Он не сразу открыл глаза. Сначала просто слушал. Её дыхание. Мерное, почти убаюкивающее. И ловил себя на мысли, что каждая клетка его тела, будто сотканная из напряжения, теперь отзывается на её присутствие тёплым, едва заметным покоем. Мир не рухнул. Министерство не загорелось. Никакая беда не постучала в дверь. Было только это утро. И она. Он повернул голову, медленно, стараясь не разбудить… и посмотрел на неё. Гермиона спала неровно, с лёгкой тенью усталости на лице — так спят те, кто давно разучился отдыхать по-настоящему. На губах — не улыбка, лишь тень недосказанности. На лбу — складка, как след от нерассказанной мысли. Даже во сне она, кажется, продолжала что-то решать. Он осторожно провёл пальцами по выбившейся пряди. Чужая. Не случайная. И в то же время — до боли близкая. Он вздохнул. И в этом выдохе было не желание и не тревога. Принятие. Может быть, впервые за много лет. Он позволил себе улыбнуться — тихо, почти незаметно. И поймал себя на мысли, что впервые за долгое время не чувствует страха. Страха перед ней, перед собой, перед всем тем, что ещё может разрушиться. Он поражался, как спокойно может чувствовать себя рядом с ней, с единственным человеком способным обрушить его тщательно выстроенную башню. Башню, в которой он сам себя когда-то заточил. Она была подобна яду, который он с удовольствием бы выпил...до последней капли, жадно облизывая губы. Вчерашний вечер прошёл спокойно, она была уставшей и опьяняющей, впервые он так доволен проведенной ночью с женщиной которую даже не поцеловал. Это было удовлетворение душевное, совершенно иного уровня не идущей ни в какие сравнения с плотскими утехами. Она даже показалась ему понимающей...он бы никогда не назвал Гермиону Грейнджер таким словом. Она — бойкая, яркая, несгибаемая даже перед лицом смерти. Женщина, которая всегда спорила, доказывала, боролась. Та, что не уступала. Та, что никогда не понимала. По крайней мере, он верил в это...до вчерашнего вечера. Он знал что пожалеет, пожалеет о том, что позволил себе её. Сколько бы власти он ни получил, кем бы ни стал, она всё равно оставалась больше, чем он мог себе позволить...Единственное, чего он не мог позволить себе...это её. Он почти не заметил, как мгновение покоя растворилось — она шевельнулась. Совсем чуть-чуть: повернула голову, неловко вздохнула, ресницы дрогнули. Драко выпрямился, словно его застали за чем-то неприличным. Секунда — и выражение лица снова стало безупречно спокойным, даже лениво отстранённым. Он аккуратно отвёл руку, будто ничего и не было. Она открыла глаза. Сначала — непонимающе, с той самой секундной растерянностью, когда разум ещё не успел собрать события ночи в логическую цепочку. Потом — прищурилась. — Малфой? — голос был хрипловат, утренний, почти без защиты. — Грейнджер, — отозвался он так, будто её имя было паролем к здравому смыслу. — Доброе утро. Она приподнялась, осмотрелась. Плед, диван, два пустых бокала на столике, пару бутылок, перекатившихся на бок. И он. В её квартире. — Что... — она провела рукой по лицу. — Что ты здесь делаешь? — Сплю. Кажется, мы оба этим занимались.— невозмутимо ответил он. Её брови чуть поднялись. — На моём диване? — Он сам меня заманил, — сухо парировал Драко, чуть скривив губы. — Коварный предмет мебели. Она хмыкнула против воли. Пауза повисла между ними: почти лёгкая, но пропитанная чем-то ещё. Он выглядел слишком спокойно. Слишком собранно. А внутри него всё было по-другому, каждая мышца будто помнила, что всего несколько минут назад рядом с ним дышала она. — Мерлин милостивый! — вдруг ахнула Гермиона, указывая на его лоб. — Что ?— Напряженно спросил он. — Твои волосы... — Что с ними?— растерялся блондин. — Они, не вылизаны до скрипучего белска... — она сдержала улыбку.— мне стоит приступать к оказанию первой помощи? Ты как? В груди не болит?— Наигранно встревожено поинтересовалась она. Он нахмурился: — Видимо после такого количества вина даже мои волосы потеряли выдержку. — Удивительно, я была почти уверена, что ты скорее умрёшь, чем повзолишь чужому человеку увидеть твои растрёпанные волсы. Шатенка приподнялась, потянулась, и лёгкий изгиб её тела на секунду выбил из головы всё — мысли, принципы, даже воспоминания. — Я сделаю чай. — коротко сказала она, уходя на кухню. Он последовал за ней, не торопясь, с тем ленивым достоинством, которое сводило с ума даже без намерения. — Ты всегда так решаешь кризисные ситуации? — спросил он. — Какие? — Когда в твоей гостиной обнаруживается сексуальный мужчина. — Обычно — зову аврора. Но, видимо, вчера я была слишком уставшей. Он чуть приподнял уголок губ. — И что, чай — это альтернатива аресту? — Иногда. — ответила она, наливая кипяток в чашки. — Могу привыкнуть. Она поставила чашки на стол, и аромат жасминового чая быстро вытеснил запах ночи, вина, пепла и чего-то ещё, не поддающегося определению. Гермиона присела напротив, поджав ногу, и впервые за утро позволила себе просто посмотреть на него. Он выглядел удивительно естественно. Без маски ледяного высокомерия, без привычного надменного блеска в глазах. Просто мужчина на её кухне. Чужой. Опасно близкий. Черная рубашка была помята, несколько пуговиц были расстёгнуты. Она даже не помнит как вчера заснула, но она явно заснула первой так как вряд ли бы она в здравом уме улеглась бы спать верхом на уже спящем Малфое. — Если хочешь увидеть меня без рубашки просто скажи... Звук его хриплого, заспанного голоса вырвал её из раздумий и она подняла глаза к его лицу замечая как он прячет ухмылку за чашкой. — Чего я там не видела?— фыркнула она.— К слову об этом...а ну расстегни рубашку, я посмотрю как заживает рана. Девушка оживлённо встала и приблизилась к недоумевающему блондину. — Могла бы не ссылаться на это...я бы и так тебе показал.— он ухмыльнулся расстёгивая рубашку. — Не будь придурком. Она сказала это почти машинально — без злости, но и без намёка на благодарность за его готовность показать, что бы он там себе ни вообразил. Однако шагнув ближе, Гермиона чуть замедлилась. Её пальцы едва заметно коснулись его груди, словно проверяя не кожу — сам факт, что он действительно стоит тут, перед ней, утром, живой, спокойный… и без попыток разнести полквартиры или чужую жизнь на куски. Драко опустил взгляд, спокойно, слишком спокойно, будто позволял ей касаться, как будто это было чем-то привычным. Ему даже не надо было делать вид, что ему всё равно. Вид у него и так был соответствующий, ленивый, рассредоточенный, почти расслабленный. — Честно, Грейнджер… — произнёс он тихо. — Если бы я знал, что предложение раздеться произведёт на тебя такой эффект, я бы давно использовал его как метод переговоров. Её пальцы замерли на уровне его рёбер. — Малфой… — прошептала она предупреждающе. — Да? — Молчать. — Сложно, когда на меня вот так смотрят. Она закатила глаза, но не отошла. Осторожно провела подушечками пальцев вдоль края зажившей раны — почти затянувшейся, лишь тонкая розоватая линия напоминала о том, чем закончился его идиотский порыв пару дней назад. Она выдохнула. — Выглядит лучше, чем я ожидала. Он склонил голову. — Заботишься? — Забочусь о том, чтобы ты не умер у меня на кухне. Это был бы, знаешь ли, не самое удачное начало дня. — Ты могла бы сказать, что переживаешь. — Не дождёшься. Пальцы всё ещё лежали на его груди не по замыслу, а по инерции. Она это осознала только спустя пару секунд… и рывком отдёрнула руку, будто обожглась. Он заметил. Конечно заметил. И улыбнулся уже не насмешливо, а как-то тихо, будто между ними только что промелькнуло что-то важное… и лучше притвориться, что нет. Гермиона отступила к столу, пряча смущение за деловитостью. — Пей чай, пока горячий. И уходи, у меня через час встреча. — Не спешу, — небрежно ответил он, снова застёгивая рубашку. — Ты могла бы выбрать менее резкое прощание. Она обернулась, опираясь ладонями о столешницу, смотря прямо ему в глаза: — Малфой, мы вчера выпили вина и заснули. Всё. Это не повод… — она чуть замялась. — Не повод думать, что между нами что-то изменилось. Он поднялся и шагнул чуть ближе, но не вторгался, просто оказался на расстоянии, где слова звучат ниже, а воздух между телами становится плотнее. — Грейнджер, — произнёс он мягко. — Всё всегда меняется. Пауза на секунду затянулась... тонкая, зыбкая, как шаг над пропастью. Она отвела взгляд первой. — Но не сегодня. — твёрдо сказала она. — Сегодня ты просто пьёшь чай и уходишь. Он наклонил голову, будто соглашаясь, но глаза его блеснули тем самым знакомым, опасным светом. — Как скажешь. Он сел обратно за стол, взял чашку, спокойно, почти по домашнему. Слишком по домашнему. Гермиона глубоко вдохнула, пытаясь вернуть себе привычную броню. Напрасно. Потому что она видела, как он смотрит. Как будто пытается запомнить каждую деталь. Как будто она утро, которое он не ожидал пережить настолько… человеческим. А он мужчина, который не должен был вписываться в её кухню, но, чёрт возьми… вписывался. Она отвернулась, делая вид, что ищет сахарницу. Пальцы дрогнули. Она долго возилась с сахарницей... слишком долго, чтобы это было похоже на обычный жест. Драко заметил. Конечно заметил. Он сделал глоток чая, медленно, будто выдерживал паузу специально для того, чтобы она наконец обернулась. И когда она повернулась он уже смотрел. Не спрятанно, не воровато. Открыто. Тот самый взгляд, от которого она всегда отводила глаза первой. — Ты так нервно перебираешь ложки, будто я собираюсь тебя укусить.— произнёс он негромко. — Я просто… — она поставила сахарницу на стол чуть сильнее, чем нужно. — …ищу нужную. — Их там две. И обе одинаковые. Она сжала губы, понимая, что спор тут проигран заранее, и подсела обратно к столу. Держалась ровно, будто вела допрос. Но пальцы всё ещё дрожали. Он выпил. Поставил чашку. Вытер губы тыльной стороной ладони, непривычно для человека, который обычно жил будто на витрине. Сегодня он был почти… обычным. И от этого опаснее. — Ладно. — она первой нарушила тишину. — Давай так. Ты выпил чай. Ты жив. Рана затянулась. Мы оба спали на диване. Ничего… кхм… драматического не произошло. Драко чуть наклонил голову, будто оценивая формулировку под микроскопом. — Хочешь убедить меня или себя? — Себя. Он еле заметно улыбнулся. — Честно. — Это моя единственная реплика в подобных ситуациях. — пробормотала она. Он хотел ответить но не успел. Гермиона поднялась, будто разрывая нить между ними. — Ладно. Малфой, правда. Мне нужно собираться. Тебе — уйти. До того, как я… — она замолчала. — Передумаешь? — спокойно подсказал он. Она резко вдохнула. — До того, как я вспомню, что ты вчера буквально рухнул в мою жизнь без предупреждения и стал вести себя так, будто имеешь на это право. Он кивнул, ровно, спокойно, не защищаясь. — Хорошо. Уйду. — тихо сказал он. — Но позволь сначала кое-что. Он подошёл к ней, не вплотную, но достаточно близко, чтобы её дыхание сбилось на полудыхание. И медленно, предельно мягко, поправил выбившуюся прядь у её виска. Только прядь. Ничего больше. Движение было почти невесомым. Но от него по её позвоночнику прошёл ток. — Малфой… — прошептала она, понадеявшись, что её голос звучит жёстче, чем внутренний. — Что? — его голос был низким, утренним, чуть хриплым. — Не… — она сглотнула. — Не делай так. — Как? Он не отступил. — Не смотри так. Не… прикасайся так. Не веди себя так, будто… будто мы… — Близки? — тихо спросил он. Она закрыла глаза на долю секунды. — Нет. Слишком быстро. Слишком резко. Она сама услышала ложь. Он улыбнулся, не победно, а… с сожалением, которое ему, честно говоря, не шло. — Ладно. — тихо сказал он, поднимая руки в примиряющем жесте. — Не буду. И впервые за всё утро он выглядел действительно готовым уйти. Он прошёл в прихожую, снял пальто с крючка и накинул на плечи, лениво, почти рассеянно, словно уже мыслями был где-то за пределами её квартиры. Открыв дверь он остановился. Повернулся. Она стояла от чего-то слишком близко и он буд-то вылетел из собственной головы. Секундная искра вспыхнула в его глаза и он... наклонился легко коснувшись её губ своими так, словно делал это каждый день, как старый, тихий ритуал, после чего просто отвернулся и тут же захлопнул за собой дверь.