Мазохист

–Вот это да, и как дядя сюда только библиотеку затащил?!–удивлялась Ровена, проходя мимо широченных книжных шкафов. –Хрень эти книжки, ты давай сюда смотри!–Готика продемонстрировала подруге био-коллекцию на полочках возле алхимического стола. –Ого, это же...это же... наглядное пособие по анатомии в формалине! –Точнее, всё это напоминает извращённый морг. –Вот дядя, ну, затейник! Девушки рассматривали ассортимент научной атрибутики и полок с книгами вокруг них. Он был воистину огромен и величественнен. Здесь даже можно было запросто заблудиться, поэтому обе не отпускали друг дружку ни на шаг. –Интересно, да?–спросила Готика Ровену, продолжая искать в справочниках в ящике стола нужные ей записи. –Очень!–воскликнула та, держа в руках вампирский натуральный череп и тщательно его рассматривая. –Я и не подозревала, что под полом может быть целая лаборатория. –И я! Эх, вот бы и мне такую, тут есть всё, о чём только мечтать можно! –Как думаешь, чем он здесь занимался? –Экспериментами! Как Букварь! –А конкретней? –Ну...–Ровена опешила, растерянно рассматривая ассортимент помещения ещё раз.–Это больше похоже на изучение биологии... Вон растения, черепа, кости какие-то... Готика обыскала столик и выбилась из сил. Кроме материалов, гербария и засохшей рамки с коллекцией ночных бабочек она и близко ничего не нашла к тому, что стремилась найти. С большим сомнением она осознавала, что искать эти записи возможно следует в шести огромных библиотечных шкафах, наглухо набитых книгами. –Эй, Ровена!–робко позвала она свою подругу. –Что?–изобретательница подскочила к ней с чёрным блокнотом, на котором красным было написаны всего лишь 4 слова: " Метафизическая некромантия. Эксперименты. Гематоген." Готика мгновенно выхватила из рук девушки блокнот и хаотично начала его листать. –Эй, ты чего? Готика не отвечала. Она продолжала листать блокнот. Мир вокруг неё исчез. –Готика? Страничка за страничкой открывала ей всё новые и новые хаотичные воспоминания. Перед её глазами рисунки складывались в одну общую картину. Картину страха, боли и безумия. –Готика!!! Она вновь потеряла сознание. **** –Любишь детей? –Всегда любила. –Ты говоришь правду? –Только правду, ни капли лжи. –Клянёшься? –Клянусь Дракулой, дорогой мой Алерик. –На что ты готова ради будущей школы? –На всё, что душе угодно. –Умрёшь во имя фон Хоррификус? –Надо будет-и умру. –Ты и правда думаешь, что можешь защитить детей? –В твоих словах нотки сомнения. –Знаешь, чем вызвано моё сомнение? –Я не умею читать мысли. –Твоим сердцем, Склеппина. –Что с ним не так? –Забота не равно защита. Излишняя женственность не равна силе. –Мне стоит измениться? –Думаю, ты и сама знаешь ответ на вопрос. –Тогда прошу помочь мне, Алерик. –Я помогу. Но это будет непросто. Это может навредить тебе и назад дороги уже не случится. Ты согласна? –Определённо. –Тогда давай, ударь меня. –Что? Вопрос завис в немом воздухе, ответа на него не было. Девушка в строгом накрахмаленном одеянии нянечки в круглом чепце круглыми глазами смотрела на стоящего перед ней мужчиной, похожим на мушкетёра, раскинувшим руки в стороны и подставляющим себя под удар. –Ударь меня.–более тихо сказал Граф. –Я... не буду этого делать. Что за абсурд ты несёшь?–молодая Склеппина отошла на шаг, сжав руки в кулаки перед собой. –Тогда уходи прочь. –Но как связано... –УХОДИИИИИИИ!–взревел Граф, со звуком выстрела тюкнув своей тростью по каменному полу. Склеппина беззвучно заплакала, закрыв лицо ладонями. Но несмотря ни на что она продолжала стоять на террасе замка. –Ты слаба.–Граф продолжал бессовестно на неё наседать.–Даже от гневного мужского крика тебя бросает в неутешительный плач. Ты не сможешь защитить этих несчастных созданий, которых кинули на произвол судьбы безответственные родители. –Смогу...–зашептала Склеппина, напоследок всморкнув в себя соленую жидкость. –Твои слова ничем не подкреплены. А значит, твоё место лишь на кухне. Ох, постой, у нас же уже есть повар. Тогда тебе прямая дорога в жалкие уборщицы. На своём веку я окончательно убедился, что таким слюнтяйкам как ты–там самое место. Безвольные, мягкотелые курицы, с рождения не знающие понятия прав, а особенно-свобод. Склеппину снова пустило в неконтролируемый плач. Она стояла и ревела в три ручья. Граф продолжал стоять над ней и даже хамовато ухмыльнулся уголком губ. Его забавили подобные женщины. А особенно то, насколько они жалко выглядят. Алерик никогда не кусал таких женщин, он оставлял их человеческому миру на потеху публике. Такие особи в вампирском мире им были не нужны. –Сколько ты ещё будешь мозолить глаза мои, Склеппина? Сколько ты ещё будешь заливать могильный пол бессмысленными слезами? –Я не... не... Вампирша ничего не могла сказать, она рыдала и рыдала. –Ты хочешь надавить на жалость? Не получится. Я не из тех, кого трогают слёзы и крики. Найди себе другого дурачка. Склеппина утихла. Её алые глаза недобро сверкнули и она взглянула на мужчину исподлобья. Кулаки хрустнули. –Ты даже не женщина. Ты тряпка и позор семьи! Это было последней каплей. В лицо Графа мгновенно полетел кулак от раззадоренной женщины и попал прямо ему по носу, мгновенно его расквасив. Раздался смачный хруст. Мужчина пошатнулся, как груша для битья. Постепенно его нос вновь зарос, словно удара и не было. –Неплохо.–улыбнулся он. –Кья! Следующий удар ногой пришёлся прямо в брюхо. Теперь он слегка согнулся, скрестив руки на уровне раненных кишков, но улыбка всё так же не сходила с его лица. "Безумец!"–подумала Склеппина.–"Алерик вырос мазохистом!" –Отличный удар. Сможешь ещё или это на всё, что ты способна? Девушка рассверипела окончательно и начала не по-детски избивать мужчину руками и ногами, срывая на нём весь гнев и отыгрываясь за его помои в её сторону. Граф не сопротивлялся и всё также нахваливал бушующую Склеппину, терявшую женственность и скромность на глазах. Финальный удар пришёлся по Графскому хозяйству шпилькой каблука. Мужчина заорал, схватившись за междуножье и рухнул, как мешок с картошкой. От хорошего пинка у него изо рта чуть не вылетели яйца. Но даже с такой болью он продолжал одаривать девушку скромной улыбкой и осыпать похвалами. –Мо...молодец...–прохрипел Граф, поднимаясь на ноги после яйцевого шока. Но хвалить за боль и упорство было некого. Склеппина уже уходила прочь. –Эй, постой, Миледи! Алерик на четвереньках погнался за женщиной, уходящей вдаль и кричал ей вдогонку. –Леди! Женщина неумолимо удалялась. Тогда Граф заорал во всю глотку. –Я ПРИНИМАЮ ТЕБЯ НА РАБОТУ, СКЛЕППИНА! ВЕРНИСЬ, ПОЖАЛУЙСТА, РАДИ ДРАКУЛЫ, УМОЛЯЮ! Но девушка уходила вдаль и не слышала его. –Нееееееет!–заревел Граф, протягивая руку её чёрному силуэту. По его лицу побежали горькие слёзы. Когда девушка окончательно исчезла с горизонта, Граф заревел оборотнем и от горя упал на спину и начал обливаться слезами, бья кулаками и ногами по каменному полу. –НЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕТ!!!