Суд

Трансильвания с новой ночью опустилась в осязаемую мглу, даже звёзды и Луна не осмеливались осветить путь путникам в эту судьбоносную и ужасающую дату. Лишь где-то вдалеке выла не своим голосом выпь, а на болоте заводили концерты армия лягушек, пожираемые длинноногими цаплями. Где-то далеко над городом в спальном районе, куда не осмеливалась заходить нога человека стояла ветхая огромная церковь. Но от церкви у неё осталось лишь одно название: без крестов и иконописей с алтарём, разграбленными мародёрами это место было теперь не более чем зданием для слушании. И обычно сюда слетались вампиры, чтобы устроить суд Линча или же простой суд, чтобы наказать виновника по всем вампирским кодексам и законам. Однако суд Линча был самым страшным судом и упаси Дракула ты окажешься виновным. Истцы и его свидетели с разрешения судьи зачастую творят такие ужасы с бедными ответчиками, что даже у самых кровожадных оборотней от этого зрелища дыбом стоит шерсть. Во время Страшного Суда люди слышат из здания суда страшный вой, вопли, крики ужаса, клацание зубов и адский грохот со звуками разрывания одежды. Оргии? Нет! Самый страшный сон вампира! Вот поэтому юных вампирят, обращённых ли или рождённых с самых памперсов учат Кодексу Чести Вампира, чтобы они никогда не оказались в суде. Только если в качестве истцов или свидетелей, если уж не миновала их участь. Ну или судьи, раз уж на то пошло. Увы, Графа и Гематогена это не миновало и теперь они сидели в ветхом здании на лавочке за решёткой в углу, словно дикие звери. Но нет, это не тюрьма, это тот же суд. На решётке висела табличка с корявой надписью "Ответчики". –Заебись условия!–оскалился Граф через усы.–Царские, блять! За что ты только деньги платил, скунс старый?! –...мне сказали, что если бы я не заплатил, мы бы сидели на полу...—промямлил Гематоген. –Идиот...–вздохнул Граф. На лавочках у главных стен здания зашуршали свидетели суда и наконец на алтарь, увешанный жуткими полотнами с гербами и высокой кафедрой с молотом встал напыщенный толстожопый судья. Про себя Гематоген отметил, как тот был похож на откормленного Пепелка в возрасте. –Суд идёт. Всем встать!–рявкнул он, грохнув молотком по столу. Все присутствующие резко встали, как и Гематоген с Графом. Граф из-за своего роста упёрся головой в потолок клетки даже без цилиндра, который на данный момент крутил в своих руках Гематоген. –Сели. Раздались многочисленные хлопки задниц. –Итак. Вас приветствует судья. Меня зовут Кристиан Кровавый. Однако, в этом судебном заседании меня принято называть Господин Судья или же Ваша Честь. Иное обращение отразится на вашем кошельке.Сегодня состоится слушание по делу убийства двух учеников в школе-интернате "фон Хоррификус". Дело направили собственно, родители этих учеников. Клаус Тыквард, известный в загробном мире органист и не менее великий изобретатель Штефан Лоттар фон Лебенлосс. Истцы, войдите! Дверь церкви из чёрного входа неприятно заскрипела и в здание суда на педъесталы с табличкой "истцы" встали два блондина, которых Граф видел ранее. Двое защитников вампирского правопорядка поклонились по пояс и протянули им чашку свежей клубники. Они приятно были удивлены. –За твой счёт банкет, лысая ты башка?–сквозь зубы прошептал Граф, пиная Гематогена плечом. –Да что вы себе позволяете? Прекратите в конце-то концов, мы с вами в здании суда!–недовольно проворчал Гематоген, отодвигаясь от Графа подальше и скрестив руки. –Мы с тобой ещё поговорим, когда вернёмся в замок... –Итак, истцы. Заседание объявляю открытым. Передаю слово вам.–стукнул молотком жирный судья. –Ваша Честь...–начал Штефан, пока Клаус сидел и молча наслаждался клубникой за обе щеки.–Даже не знаю, с чего начать эту кошмарную историю, уж извините. Когда-то Алерик фон Ужасающий был моим другом и одноклассником в школе, которая ещё не была названа в его честь. Шли столетия и я решил туда отправить своего сына, так сказать, воспитать в нём мужчину и развить творческий потенциал. Для этого не подходит простая школа, для этого нужна школа-интернат, чтобы ребёнок в одиночку преодолевал все невзгоды, социализировался, открывал в себе новые таланты и встретился лицом к лицу с суровой вампирской жизнью... Его губы дрогнули и он сделал паузу, из его уст вырвался громкий и предательский хнык. –...Но не настолько суровой, чтобы он погиб!!!–раздался истошный крик, а дальше Штефан не выдержал и схватил из своего кармана носовой платок, вытирая части лица, которые изошлись влагой.–Проклятый Алерик! Убийца!... –Да не убивал я ваших детей!–оскалился Граф, вцепившись в прутья руками.–Очнитесь же! –Я не понял, а вам кто слово давал?–сверкнул глазами судья, обращаясь к Графу.–Пока не дам слово—рот в тряпочку и сидите. Дайте истцу выговориться. Итак, истец, вы тоже попытайтесь поставить здравый смысл выше эмоции и успокаивайтесь. Если Алерик и его прислуга Гематоген виновны, они понесут суровое наказание. –Какой я вам прислуга?! Вы меня ещё горничной Алерика назовите!–проблеял Гематоген, вытирая пенсне. –Вернёмся в замок–я понижу твоё звание до горничной и будешь у меня полы мыть!–взревел Граф, накинувшись с кулаками на Гематогена, который от страха забился в угол решётки, скрестил руки над своей головой и зажмурился. –Ответчики, последнее предупреждение–не прекратите цирковое выступление–будете платить штраф!–строго вскрикнул Кристиан, трахнув молотком по столу с невъебенной силой. Клаус захохотал и чуть не подавился клубникой, а Штефана этот перфоманс слегка успокоил и он был полностью готов давать следующие показания против ответчиков. –Значит, вы утверждаете, что ваш сын умер у него в школе, верно? –Да. –И ваш сын тоже, господин Тыквард? –Да. У меня даже есть доказательство прям на руках. –У меня тоже, ваша Честь.–подтвердил Штефан. –Хорошо, пока притормозите с этим. Давайте послушаем этих двух макак.–судья дал слово ответчикам, которые с этой дозволенности сорвались с цепи. –Штефан! Клаус! Я ваших детей не убивал, это мне абсолютно незачем!–завёлся Граф.–Это–мои ученики и моё бремя, которое я нёс! Если у меня с ними и были какие-то конфликты, это решалось в рамках педагогической этики, а не махания кулаками! Ваша Честь, я клянусь директорской шкурой, я и пальцем их не трогал! –И кто это подтвердит?–спросил судья. –У меня есть свидетель! Мой племянник! Он был лучшим другом погибшего Букваря, клянусь Дракулой! Можете его позвать сюда! –Свидетель ответчика, войдите.–бесстрастно ответил Кристиан. Дверь снова страшно заскрипела и в помещение зашёл Оскар, встав на педъестал свидетеля ответчика, нервно сглатывая и смотря по сторонам. Он был явно не готов ко всей этой судебной круговерти и всё время крутил свой алый галстук в руках. –Здравствуйте. Вы, как понимаю, Оскар фон Ужасающий? –Всё верно, ваше Величество. Я–его племянник.–Оскар указал пальцем на Графа в клетке. –Что можете сказать об отношениях Графа с вашими одноклассниками? Попытайтесь сейчас откинуть свои кровные узы и говорите честно, словно он вам не дядя, а постороннее лицо. –Как скажете. Ну... э... Отношения Графа с Букварём и Клопиком? Если честно, то у них никаких отношений не было. Только вот Граф из-за постоянных провалов экзаменов Клопиком хотел его без уведомления отца отправить в школу-интернат для детей помладше. Насчёт отношении с Букварём не скажу ничего. Они пересекались чисто формально. Как директор-ученик. Ну, вы понимаете, да? –Показания приняты. Истцы, что скажете? –Ваша Честь, весьма удивительно слышать от лица свидетеля ответчика, что моего сына не раз хотели увезти в какую-то Тьмутаракань без моего ведома. А есть ли доказательства? –Я думаю, наш свидетель сейчас сам превратится в ответчика такими темпами.–сложил руки Штефан, гадко улыбнувшись. –Что ж, значит, вы хотите вызвать своего свидетеля? Что ж, ради Дракулы. Свидетель истцов, ваш выход! На педъестал свидетеля со стороны истцов встал Доктор Челюсть с огромной кипой бумаг в руках. Однако, это не мешало ему взять от вампирской полиции миску черешни. –Свидетель, возвращаясь к теме заседания, что можете сказать в защиту истцов, утверждающих, что у них умерли дети? –О...Знаете, до-олгая история. Если вы, конечно, решите её послушать.– важно скривился инспектор, кидая в зубастый капкан ягодку.–О школе фон Хоррификус с самого начала шла очень дурная слава...Хааа... Тьфу! Он рассказал всю поднаготную приобретения замка самим Алериком. С преувеличением удобных и замалчиванием неудобных фактов. Всё это было приправлено откровенным враньём, что разозлило Алерика, как гарпию в момент случки. –...таким образом, убив или попросту отправив на смерть двух студентов, он мог избавить мистера Гематогена и себя от дополнительной нагрузки образования. Один был слишком глуп в силу своего возраста, а другой чересчур умён. –Хахахаха! Охохохохохооооо! Граф истерично захохотал. –Ваши доводы в силу моего незаконного владения замком и мотива убийства двух учеников словно бросок коровьей лепёшки в пустоту, милый мой инспектор! А с чего вы вообще взяли, что они мертвы?! –А с того!–Клаус взял в руки вырезку из газеты годичной давности и помахал ею в воздухе.–Моего мальчика изуродованного даже в газете напечатали! И румынским языком написано, что ваша нянька-физручка ему открутила голову!!! При этом вы ещё умудрялись отнекиваться, что она давным-давно мертва! А на самом деле в гробу лежит какая-то другая женщина в белом платье, а не убийца Склеппина! Другой вопрос, что мой малыш забыл в психиатрической клинике?! –У меня, конечно, не столь точные свидетельства о смерти, как у Клауса, но если логически мозгами пошевелить и сложить 2 + 2, то выйдет именно так.–сказал Штефан, раскладывая на своём педъестале аквамариновые конверты, от которых у Гематогена на лысине затанцевали мурашки, осознавая кто неумышленно его подставил.–На наш адрес долго поступали письма от подружки моего сына, некой Ровены. Она спрашивала, когда, наконец, Букварь вернётся в школу после техно-фестиваля, которого у нас на этот момент в Мюнхене не было. Если логически рассуждать, то если она пишет сюда, значит моего мальчика в замке не было, а ей наврали, что он шляется на своей родине. А услышав "чудесные" новости от Клауса о смерти Клопика, у меня всё встало на свои места. Они умерли оба. Однако, смерть моего лунного лучика не задокументирована ни в одном СМИ, а значит, он погиб ещё более ужасным и бессердечным образом. –Сильные аргументы. И что же на это скажут наши ответчики?–закивал Кристиан. –А скажем вот что!–встал с лавочки Гематоген.–Газетёнка "Вестник Румынии" очень часто сочиняет и пишет фейковые новости и её не раз обвиняли во враках и недостоверных фактах даже само правительство! –Засчитано.–судья стукнул молотом.–Я сам присутствовал и не раз на таких заседаниях. Итак, что имеем на данный момент? Свидетель ответчиков говорит, что у директора нет причин убивать учеников, свидетельства убийства чистейший фейк на основании прошлых скандалов газеты. –Ваша Честь, хочу поставить последнюю точку над "i"!–Гематоген стал намного уверенней, а глаза его засияли. Старик был на взводе. –Разрешаю.–кивнул Кристиан. –С чего вообще должны умереть наши парни?–скрестил руки Гематоген, злобно улыбнувшись и подходя к решётке.–Штефан, Клаус, вам не стоило прогуливать уроки вампирской биологии. –Ты ещё смеешь обвинять меня в незнании?! У меня по всем твоим дисциплинам красный диплом!..–рявкнул Штефан, которого быстро Клаус заглушил, кинув клубнику в рот. –Тише ты, штраф будет...–прошептал он, похлопав изобретателя по спине. —Да, наши дети в ту ночь действительно пропали во время одного из походов на дикую природу вместе с мсье Склеппиной и их не было довольно долго. Но! Но! Нельзя сказать, что они умерли, нет тела-нет дела, так ведь? –А какого хрена вы сказали, что они сдохли?!–изумился Штефан. –А это, заметьте, сказал не я, а Граф, который у нас довольно депрессивен из-за плотного графика работы, весть о пропаже Склеппины и детей он воспринял буквально. – Ахахахахахаа! Ааааахахахахахаааа! Ну раз наши дети живы, так может, вы их покажете?! Прямо здесь, прямо сейчас!–заревел Штефан, словно голодный оборотень. Клаус около него был напряжён, как гитарная струна, он в недоумении смотрел то на своего друга, то на Гематогена за решёткой. Вместе с ним так же ошалело смотрел Оскар, сильно побледнев. –Ну вот мы и пришли к тому, чему стремились, правда, Граф?–ухмыльнулся Гематоген.—Таким образом, Господин Судья, позвольте пригласить наших дорогих детей к их не менее драгоценным родителям.