Reborn

Сознание возвращаться не желало. Оно витало вокруг обездвиженной девушки, словно весенний ветерок, столь же неуловимо и быстро. Сознание было подобно лётной птице, символу свободы, что сидеть в тесной клетушке под названием "тело" было не намерено. Оно витало в облаках, кружилось вихрем, беззаботно и хаотично. Безмолвно, как в ночи. Однако, продолжался полёт недолго. Сознанию пришлось возвратиться обратно с первыми услышанными девушкой голосами. Призрачными, с оттенком эха. Эфемерными, нереальными. Осторожно и постепенно. Сознание просачивалось в лежащее тело девушки, впитывалось, как вода в грядку, пока Готика не пропиталась жизнью вновь. Как только это произошло, ресницы вампирши медленно разошлись и красные глаза устремились наверх. Звёздная ночь. Не такая яркая, как до потери сознания, но всё же ночь. Тихо, только ветер шелестит листиками деревьев и стеблями растений. Где-то далеко-далеко на все лады пели сверчки, как хорал. Тёплый ветерок нежно ласкал бледное лицо. С сознанием к Готике начало возвращаться осязание. Она чувствовала, что лежит на чём-то мягком. Но одновременно и жёстком. Вроде даже как на чьих-то ногах. За осязанием к ней пришло и обоняние. Вокруг благоухало ночной жизнью и сладким ароматом цветов. Запах, которым Готика хотела дышать вечно. За обонянием слух стал ещё острей. И то, что она услышала, её пугало. Сердце билось, словно у перепуганной пташки. Воспоминания вспыхнули в её голове ослепительным фейерверком и ей стало вновь дурно от страха. –...не знаю, Леди, честно! Я только на грядку сел, она выходит. Улыбаюсь, а она как упадёт! Еле в руки поймал, честное слово! –Кажется, понимаю, что пришлось пережить моей бедной девочке. Долгие разлуки, разбитые иллюзии, бесконечные кошмары. Они собьют с ног кого угодно. Как хорошо, что ей предстоит долгая передышка от чёрной полосы жизни... –Эй, смотрите, Готика глаза открыла! Готикаа-а! Над девушкой, лежащей на коленях Леди Склеппины присел Букварь и помахал ей рукой. Улыбка не сходила с его лица, а мелодичный голос заставлял её сердце успокаиваться и сбавить обороты трели. –Ну и напугала ты меня! Готика вопросительно задрала голову вверх и увидела свисающуюся над ней учительницу. –Как ты себя чувствуешь?–спросила она, аккуратно перебирая свисающие на лицо Готики красные прядки. –Нормально...–прохрипела вампирша, помотав головой, отгоняя затуманенность сознания прочь. –А с рукой что?–не унималась женщина. Готика мельком глаза посмотрела на свою руку. Теперь запястье было аккуратно перевязано бинтом, а не куском её одежды. На повязке ни единого красного пятна. Пока она была без сознания, о ней успели позаботиться. Это её глубоко тронуло. –На огороде руку повредила... –Готика, осторожней надо!–улыбка с лица парня сошла, он резко нахмурился, голубые глаза стали колючими.–Ещё бы чуть-чуть и тебе бы пальцы все поотрубало! Ужас какой-то! –Букварь прав. В любом деле необходимо проявлять внимательность. Любой заточенный инструмент может стать оружием против тебя самой. Но колкое замечание не расстроило Готику. Наоборот, она пообещала быть аккуратней. Силы после разговоров возвращались и, наконец, она встала с чужих ног и отошла на шаг назад, любопытно смотря то на Букваря, то на Склеппину. С момента их прошлой встречи прошло несколько лет, но они остались такими, какими привыкла их видеть девушка. Учительница стояла перед ней воздушная и бледная, словно прекрасный призрак. А у Букваря рядышком ни единой папулы на лице, анатомичное упитанное брюшко и здоровые бледные и сильные ноги. –Ну, раз всё у вас хорошо, дети мои, то мешать вам не буду.–подмигнула учительница детям.–Мне ещё надо успокоить господина фон Ужасающего, у которого скоро слёз не останется! Совсем без меня стух, бедняжка! –Ступайте, мисс Склеппина! Если что, я за Готикой присмотрю.–серьёзно кивнул Букварь. Когда женщина оставила их наедине, Готика не сдержалась и в прыжке накинулась на парня, крепко обнимая его. На глазах выступили слёзы. Девушка заревела в голос. Наконец-то всё это закончилось. Кошмар покинул двери этого замка. –Ты чего это? Тише-тише, мы снова вместе, всё хорошо!–юноша аккуратно похлопал девушку по спине и снял её с себя.–Ты не забыла, что у тебя ещё рука?... –Букварь...–хныкнула Готика, вытирая слёзы рукой.–К-как?! –Всмысле? –Вы же со Склеппиной... погибли... –Возможно, это и так, но! Но!–улыбаясь, парниша, сделал заумный жест рукой, оттопырив указательный палец в чёрные небеса.–Вампиры неподвластны такой силе, как смерть! Что бы ни случилось, они всегда вернутся на этот свет, рано или поздно! Мы–нечисть, Готика! Нас может убить мизерное количество вещей, и то это те вещи, которых можно легко избежать! Готика улыбнулась сквозь слёзы. А вообще и правда: с чего она в тот раз взяла, что Склеппина с Букварём умрут? –Я так рада, что вы живы! –И мы рады, что с вами ничего за это время не случилось. Мало ли. –А ты как себя чувствуешь? Ты в порядке?–спросила девушка. –В абсолютном! Во всех смыслах! Девушка улыбнулась гордому юноше. –Теперь и я хорошо! –Ты бы только знала, как я по тебе скучал! В чистилище так... м... необычно. Но там слишком тихо. И ни единой живой души поговорить на... банальные темы. Наконец, я сбежал с той клетушки. Теперь я понимаю, что чувствуют смертные люди перед тем, как окончательно покинуть этот мир. –Ты бывал в чистилище?!–глаза Готики расширились.–Расскажешь?! –Да там рассказывать нечего особо, извини.–пожал плечами Букварь.–Кресты, кресты, кресты, серое небо, вороны и опять те же кресты, кресты, кресты. Ну и часовня чёрная есть, но в ней всегда пусто. Только ветер свистит и паутина колышется. –Очень похоже на кладбище!–присвистнула девушка. –Кладбище веселей того местечка будет. –А Склеппину ты там с Клопиком не видел? –Неа. Никого. Наверное, у каждого своё чистилище. У тебя, думаю, будет красивое. Знаешь, с розами, лианами, с одува... Его разъяснения прервал выскочивший, как чёрт из табакерки Драко прямо позади него, оглушительно заорав. Букварь подскочил и издал громкий вопль, зажмурившись и сжавшись. Готика дёрнулась, её сердце в прямом смысле пропустило удар. –Ахахахахаххаа!!! Испугались?!–заржал Драко. –Дурак ты, это несмешно!–рявкнул юноша, поправляя очки.–Из-за тебя чуть инфаркт не словил! –Кажется, я давно говорила тебе уйти!–закричала в гневе Готика на Драко.–Что ты тут трусишься?! –Да хорош дуться, будто ты меня не знаешь! –Время идёт, а Драко всё так же остался без мозгов.–прокомментировал немец. –Ладно, пошёл я дальше до кого-нибудь доебусь, скучные вы! –Докопайся до ликантропа! Только потом не жалуйся, что останешься без жопы!–закричала ему вдогонку Готика. Букварь громко засмеялся. –Идиот...–покачала она головой.–Как помогать мне в огороде, так инвалида изображает, а как пакости делать–так он первый в ряду! –Драко же!–вздохнул Букварь. –Ладно, черт с ним!–Готика перехватила парня за руку и повела к алхимической лаборатории.–Пошли чай пить, заодно расскажешь, что ещё видел по ту сторону жизни! Оба с удовольствием убежали в рабочий уголок Готики и плотно с грохотом закрыли за собой дверь. Тем временем Склеппина стояла и протягивала руки Графу, который от страха и ужаса лез на потолок от неё прочь с рёвом в столовой. Точнее, уже залез, напоминая одержимого или страшного красноглазого паука, затаившегося в тёмном углу. –Граф, это я! Не бойся!–громко заявила женщина.–Ну же! –Нееееет!–Граф не мог поверить своим чувствам.–Это невозможно, это нереально! –Да это я, что ты как дурак! Граф, слезай с потолка! Ты сейчас даже страшнее меня! –Это всё сон?! Дракула, спаси меня грешного!!! Сгинь! Сгииииинь!–отмахивался от женщины снизу Граф руками, как мог, при этом, чтобы не свалиться на пол. Или чего хуже... прямо в её руки. –Да уж, Алерик! Ну и мракобесие! Ну спустись же ты вниз, я не кусаюсь! –Вввввооооооон!–не унимался мужчина. –Это несмешно! Граф, что ты за цирк устроил?!–Склеппина откровенно начала злиться на своего друга детства.–Совсем забыл, что вампиры бессмертны?! Что это ещё за "сгинь"?! Ты ещё кадилом от меня отбиваться начни! Алерик замолчал, тяжело дыша. Он устал орать и держаться в углу потолка у него почти не оставалось сил. Тем более слова подруги казались очень логичными. Это побудило его начать аккуратно сползать по стенке к женщине, которая осторожно его поймала под руки, словно котёнка и поставила на ослабевшие ноги. –Так-то лучше, Граф! Ну, теперь что? Может, обнимемся?–улыбнулась Склеппина. Граф кивнул и молча, даже с некоторым сомнением в сердце обнял Склеппину, которая очень быстро затянула его в капкан своих нежных объятий. Они простояли в них очень долго, пока Графа в руках вампирши не забила дрожь. Мужчина беззвучно заплакал в руках Склеппины, вытирая свои красные глаза рукавом плаща. Ему было ой как непросто принять тот факт, что его переживания в ту роковую ночь были тщетны и он на самом деле не убивал Склеппину собственными руками. –Мне было без тебя скучно!–с оттенком упрёка забурчала Склеппина, поглаживая Графа по плечам.–Это как просыпаться каждую ночь в одном и том же тёмном месте и не иметь возможности двигаться и что-то делать! Остаться наедине со своими мыслями...годами. –Теперь я с тобой, звезда моя.–сипло ответил ей Граф.–Слышала, Склеппина? Больше я не позволю ничему и никому одурманить твой безгрешный разум. Помяни моё слово. Теперь я с тобой за руку... и от тебя ни на шаг! Склеппина покраснела и улыбнулась, шевельнув ушками из-под чепчика. –Спасибо, Алерик! И ты меня прости. –За что же? –За то, что причиняла тебе вред... –Склеппина, забудь это немедленно. Это даже творила не ты, поэтому у меня на тебя нет никаких обид. Теперь женщина зарыдала сама, закрывая лицо руками. Граф молча прижал её к себе и сел на стул, слегка покачиваясь на нём, подняв алые глаза на тёмный потолок. Он с содроганием вспоминал те пугающие моменты, кошмарные перевоплощения и невероятно жуткие действия. Всё это осталось далеко в прошлом. Это единственное, что радовало его. Вдруг один рукав плаща Графа задрался вверх и Склеппина узрела какие-то странные шрамы на его запястьях. Она недоумевающе посмотрела на них, а затем хмуро стрельнула глазами в его лицо. –Алерик, что это такое? Граф склонил голову перед ней и сердито цокнул языком. Ему не хотелось афишировать женщине, что в первые дни после её похорон он самобичевал себя в собственном кабинете во время обеденных перерывов вместо обеда. –Алерик, что это такое, я тебя спрашиваю?–недовольно повторила вопрос Склеппина, схватив его за руку и резко задрав рукав плаща с рубашкой ещё выше. Цепочка шрамов начиналась от запястья и заканчиваясь где-то на уровне локтя. –Ты не должна знать об этом. –Дракула тебя раздери, Алерик! Да это мне за тобой глаз да глаз нужен!–возмутилась Склеппина. –Прости меня.–мужчина отвёл голову.–Это был единственный способ успокоиться. –Ну и дурь! –А что ты хотела, Склеппина? Даже Ужасающие имеют сердце и страдают от его потери. Ты и воспоминания о тебе–единственное, что меня удерживает в этом мире, даже не племянник, понимаешь? –Граф, я понимаю, как ты меня любишь, но то, что ты сейчас сказал про Оскара–это глупо! Неужели ты хотел оставить ребёнка без заменителя "отца"?!–ужаснулась женщина, встав на ноги. –Да ничего я не хотел!–взвыл Граф, раскинув руки.–Твоё исчезновение в монструозном обличии лишило меня каких-то мечт и моих гадских эгоистичных хотелок! Душу из меня вынуло! –Не делай так больше, прошу тебя!–Склеппина взяла Графа за плечи и слегка потрясла, заглядывая в алые глаза. –Пока ты рядом со мной–не буду. Склеппина ещё раз обняла мужчину, а он её. Сердца обоих устаканились и теперь стучали в ровном ритме. Души обоих успокоились и теперь пребывали в безмолвной радости. А вот Пепелку и остальным не удалось порадоваться за живого Клопика. Сразу после суда его в родные края забрал Клаус от греха подальше, несмотря на радость воссоединения. Но Клопик словно бы ничего не помнил об остальных, радостно уехав из Трансильвании. Но несмотря ни на что, в школе фон Хоррификус начиналась новая эра возрождения. Воссоединение учеников и учителей не было оставлено просто так, в честь этого Оззи организовал шокирующий пир, куда были приглашены все спонсоры школы и давние знакомые. С новым рассветом, наконец, была перелистнута новая страница истории...